там, где мой дом

Утро начинается с того, что в самую невозможную рань заявляется Влад. Без предупреждения. Без звонка. Просто трезвонит в дверь и стоит с небольшим пакетом. Петя открывает ему дверь и сонно жмурится. Выглядит очень растерянным, с растрёпанными волосами и следом от подушки на щеке. — Ты чего так рано? — зевает Петя и снова жмурится, а потом слегка трясёт головой, отгоняя сонливость. — Сейчас девять утра, Дикиджи. — Не знаю, — вздыхает Влад и по-хозяйски идёт на кухню разбирать пакет. — Утром проснулся, решил, что давно у тебя не был. И приехал. Утренних пар у меня нет. Тренировки тоже. Решил повидаться с другом. Нельзя что ль? Петя трёт лицо и через лёгкий единичный кашель выражает своё отношение к этой истории. Но Дикиджи не понимает. — Я только проснулся, — Петя поглядывает на дверной проём и надеется, что Влад не будет шуметь и не разбудит Илью сейчас. — Дай мне… минут десять, ладно? Только не шуми сильно. — Понял-принял, — улыбается Влад. Петя ему почему-то не верит сейчас. Но всё равно оставляет его и идёт приводить себя в порядок — умывается, чистит зубы, старается закончить как можно быстрее. Только не переодевается и возвращается на кухню всё в той же домашней футболке, пахнущей Ильёй, и шортах, которые держатся на бёдрах с божьей помощью. Влад действительно не сильно шумит. Он приготовил чай и разложил пакеты, а сейчас сидит за столом и пьёт этот самый чай. Который очень сильно пахнет мятой, так насыщенно, что Петя нос трёт от раздражения. И тихо чихает. — Ты чего? — Влад резко поднимает голову. — Будь здоров. — Спасибо, — Петя снова принюхивается и чихает. Трёт нос. Это точно мята. — Не заболел? — Мята, — признаётся Петя. — Почему ядрёная такая… Нос снова чешется где-то глубоко внутри, Петя зажимает его и немного массирует крылья. Шумно вдыхает, но новый позыв чихнуть получается сдержать. — Чай вылить? Ты ж не сможешь… сидеть, — Влад подрывается с места и содержимое своей кружки сливает в раковину. Петя не успевает его остановить. — Я другой сделаю… — Влад, тише, — шипит Петя. — Всё нормально. — Но… Петя хочет закатить глаза. Молодые альфы вокруг него почему-то ведут себя абсолютно одинаково. В частности Илья и Влад. — Good mo… — а вот и Илья. — Доброе утро, — Петя делает неосознанный шаг к Илье в желании закрыть кого-то — и сам не понимает, Влада от Ильи или Илью от… Нет, Илью от Влада нужно закрывать тоже ради безопасности Дикиджи. — Ты рано. — А что он здесь делает? — всё-таки Илья замечает его. И усиливает свои феромоны. Казалось бы, не сильно это, но у Пети начинает кружиться голова. — Илья, — Петя пытается переключить его и успокоить. — Влад мой друг. — Им пахло наше гнездо, — шипит в ответ Илья, акцентирую внимание на слове «наше». Его голос звучит всё ещё достаточно спокойно, но Петя чувствует, что всё не так просто. Чувствует, что Илья становится напряжён как натянутая струна. — О как, — удивляется сбоку Влад. Пете хочется кинуть в него чем-нибудь. Лишь бы молчал дальше, ну честное слово! Но нет, его слова только сильнее раздражают ещё не до конца проснувшегося Илью. Феромоны Влада тоже становятся гуще и глубже. Горче. И Дикиджи, похоже, тоже не осознаёт, что делает. А Петя отделаться от этой горечи не может — с утра он ещё не выпил блокаторы, из-за чего чувствует феромоны сильнее привычного. Нос снова чешется. Теперь не от мяты. От горьких запахов костра и жжёного кофе. Петя снова чихает. Оба альфы как будто в себя приходят от неожиданности. Оба обеспокоенно двигаются к нему. — Так, оба, — серьёзно говорит Петя, возвращая обоих парней в реальность. — Успокоились. Мне дышать нечем. Планируете ругаться, то не при мне, пожалуйста. Феромоны смягчаются. Илья делает шаг к Пете и осторожно касается его бока. Влад, напротив, отходит на полшага подальше и опускает неловко голову. — Извини, — с небольшой задержкой говорят они, сначала Илья, и его догоняет Влад. — Извиняю, — голос Пети звучит чуть грубее, чем должен. — Сейчас. Ругаться утром — плохая примета. Весь год полетит к чёрту. Илья не понимает его и только сильнее руку сжимает на боку. А Влад хихикает, кивком соглашаясь. — Чай? — спрашивает он. — Без мяты. Петя соглашается. Пока Илья уходит тоже приводить себя в человеческий вид, Петя сидит напротив Влада и растерянно гипнотизирует глазами кружку чая. — Вы же виделись, нет? — тихо спрашивает он и поднимает взгляд на Влада. — Я не понимаю, откуда такая реакция… — Ну, — Влад поджимает губы. — Виделись очень условно. С симкой помог — и на льду видел. И всё. В основном переписка. Но тоже немного — он изредка напрямую мне пишет… Петя слушает внимательно, но всё равно не понимает, в чём проблема. В голове не складывается, почему есть такая реакция у Ильи. Думает, не защитная ли позиция включается… Но как объяснить ему, что Влад не какой-то левый альфа? Влад — он почти как семья. — Ты кисло пахнешь, — бубнит Дикиджи. — О чём думаешь? — О… вас, — Петя прикрывает глаза и кусает губу коротко. — Подожди. Ты пьёшь подавители? — Пью, — подтверждает Влад. — Тогда почему?.. — Петь, — он вздыхает. — Ты беременный. Твой запах… сильный. Очень. Не все блокаторы… действуют на… это. — Откуда ты так много знаешь? — удивляется Петя. Смотрит на смутившегося Влада. — Читал, — тот отводит взгляд в бок. — И мне рассказали. Это ещё ж сейчас появились таблетки, чтобы легче было. А раньше скрыть беременность вообще никак. Про тебя, кстати, Дайнеко знает. — Ага, я ей рассказал. Всё равно… — Петя неловко замолкает. — В общем, не важно. Понимаешь, что это не то, что можно скрыть. — Но у тебя неплохо получается. Петя негромко смеётся. — Не, я реально, — продолжает Влад. — Если бы я не знал, ни за что не догадался бы. Ну, и если бы близко не общался. Петя неловко трёт шею. Улыбается. Отводит глаза. — Не, это не плохо — тут же оправдывается Влад. — Дикиджи, успокойся, — на выдохе говорит Петя с лёгкой улыбкой. — Тебя понесло. Я даже не спрашивал всё остальное, только откуда ты знаешь… — А, ой, — Влад забавно покрывается розовыми пятнами. — Извини! Я… меня… ну правда понесло немного. Так чего кислишь внезапно? — Ты. И Илья… — он делает небольшой глоток прохладной воды. — И как объяснить Илье, что ты свой… — Не объяснишь, — фыркает Влад. — Эт я как альфа говорю. Логика штука классная, но она не работает, когда включается желание защитить. — И это иногда… стыдно, — поддерживает внезапно появившийся Илья. — Извини. Несколько мгновений они все неловко молчат. Потом Петя тянется за телефоном и, перебрав несколько впн-сервисов, открывает Ютуб. — Может, позавтракаем? — спрашивает у всех. Влад жмёт плечами, Илья кивает. — Не против, если я своё включу? — Включай, — отвечает Илья. Влад как-то хитро улыбается. На маленьком экране телефона появляется заставка «Следствие вели».

***

— Бля, дурак, — Влад закатывает глаза и закрывает лицо ладонью. — Пиздец! — Fuck off, — фыркает в ответ Илья. — Пусти! — Нет, я первый. — А я его парень! И должен!.. — Сходить нахуй с таким подходом, — едва слышно язвит в ответ Влад. Петя слышит это всё. До единого слова. Он выходит из комнаты максимум на пять минут — нужда и просто желание тишины. Хотя бы немного. Потому что оба альфы рядом с ним шумные до невозможности. И оба пытаются быть полезными для Пети — то чай подать, то плед, то телефон взять, то ещё какая-нибудь ерунда. И в какой-то момент это начинает настолько бесить, что Петя выходит, сославшись на необходимость. А сейчас, вернувшись, ему кажется, что нужно уйти обратно. Или прогуляться. Потому что альфы снова начинают ругаться и раздражать своим шумом. Глупостью, которую оба называют заботой. Хотя, по скромному мнению Пети, это не забота, а издевательство над нервными клетками. А ему нервничать нежелательно. — Петь, ну ты-то скажи, — заметив его, дурашливо воет Влад. — Ты на чьей стороне — моей или его? — тут же вставляет Илья. — Я за свои нервные клетки, — Петя обходит их стороной и забирает плюшевого аксолотля. — И малыша. А вы не располагаете необходимой атмосферой. И всё-таки снова уходит, на этот раз на кухню. Садится за стол, включает на фон что-то, во что-то вслушиваться не собирается, и снова наседает на малину в шоколаде. Вроде бы первый триместр закончился, а к малине так и тянет. Причём даже в большем объёме. Минут через пять на кухню влетает Илья. Садится на стул, надувшись, и смотрит на Петю исподлобья. — Что случилось? — Он меня достал, — бухтит Илья. — Сказал, что я дурак. Что я сы… сык… — Ссыкло, — подсказывает Петя и давит смешок, в рот закидывает новую ягоду. — Именно! — взмахивает рукой альфа. — И… — О, ещё и ябедничаешь, — на кухню заходит Влад и прислоняется бедром к столешнице. Складывает руки на груди и смотрит таким важным взглядом. На Илью. А тот снова начинает злиться. — Если собираетесь ругаться, зачем пришли? — пытается игнорировать их Петя. — Не собираемся, — фыркает Илья и подсаживается ближе к Пете, коленками касается его бедра. Реакцию ловит — а Петя только на мгновение поднимает свой взгляд и снова увлекается едой. Жуёт малину долго, смакует, хрустит шоколадом. И слышит только то, как ходят его жевалки. Как стучат зубы. Ни Влада, ни Илью не слышат — они как дети малые, ей-богу, сидят по разным углам и смотрят в разные стороны. Будто наказал кто-то. — Что случилось? — не выдерживает Петя. — Почему поругались? — Ты, — в один голос отвечают они. И Петя давит порыв в очередной раз закатить глаза. Ему в какой-то момент кажется, что однажды он просто не сможет нормально смотреть на них. — А конкретнее? Конкретнее они, конкретно, рассказать не могут. Фыркают. Друг на друга не смотрят. Но больше феромонами друг друга не душат. — Ясно, — поджимает губы Петя. — Дурачьё. — Э, — Влад немного обижается. — Петька, блин. — Я как в детском саду, — Петя снова закидывает в рот ягоду. — Илья, Влад, — продолжает он. — Вы шумные. Шумные и… вас много. Я чувствую, что вы хотите помочь. Но… не надо. Пожалуйста. Илья начинает трясти ногой и смущается. И его феромоны становятся растерянными. Петя, чувствуя странный порыв, поднимается и, подойдя к Илье, обнимает его. Альфа расслабляется в его объятиях, носом тычет в шею и шумно дышит. Петя думает, что если бы на его месте был Влад, то он бы уже начал задыхаться от корицы. Но Влад смотрит на них с лёгкой улыбкой и больше ничего. — О, — у него вибрирует телефон. — Пардон, мне бежать надо. Тренировка. Петя весело усмехается и вплетает пальцы в волосы Ильи. Позволяет ему не отстраняться от шеи. И поворачивает голову в сторону Дикиджи. — Снова опаздываешь? — на это Влад показывает язык. — Беги давай. Илья не позволяет отстраниться и обхватывает Петю руками. И мягко целует в шею, как будто метит его, но не зубами. Чтобы Петя смог закрыть дверь за Владом, Илье приходится отпустить его. Но ненадолго — Петя чувствует на себе руки Ильи, как только дверь замыкается. И губы на шее. Совсем осторожные, мягкие касания. Илья просто осторожно убирает его волосы и прижимается губами к шее. Не целует даже, просто сохраняет контакт. Петя сам немного расслабляется и открывает Илье больше пространства для касаний. Но всё прекращается внезапно. Потому что в комнате звенит телефон. Ильи. Петя оборачивается и удивлённо смотрит на Илью. Тот в непонимании жмёт плечами и, мягко проскользив по петиным бокам, идёт в комнату. И почему-то замирает. Петя заходит следом и буквально впечатывается в спину Ильи. — Это… — его голос звучит очень глухо. — Мама. Петя замирает. Несильно сжимает плечо Ильи и подталкивает его вперёд. — Ответь, — говорит. — Всё же нормально? Хочешь, я выйду? — Нет, — Илья часто трясёт головой и всё-таки хватает телефон. — Останься, пожалуйста. С коротким кивком Петя опускается в гнездо и поднимает колени к груди. Это положение теперь ощущается не так комфортно, но Петя только приобнимает свои ноги и смотрит на Илью. Тот держит телефон ещё несколько секунд. И отвечает. Первое время Петя не слышит голосов из телефона, только негромкие стандартные ответы Ильи. Про жизнь, про тренировки. Про самочувствие. Потом замечает, как выражение лица Ильи меняется — становится немного испуганным, нервным, как будто ему на лёд выходить, а он ничего не помнит. — Мама хочет с тобой познакомиться, — шепчет он на грани слышимости. — Ладно, — а Петя вообще не чувствует волнения. В пару длинных шагов Илья оказывается рядом, садится и телефон ставит на свои колени. Крутит его так, чтобы в камеру попали они оба. А Петя смотрит на экран. На Татьяну Малинину, которая напряжённо поджимает губы. — Здравствуйте, — здоровается он негромко. — С вами на русском можно или? — На русском, — отвечает она. — Так ты… Гуменник, — собственная фамилия её тоном звучит почти неприятно, Петя даже поёживается. — Фигурист… — Да, — кивает он. Татьяна смотрит странно, через камеру сложно считать её реакцию. — Рад… с вами познакомиться. — Хорошо, — её голос пропадает в помехах связи, но Петя понимает ответ. Едва заметно кивает. — Необычный выбор. — Мам… — пытается возразить Илья, но замолкает. Татьяна смотрит на его часть изображения, и Петя это почему-то очень хорошо чувствует. — Омега, так ещё и старше. Петя в пару мгновений понимает, куда клонит разговор. Поджимает губы, но слушает маму Ильи. — Вы познакомились на Олимпиаде? — уточняет она, как будто меняя курс разговора. — Или? — Раньше, — признаётся Петя. — Немного… — На Олимпиаде начали общаться... — пытается влезть Илья, но замолкает. — Близко общаться, — вырывается у неё. Петя сжимается челюсть так сильно, что скулы начинают болеть. Но ничего не говорит. — Не слишком ли рано для такого шага? Ребёнок в таком возрасте, — она расставляет акценты вполне понятным, но крайне неприятным для Пети образом. — Это большая ответственность. Вы, очевидно, не обсуждали это. А должны были подумать о последствиях. О, — понимает Петя, — Татьяна не столько познакомиться хотела, сколько отчитать их. В частности, его — омегу, который… — … испортит карьеру… Вот оно. Петя резко раскрывает глаза и удивлённо хлопает глазами. — Извините? — переспрашивает он. Татьяна вздыхает. — Беременность это большой удар, если об этой… случайности, — снова она это делает, — узнает общественность… Вы, Пётр, решил испортить карьеру главного фаворита… — Мам, — вклинивается в этот разговор Илья. — Ну сколько можно… — Подожди, Илюш, — а вот с сыном она говорит мягче. — Интересный ход. — Я прошу прощения, — Петя прикусывает губу и несколько долгих мгновений формулирует мысль. Татьяна терпеливо ждёт. — То есть, я правильно понимаю, что вы… беспокоитесь о карьере Ильи? И вы… думаете, что я готов был… убить, — ему самому не нравится это говорить, но это самый понятный для разговора язык, — свою карьеру, к которой столько шёл? Чтобы что? Чтобы… Он не продолжает. Рядом Илья кладёт ему ладонь на колено и несильно сжимает, возвращая в реальность. Но эта реальность бьёт его по лицу сильнее предполагаемого. И Петя снова чувствует предательские горячие слёзы на щеках. Татьяна молчит. И впервые за весь короткий разговор Петя видит её… пристыженной? — Таня, снова ты за своё! — на фоне звучит мужской голос, Петя сразу понимает, что это Роман Скорняков, отец Ильи. — Молодость самое время для ошибок. — Ошибки не должны стоить карьеры. — Почему ты уверена, что страдает карьера Ильи… В кадре появляется немного уставшее лицо Романа, который мягко улыбается, увидев их обоих. — Пётр, — здоровается он. — Очень приятно с вами… увидеться. Хоть и не лично. — Взаимно, — теряется Петя. — Как вы? Как самочувствие? — продолжает спрашивать мужчина, из-за чего Петя совсем теряется. — Как ребёнок? — Хо… хорошо. — И отлично, — кивает Роман. — А теперь извините нас. Нам с Таней идти пора. Хорошего дня вам. — И вам… Роман первым отключает звонок. Петя растерянно переводит взгляд на Илью и не понимает, что только что было. — Если ты хочешь знать, папа альфа, — говорит Илья. — Мама… бета. Она… не… совсем понимает нас. Петя медленно кивает. — Ты… не расстраивайся, ладно? — смущённо шепчет Илья и обнимает Петю. — Мама хорошая. Она… ещё немного в шоке. Но папа тебя уже принял… Просто… нужно остыть. Она всё-таки… разрешила остаться мне здесь. А это уже что-то значит. Петя какое-то время просто сидит и смотрит на свои колени. Не реагирует ни на что. Даже не двигается. Потом переводит взгляд на Илью. — Илюш, — шепчет. — Обними меня… Без каких-либо комментариев Илья скользит по плечам Пети и мягко их сжимает. А потом тянет его на себя, кладёт голову на грудь. Петя втягивает носом его кофейный запах и начинает успокаиваться. Чувствует, как расслабляется тело. Как все мышцы как будто отпускает после длительного спазма, о котором он и не знал. А потом происходит что-то. — Ой, — Петя не понимает, что произошло. Чувствует что-то в районе живота, что-то, что отдаёт болью куда-то в район почек. — Ой… — Петь? — Илья сразу пугается, начинает осматривать его тело, чуть приподнимается. Осторожно кладёт ладонь на поясницу, как будто придерживая. В животе снова что-то происходит. — Илья… — тут до Пети доходит смысл происходящего. — Илья, он толкается… — Кто? — Малыш. — В смысле… — Илья выглядит таким растерянным, что Пете хочется рассмеяться от умиления. — Наш ребёнок. Толкается. И, видимо, решил, что мои почки это хорошая игрушка… Илья осторожно вторую руку с плеча спускает на живот. И накрывает его. Ладонь у него от нервов прохладная, Петя даже через одежду это ощущает. — Не чувствую? — немного грустно звучит голос Ильи. — Логично, — хмыкает Петя. — А… — поднимает Илья и краснеет. — Больно? — Странно. Но… он… чувствуется…