Между нами

      — Выходит, Селютин так сильно любил Инну, что убил её. — вслух произнёс Данилов, наблюдая за допросом.        Власова стояла рядом, оперевшись на край стола, и с недоумением смотрела на задержанного сквозь стекло.       — Какая-то больная любовь, — произнесла она, не отрывая взгляд. — Она ему столько раз давала понять, что между ними только дружба. А он никак не хотел её слышать.       — Хочешь сказать, это была не любовь? — Стёпа повернулся к ней, приподняв голову.        — Между ними была только зависимость, — ответила Власова, отводя взгляд. — Селютин был одержим ей, а она не хотела терять друга.        Она сделала паузу, словно обдумывала каждое слово.        — Инна была хорошей девушкой, — продолжила Рита с тоской в голосе. — Она пыталась помочь ему, а он просто убил её.        — А мне кажется, она его тоже любила. Просто боялась признаться в этом даже самой себе. — он не отрывал от неё взгляд.        Власова удивилась и немного нахмурилась. Подтекст в словах напарника она уловила моментально, но не знала, как на это реагировать. Его взгляд был слишком пристальным, слишком пронзительным. Он смотрел на неё так, словно видел насквозь, словно знал все её тайные мысли.       — Считаешь, я не прав?        Она ничего не ответила, и Стёпа продолжил:        — Между мужчиной и женщиной возможна либо любовь, либо ненависть. Третьего не дано.       Разговор ещё после первой фразы перестал касаться Инны и Селютина. Речь уже давно шла о том, что происходит между ними. Рита молчала, вглядываясь в его лицо. Его слова, сказанные после долгого, мучительного молчания, словно пробили брешь в стене, которую они так старательно возводили между собой месяцами. После пожара, похорон и «Бюро», после Лизы, Панькова и терапии у психолога, после долгих месяцев недопонимания, взаимных упреков и неоднозначных взглядов они так и не решились поговорить откровенно. Всегда что-то мешало: работа, обстоятельства, страх и даже гордыня.        Она смотрела на него, пытаясь прочитать его мысли. Вопрос о том, что же происходит между ними всё это время, настойчиво витал в воздухе, но никто не осмеливался произнести его вслух. «Что он хотел этим сказать?» — подумала Рита. Его слова о любви и ненависти, о невозможности третьего варианта, звучали как вызов, как приглашение к откровенности. Как попытка вернуться на несколько лет назад, чтобы наконец разрешить все их сложности.       — А что тогда между нами? — вырвалось у неё, и она почувствовала, как сердце забилось быстрее.        — Любовь, — тихо ответил Данилов, его взгляд стал мягче, но не менее пристальным. — Или ненависть. Выбирай.       Власова почувствовала, как по спине пробежал холодок. Слова Стёпы, сказанные так просто, так уверенно, словно открыли дверь в комнату, которую она старательно обходила стороной. Она знала, что он прав. Знала, что их отношения давно перешли ту грань, где можно было просто дружить. Но признаться в этом себе, а тем более ему, было страшно.       — Стёпа, нельзя делить всё на чёрное и белое. Есть ещё…       — Что? — перебил он, его голос стал чуть резче. — Есть ещё что-то, что ты не хочешь обсуждать? Что-то, что мы оба чувствуем, но боимся признать?       Рита отвела взгляд, чувствуя, как щеки заливает краска. Его прямота обезоруживала. Она знала, что рано или поздно этот разговор случится, но не была готова к тому, что это произойдет сейчас, ещё и в теневой.        — Я не знаю, — прошептала она, и это было самое честное, что она могла сказать. — Я просто… действительно не хочу ничего менять.       — А я не хочу больше играть в игры, Рита, — его голос смягчился, но в нём звучала непривычная твердость, решимость. — Не хочу больше ждать, когда ты решишься, или что обстоятельства всё решат за нас. Мы оба взрослые люди. И мы оба знаем, что происходит. Или, по крайней мере, что могло бы происходить.       Он потянулся к ней, и Рита невольно отодвинулась, отстранилась. Даже сейчас она убегала, сама того не понимая.       — Ты боишься, — констатировал он, не спрашивая. — Боишься того, что может быть. Боишься, что если мы признаем, что это любовь, то всё изменится. И это правда. Всё изменится. Но разве ты не этого хочешь? Разве не этого мы оба ждали всю свою жизнь?       Её молчание было ответом. Она хотела. Страстно хотела. Но страх сковывал её, не давая сделать шаг навстречу. Страх потерять то, что у них было, даже если это "что-то" было болезненным и неопределённым. Страх перед неизвестностью, перед той пропастью, которая могла открыться между ними, если они решатся на этот шаг.       Данилов снова потянулся вперёд — навстречу к её губам, готовый наконец разрушить ту стену, что когда-то сам возвел. Его пальцы почти коснулись её щеки, и Рита почувствовала тепло его кожи, его дыхание на своих губах. Она не сопротивлялась, не убегала. Она замерла в ожидании, в предвкушении, в полной готовности отдаться этому моменту.       И вдруг дверь в теневую с грохотом распахнулась. На пороге застыл запыхавшийся Холодов.       — Вот вы где! У нас новый труп. Надо срочно ехать!       Капитаны мгновенно отстранились, смущенно отводя взгляд друг от друга. Стена, которую Стёпа только что пытался разрушить, снова выросла между ними, и казалась ему ещё более прочной, чем прежде. Про себя он разочаровано вздохнул, осознавая, что всё в этом мире против них. Судьба, злой рок, черная полоса — никак иначе он не мог объяснить эту череду событий, отдаляющих их друг от друга.       Холодов, не замечая их неловкости, уже говорил, тараторил:       — Стёпа, давай скорей, тебя Круглов уже в машине ждет. Там местные полицейские на ушах стоят.       Данилов, с трудом обретая самообладание, кивнул.       — Идем.       Он бросил на Риту последний, полный невысказанного, взгляд, прежде чем обернуться и выйти вслед за Холодовым. Рита осталась одна в теневой, с эхом его слов, с привкусом его дыхания на губах и с тяжелым грузом на сердце. Страх снова взял верх, но теперь к нему присоединилось что-то новое — горькое разочарование, которого раньше она не испытывала.       Остаток дня Стёпа провел вне стен конторы, но его мысли так и остались в крошечной теневой, в том самом мгновении. Он прокручивал в памяти этот момент снова и снова. Видел, как их взгляды встретились, как на мгновение исчезла вся дистанция, как казалось, что вот-вот всё изменится. А потом — резкое отстранение, неловкость, и они снова делают сто шагов назад.       Смятение читалось на лице. Повезло, что Николай Петрович не стал лезть в душу и задавать вопросов. Стёпа просто работал весь день, как на автомате, время от времени погружаясь в собственные малоприятные воспоминания. Он механически собирал улики, отвечал на звонки, но его разум был далеко, запертый в той самой теневой, где его взгляд встретился с её, а его губы едва коснулись её.

Год назад

      — Я не хочу тебя видеть! — прокричал Данилов, будучи сильно пьяным. — Убирайся!        Рита молчала. Стояла, прижавшись к стене, с болью наблюдая за тем, как дорогой ей человек уничтожает себя прямо у неё на глазах.       — Оставь меня в покое!       Он пил после похорон, почти не просыхая. Рита устала бороться с ним. Устала от его криков, от его злости, от этой бесконечной пропасти, которая разверзлась между ними после потери. Она пыталась достучаться, утешить, напомнить о том, что жизнь продолжается.       Она тихо сползла по стене, буквально рухнула на пол. Потому что его крики оказались такими сильными, будто он не просто кричал на неё, а причинял физическую боль.       Стёпа вздрогнул, возвращаясь в реальность. Запах пыли и старых бумаг в кабинете казался чужим и неприятным после ярких, но болезненных образов прошлого. Он посмотрел на Круглова, который сосредоточенно изучал какой-то документ.       — Всё в порядке, Стёпа? — спросил Николай Петрович, не отрывая глаз от бумаги.       — Да, Николай Петрович. Просто… задумался, — пробормотал Стёпа, пытаясь вернуть себе самообладание.       Он ненавидел себя за то, что делал в тот период по отношению к ней. За свою слепоту, за свою жестокость, за то, что позволил горю превратить его в монстра. Да, он скорбел, но не имел никакого права срываться на той, кто был рядом, кто искренне хотел помочь. Кто любил его.       Может, после того, что он сделал, он и вправду не имеет никакого права на счастье с ней. Может, поэтому судьба его так наказывает?       Он продолжил изучать кабинет убитого, и в скором времени снова оказался в прошлом. 

Полгода назад

      — Рита, открой дверь!       Он стучал как сумасшедший. Кулаки уже болели, но он не сдавался. За дверью была тишина, но Стёпа знал, чувствовал, что она там.       — Открой или я её выломаю!       Голос его сорвался на крик. Он представил, как она сидит там, свернувшись калачиком, дрожит, и сердце его сжалось. Устав долбиться в дверь, Стёпа сел под дверью, прислонившись спиной к холодному металлу.       — Я знаю, что ты слышишь меня. Я никуда не уйду, ясно? Ты не ушла, и я не уйду.        Он говорил с паузами, обдумывая всё сам и давай ей время осмыслить.       — Я не один из твоих бывших. Я не уйду.        Он знал, что её прошлое было полно боли, предательств. Знал, что она боялась снова довериться, снова быть брошенной. Но ведь он другой. Он её лучший друг. Её Стёпа.       — Меня не пугает твое прошлое. Ты можешь не пускать меня, но я все равно никуда не уйду.        Он говорил тихо, почти шепотом, чтобы его слова просочились сквозь щели, сквозь её страх. Он хотел, чтобы она поняла: он здесь, он останется.       Рита сидела с другой стороны под дверью, закрыв рот обеими руками, чтобы он не услышал её плач. Слезы текли по щекам, обжигая кожу.       Его кулак невольно сжался. Тело помнило тот момент — ту пустоту и страх. Сердце сжималось от боли за неё, и в этот миг Данилов вновь ощутил ту невыносимую тяжесть, словно время вернуло его обратно в те мрачные дни.       Он попытался отогнать от себя воспоминания о кошмаре, который, казалось, никогда не закончится. Но они справились. Стёпа вернулся к работе, к жизни, а Рита решилась на терапию у психолога.       Вечером, возвращаясь в контору по московским пробкам, он невольно погрузился в очередную порцию воспоминаний.

      Два месяца назад

      — Ты как? — спросил Стёпа, когда машина остановилась у её подъезда.       — Устала.              — А психолог? Помогает?       Власова тяжело вздохнула и отвернулась, чтобы даже случайно не заглянуть ему в глаза.       — Вроде да.       В ту секунду это был единственный ответ, на который она оказалась способна. Рита только начала приходить в себя после Лизы, но обсуждать это с кем-либо, тем более с ним, она не хотела. Эта рана всё ещё кровоточила.       — Начинаю понимать, что я не виновата. — всё же произнесла она.       Стёпа молча взял её за руку и крепко сжал. От его неожиданного прикосновения Рита вздрогнула и нашла в себе силы заглянуть ему в глаза. В них не было ни осуждения, ни жалости, только тёплая, непоколебимая поддержка.       — Я рядом. — тихо произнёс он.       Пробка медленно ползла вперёд, возвращая Стёпу в реальность. Он посмотрел на свои руки, сжимающие руль, и снова почувствовал тепло её ладони.       В контору он вернулся с твёрдым намерением закончить начатое. Он хотел услышать от неё чёткий ответ, узнать, что она думает, что чувствует. Хотел услышать хоть что-нибудь. Разобравшись с делами, Данилов принялся искать её по офису, но, как оказалось, она уже ушла. Чёрт возьми, опять не успел! Как после этого не верить в судьбу? В то, что каждый раз им что-то мешает?       Ему ничего не оставалось, кроме как собраться и поехать домой.

***

      Весь день Рита провела в стенах ФЭС, обдумывая слова Стёпы. Он был прав — она боится. Он вообще всегда прав. И это пугало её больше всего. Не то чтобы она не ценила его проницательность, наоборот, именно это и делало его таким особенным. Но когда его слова попадали в самую точку, обнажая её уязвимости, становилось невыносимо. Она чувствовала себя как под микроскопом, где каждая её мысль, каждое сомнение были видны и понятны ему. А ведь она так старалась держать всё под контролем, не показывать слабости. Но Стёпа видел её насквозь.       Ещё она боялась потерять своего лучшего друга. Рита очень ценила их дружбу. Понимала, что они уже давно не просто друзья. Именно эта новая грань их отношений, неопределённая и хрупкая, вызывала у неё трепет. Она боялась сделать неверный шаг, разрушить ту тонкую нить, что связывала их. Каждый взгляд, каждое случайное прикосновение теперь несли в себе скрытый смысл, заставляя её сердце биться чаще и вызывая волну неловкости. Она не знала, как правильно реагировать на эти новые чувства, как управлять ими, чтобы не спугнуть его, не оттолкнуть. Эта неизвестность была одновременно и манящей, и пугающей, заставляя её постоянно анализировать каждое своё действие и слово, боясь ошибиться в этом новом, неизведанном пространстве их близости.       Когда рабочий день подошел к концу, Рита села в свою машину и поехала к нему. Сама не могла понять зачем. Просто она снова отчаянно нуждалась в нём.        Власова знала, что он ещё занят и приедет не скоро, но в каком-то смысле эта информация её даже успокаивала. Это означало, что у неё ещё есть время подумать о том, что же между ними происходит. Рита сидела в машине, молча глядя в пустоту. Вокруг царила вечерняя тишина, лишь изредка нарушаемая звуками проезжающих автомобилей. Она машинально крутила в руках ключи зажигания, чувствуя, как напряжение нарастает внутри.       Вдруг его машина наконец подъехала и остановилась. Стёпа устало вышел на улицу, вдыхая свежий воздух. Рита тут же выскочила навстречу к нему.        — Стёпа!        Он обернулся за звук её голоса. На душе сразу стало как-то спокойнее. Данилов подошёл ближе, и в воздухе повисло что-то неуловимое. Рита заметила, как он слегка нахмурил брови, будто пытаясь понять, что происходит. Она сама не знала, как объяснить эту неясную потребность, которая толкала её к нему.       — Рита?       — Может, вернемся к тому на чем остановились днём? — неуверенно предложила она.       Стёпа замер на мгновение, его взгляд стал более сосредоточенным. Он изучал её лицо, словно искал ответы на вопросы, которые не были заданы.        Власова подошла к нему ближе и в последний раз заглянула в глаза, чтобы убедиться в правильности своего решения. В этом взгляде было столько надежды и страха одновременно. Она знала, что этот шаг может изменить всё. А через секунду нежно и осторожно коснулась его губ поцелуем. Это был их первый поцелуй.        Без лишних раздумий и всяких сомнений он ответил. Пробуя её губы на вкус, наслаждаясь этим долгожданным моментом. Он уверенно опустил руки на её талию, прижимая к себе, как будто боялся, что, если отпусти, она исчезнет.       В этом поцелуе было намного больше слов и признаний, чем в самых громких словах. Для них обоих это был самый смелый, отчаянный шаг вперед. Они понимали, что этот момент станет поворотной точкой в их жизни.        Отстраняться не хотелось, но Стёпа всё же сделал это. Разорвал поцелуй, но не стал выпускать её из объятий.        — Выходит, ты все-таки решилась что-то поменять? — спросил он, глядя ей в глаза с легкой улыбкой.       — Я могу и передумать, — ответила она с вызовом, но в глубине души понимала, что уже не сможет отступить назад.       — Не говори глупостей, — произнес он, наклонившись ближе. Его голос был полон уверенности, и она ощутила, как страхи начинают таять рядом с ним.       — Не буду. Ты был прав. Во всем, — призналась она, удивляясь собственным словам. Он ещё крепче прижал её к себе.       — Значит… — многозначительно протянул он, — между нами все-таки любовь?       Она взглянула ему в глаза, и в этот миг поняла, что не может скрывать свои чувства.        — Ну уж точно не ненависть, — ответила она с легкой улыбкой.       Стёпа лишь рассмеялся, осознавая, что это только начало. А Рита, стоя в его объятиях, вдруг поняла, что он та часть, которой ей так не хватало. Теперь внутри всё встало на свои места.