Лисья роща.

Дом №3 дрожал. Это не было землетрясением — казалось, сама реальность вокруг них истончалась, превращаясь в лоскуты. За дверью выли голоса: Сета, Элисон, а теперь и самого Нила, умоляющего впустить его внутрь. — Начинай! — рявкнул Эндрю, вонзая нож в бледное предплечье, высунувшееся из щели между половицами. Тварь издала звук, похожий на скрежет металла, и брызнула густой, черной жижей, которая пахла озоном и гнилью. Нил сжал медальон обеими руками. Металл был таким холодным, что кожа на ладонях начала неметь. Он зажмурился, чувствуя, как Эндрю стоит прямо за его спиной, почти касаясь его своим телом — живой, теплый щит против наступающего безумия. — Меня зовут не Нил Джостен, — голос Нила сорвался, но он заставил себя продолжать. — Мое имя — Натаниэль. Я сын человека, который... который убивал людей ради удовольствия. Медальон в его руках едва заметно дрогнул. Розовое свечение начало пробиваться сквозь его пальцы. — Я бежал всю жизнь, — продолжал Нил, и каждое слово давалось ему с трудом, словно он вырывал куски собственного мяса. — Я менял имена, цвета волос, легенды. Я лгал всем, кого встречал. Я лгал тебе, Эндрю. Я приехал сюда, потому что думал, что здесь меня не найдут. Я — ходячая ложь. Свет медальона стал ярче. Он больше не был тусклым — теперь это был агрессивный, пульсирующий неон, который заливал комнату, превращая тени в уродливые пятна. — Абрам — это имя, которое дала мне мать перед смертью, — прошептал Нил, и слеза скатилась по его щеке, мгновенно испаряясь от жара артефакта. — Она сгорела в машине на берегу океана, а я просто смотрел. Я не помог ей. Я взял деньги и побежал дальше. В этот момент пол под ними буквально взорвался. Существо — огромная, многорукая масса из серой плоти и сотен глаз — вырвалось наружу. У него не было лица, но из его разверстой пасти доносился хохот матери Нила. Эндрю среагировал быстрее мысли. Он перепрыгнул через Нила, оказываясь между ним и тварью. — Продолжай! — выкрикнул Эндрю, уворачиваясь от костлявого отростка, который едва не снес ему голову. — Не останавливайся, Абрам! Дай мне больше света! Эндрю работал ножами с пугающей эффективностью. Он не просто защищался — он кромсал тварь, превращая её в лохмотья. Его движения были танцем на грани смерти. Каждый раз, когда существо пыталось дотянуться до Нила, Эндрю принимал удар на себя. На его плече расплылось кровавое пятно, но он даже не поморщился. Нил видел это. Он видел, как Эндрю — человек, который твердил, что ему на всё плевать — буквально разрывает себя на части, чтобы не дать тьме коснуться Нила. Это была не любовь из книг. Это была яростная, кровавая верность. — Я боюсь! — закричал Нил, обращаясь уже не к медальону, а к самой бездне. — Я боюсь, что если я остановлюсь, я исчезну! Я боюсь, что Эндрю увидит, какой я на самом деле урод внутри, и уйдет! Я люблю этот лагерь, потому что здесь я впервые почувствовал себя живым, а не беглецом! Это моя правда! Медальон вспыхнул так сильно, что Ники и Аарон, забившиеся в угол, закрыли глаза руками. Свет был чистым, беспощадным. Он ударил в существо, и то начало буквально плавиться. Его голоса смешались в один предсмертный визг. Тварь начала втягиваться обратно в дыру, но в последний момент одна из её лап обхватила лодыжку Эндрю. — Эндрю! — Нил бросился вперед, забыв о безопасности. Он схватил Эндрю за руки, пытаясь удержать его. Медальон, зажатый между их телами, пульсировал в такт их сердцам. В этот момент между ними произошел разряд — физический, ощутимый. Нил почувствовал боль Эндрю, его усталость и ту самую ледяную пустоту, которую блондин так тщательно охранял. А Эндрю… Эндрю почувствовал весь хаос и жажду жизни Нила. Свет медальона прошел сквозь них обоих, как очищающий огонь. Лапа существа рассыпалась в пепел. С оглушительным грохотом половицы сошлись обратно, запечатывая вход в подземелье. Наступила тишина. Звенящая, тяжелая. В комнате пахло гарью и чем-то соленым. Эндрю лежал на Ниле, тяжело дыша. Его куртка была изрезана, лицо испачкано черной кровью существа. Он медленно поднял голову. Его глаза бы ли совсем близко. В них не было нежности, но было нечто гораздо более интимное — признание. — 195 процентов, — прохрипел Эндрю. — Столько правды я еще ни от кого не слышал. Ты идиот, Джостен. Или как тебя там… Натаниэль. Нил судорожно выдохнул, всё еще сжимая медальон, который теперь стал просто теплым куском меди. Он не отпускал Эндрю, чувствуя его вес всем телом. Адреналин всё еще бил по венам, смешиваясь с каким-то диким, первобытным влечением. Они оба были живы. Они оба были здесь. Эндрю перехватил запястье Нила, прижимая его руку к полу. — Ты остался, — сказал Эндрю, и это звучало как обвинение. — Ты не убежал, когда всё начало рушиться. — Я обещал, — ответил Нил. Эндрю медленно наклонился, его губы замерли в миллиметре от губ Нила. Он не поцеловал его. Он просто вдыхал его воздух, заставляя Нила дрожать от близости и напряжения. Это было его «спасибо». Его форма обладания. — Если ты еще раз назовешь себя уродом, — прошептал Эндрю, — я сам тебя прикончу. Только я имею право решать, что ты такое. Да или нет? — Да, — выдохнул Нил. Эндрю резко поднялся, обрывая контакт, и протянул Нилу руку, помогая встать. Его маска безразличия вернулась на место, но рука, которой он сжимал ладонь Нила, слегка подрагивала. — Рассвет через час, — бросил Эндрю, глядя на запертую дверь. — Собирай вещи. Мы уходим из этого лагеря. Нам нужно найти Ваймака, если он еще жив, и сжечь это место до основания.