Я ненавижу себя, Федь...

Сказать, как сильно Фёдор трясся... Он в жизни так не беспокоился. Но сейчас, он готов сделать всё что угодно, лишь бы успеть... Лишь бы успеть спасти Дазая. Бежа к лесу, он, конечно, предполагал, что либо заблудиться, либо не успеет. Но ни о первом, ни о втором ему думать не хотелось. Поэтому, забежав в лес, он уже точно знал куда идти. Во-первых, следы Дазая были видны. Во-вторых, как Фёдору показалось, отыскать эту поляну не составит труда... Но тут он уловил запах крови. Он хотел пробежать мимо, но остановился, сглотнув. В паре метров от него лежал Осаму...

***

Как больно и прекрасно было умирать в лесу, Дазай бы рассказал каждому. Когда чувствуешь, что вот, смерть уже приходит к тебе, но она не спешит забрать его полностью... Это заебись в обоих смыслах. А когда он почувствовал шаги и хотел повернуть голову, то не смог сдержать лёгкого стона. Но после, как ненормальный, слабо засмеялся. Увидеть самому ему не удалось. Но, почувствовав эти нежные тонкие руки и сквозь затуманенный взгляд, увидев лицо (как Осаму показалось, оно было как у Бога, но если бы Дазай не знал Фёдора, то подумал бы, что это сам демон), он слабо улыбнулся. И сквозь пелену смерти, он услышал дрожащий голос Феди... — Д-дазай... — от того, как жалко прозвучал его голос, Дазай улыбнулся. — Федя... — он смотрел не злобно, не обречено. Он смотрел счастливо. — С-спасибо... Что... Был рядом... — Еблан... Что ты творишь... Дурак ... — и тут Осаму почувствовал, как его поднимают... Тело пронзила боль, особенно в руке, и другой он вжался в Федю... — От... пусти... — Дазай хотел ещё добавить, но закашлял кровью. — Нет, Дазай. Ты не умрёшь, — твёрдо ответил Фёдор, но заметил, что тот потерял сознание, поспешил быстрее из леса... Но дрожь он не смог скрыть... Хорошо, что скорую он догадался вызвать...

***

Осаму проснулся. Блять, он проснулся. Ну, чёрт возьми, тогда зачем он с болью мучался, если всё равно выжил... И, походу, он лежал в больнице, потому что этот ужасный запах, Дазай не перепутал бы не с чем... Попытавшись встать, он заметил что в его волосах рука... Федина рука... Подняв взгляд, он увидел Фёдора, спящего, но... Такого бледного, что даже жутко стало... Еле как встав, он разбудил и Фёдора. Сначала Федя протирал глаза и сонно пялился, но Дазай решил прервать тишину: — Ты с какого чёрта... Но его прервали... Пощёчина. Ему дали пощёчину. Даже не заметив, как повернулся обратно лицом к Фёдору, он так и остался сидеть с открытым ртом. Его много кто и когда бил. Но от Фёдора это не было болью. Нет, то есть она была, но... Не такая. Во взгляде Фёдора читалась лишь ярость. — Закройся. Ты с какого чёрта сбежал? Ты с ума сошёл. Я же, блять, переживал, я думал, что не успею... — Лучше бы и не успел, — буркнул Осаму, и на этом Федя замолчал. А Дазаю эта тишина подлила лишь масло в огонь. — Лучше бы я сдох, лучше бы меня не было в этой жизни вообще. В чём смысл мне жить? Кто я после того, как причинил тебе боль. И да, мы оба знаем что я её причинил... Зачем было меня спасать, если бы я умер, всем было бы только лучше... — на последних словах, его голос сорвал, а тело начало дрожать... Слёзы текли рекой. Но когда Федя потянул к нему руку Дазай лишь отпрянул... — Нахуя ты это сделал? Кому я нужен?.. — тяжёлые выдох вдох и Осаму продолжил. — Уходи. Пожалуйста, уходи. Я не хочу... Но договорить ему опять не дали. Федя уже приблизился к нему, притянув к себе и обнимая. Тело не слушалось Дазая, да и в руках Фёдора он не смог сдержать дрожь... Обняв его одной рукой (вторая, как он понял, была сломана), он заплакал. Впервые за всю жизнь. И это было ужасно. То всхлипы, то нервное дыхание, то он ещё больше вжимался в Фёдора... А тот молчал, и прижимал сильнее... — Единственный, кого я могу по настоящему ненавидеть, и кого ненавижу, так это себя, — начал Дазай сбившимся тоном и, на его удивление, жалким голосом... — Я ненавижу себя за всё. За то, что я настолько неудачник, За то, что показываю себя людям с другой стороны, Да просто то, что я слабый человек — это уже повод ненавидеть... Но... — он сделал паузу, думая стоит ли отрываться от Феди... Но решил что лучше не будет, поэтому продолжил. — Но ведь если я настолько слабый... То почему ты всегда рядом...? На эти слова Фёдор лишь улыбнулся. — Потому что ты не слабый. Ты слишком сильный, чтобы быть слабым. И, знаешь, я отвечу тогда на ещё один твой вопрос. Я не дал тебе умереть, потому что не хотел тебя терять, — тут уже сам Фёдор остановился, и Дазай почувствовал, что тот тоже дрожит — Я не хочу тебя терять. У меня был друг, которого я потерял... И я бы не выжил, потеряв ещё и тебя... — Федя поднял голову Дазая за подбородок, и Дазай почувствовал, как рука Фёдора перемещается ему на талию. — А если ты хочешь задать ещё вопрос, почему так, то я отвечу. Потому что я тебя люблю, — и на этих словах Фёдор накрыл губы Осаму своими... Примерно секунда понадобилась, чтобы осознать что происходит. И единственное, что Осаму сделал, так это пробормотал ему в губы : — Тебя же... Бог... Не простит... — Простит... Куда он денется, — и после этих слов никто больше не говорил. Дазай обвил рукой шею Фёдора, а тот уже успел залесть Осаму под больничную рубашку... Слёзы уже не текли, а от друг друга отталкиваться не хочется... Да и никто из этих двоих бы не смог это сделать. Потому что никто не хотел. Фёдор был в тот момент рад, что успел спасти Дазая, а Дазай же был рад, что теперь у него есть Фёдор... И, наверное, этот день, оба запомнят надолго... Спустя пол года... — Федяяяя, ну неужели тебе книга интересней меня!? — послышался голос Осаму, который нагло улёгся на колени Достоевского, хотя тот сел читать. Жить вместе, предложил Фёдор, так как родители видеть его не хотели (после того, как он рассказал им про Дазая и их начавшиеся отношения), а Дазай, только и был за. И вот, они сняли себе квартиру, продолжили ходить в школу, и оба же из неё выпустились. Дазай пошёл работать на детектива, а Фёдор же стал полицейским (хотя, Дазай часто наведывался к нему, так что даже не всегда сказать, что он работа), но оба всегда были счастливы быть вместе. Хотя, если вернуться на полгода позже, после того дня, он снова увидел белого голубя. И тот, сел Фёдору на плечо, а Федя, улыбаясь, сказал: «Наверное, ты бы хотел чтобы я был рядом, Коль, но прости, к тебе я не смогу скоро вернуться... Надеюсь, ты счастлив, потому что я счастлив, но не переживай, о тебе я помню и всегда буду помнить...» И голубь улетел вверх. А Федя остался стоять, улыбаясь... Ладно, вернёмся к тому, что Дазай всё ещё улёгся ему на колени — Дурак, я же читать сел... — вздохнул, Фёдор и убрал книгу в сторону, ухмыляясь. Дазай же, с пошлой улыбкой (Фёдор даже не знает, как её описать, но она ему нравилась) уставился снизу вверх. — Ты весь день серьёзный, что-то случилось? — Нет, что ты, просто задумался немного. — Так и знал, что ты меня разлюбил! — с наигранной обиженностью воскликнул Осаму. — Да ты достал уже это говорить, — с лёгкой улыбкой ответил Фёдор — Так я тебя ещё и достал!? Ну я с тобой не разговариваю больше, — он скрестил руки на груди. Федя закатив глаза, наклонился, и затянул поцелуй, после добавляя: — Про поцелуи ты ничего не говорил. А Осаму, облизывая губы и хищно смотря, произнёс: — Ну держись, крыса... — и Дазай, под смех Фёдора, который заканчивается стонами, стягивает с него одежду. Всё-таки Дазай изменился. И в этом ему помог Федя. Он показал смысл жить и что рядом всегда будет он. И может, вы и не поверите, но Осаму уж точно больше не пытался себя убить...