Игла, что сшивает судьбы

Драко не любил людей. Они его всегда раздражали. Поэтому и работу он свою не любил тоже, ведь изо дня в день ему нужно было выслушивать жалобы пациентов, бинтовать раны, накладывать заклинания и убеждать весьма капризных авроров принять то или иное снадобье. Особенно Драко не любил, когда нужно было сращивать кости. — Драко, это снова я! А среди всех людей Драко особенно не любил Поттера. Его вечно сияющий вид действовал на Драко особенно удручающе, а с момента, как он стал врачом в Мунго, пересекаться с вечно покалеченным Поттером они стали удивительно часто. Драко уже давно сдерживал в себе желание бросить, что Поттер неизлечимо болен и на голову, но ради сохранения должности, за которую он всё-таки цеплялся, терпел. — Аврор Поттер, соблюдайте, пожалуйста, субординацию. Голос Драко звучал сухо и буднично. Как всегда. Ни тени недовольства, ни капли раздражения, хотя не пройдёт и десяти минут, как Поттер обязательно выведет его на какую-нибудь колкость, абсолютно довольный собой. Драко развернулся к Поттеру на каблуках и вздрогнул — хваленый аврор был залит кровью ровно наполовину. Один глаз был закрыт от запекшейся на лице корки, очки, видимо, были сломаны, поскольку Поттер сидел на кушетке без них, слепо щурясь. Мантия на плече была порвана, демонстрируя глубокую серьезную рану, кровь потихоньку заливала всю левую часть туловища, пропитывая собой форму. — Мерлин, какого драккла, Поттер! Ты истекаешь кровью! Драко тут же бросился к нему, в несколько быстрых движений рассекая ткань там, где зияла рана — просить Поттера раздеться было совершенно некогда. Пока он накладывал кровоостанавливающее, анализировал природу проклятья, оставившего рану и складывал в голове порядок лечения, другая часть его мозга орала благим матом. Почему Поттер вёл себя как ни в чём ни бывало?! Как он дошел в больничное крыло в таком состоянии, не попавшись никому на глаза?! И почему, во имя святого Мерлина, именно в смену Драко! — Мистер Малфой, соблюдайте, пожалуйста, субординацию. Конечно, ответов на вопросы Драко не было. Как не было уже и терпения, граничащего с желанием задушить золотого мальчика и больше в жизни не видеть его ран, испустив дух в Азкабане за совершенное преступление. Он метнул яростный взгляд на Поттера, и тот даже покорно затих, давая стянуть с себя верх формы. Ну, то, что от неё, по крайней мере, осталось. Действовать приходилось быстро. Рана, хоть и не была смертельной, но лишала Поттера крови с завидной скоростью — здесь точно нужно было зашивать. И Драко с радостью бы передал это на милость хирурга, сбагрив Поттера куда-нибудь к старшим коллегам и прочим благонадежным колдомедикам, но всё упиралось в небольшую проблему…на дворе была глубокая ночь. И кроме него, дежурного медика, во всем Мунго была только пачка лежачих стариков, несколько временно госпитализированных авроров (в данный момент, конечно же, спящих), парочка охранников и… Поттер. Так что зашивать нужно было самому. — У меня рука начинает неметь, — будничным тоном оповестил Поттер, ни капли не меняясь в лице. Будто это не его сейчас заливало кровью, несмотря на все меры, предпринятые Драко. Он поджал губы, задумавшись на мгновение, внимательно оглядывая края раны, и наконец выдохнул. — Будет больно, аврор Поттер. К сожалению, я не квалифицированный хирург, хотя они тоже безболезненно зашивать не умеют. Но времени искать обезболивающее у нас нет, поэтому терпи. Драко сказал это Поттеру, но будто больше эта информация нужна была ему самому. Откровенно говоря, он вообще не очень любил кровь. Драко мутило от этого вязкого сладковатого запаха, оседающего на языке и забивающего нос. И ни сотни пациентов, ни годы в Мунго не смогли помочь совладать с каждый раз подступающей тошнотой. Но делать было совершенно нечего — Драко взмахнул палочкой, призывая иглу с магической ниткой и склонился над полуобнаженным Поттером. Тот слегка дёрнулся, когда торчащие светлые пряди, видимо, пощекотали кожу, но ничего не сказал. Даже ныть не стал в своей обычной манере, возможно, осознавая серьезность положения и работы, которую Драко предстояло выполнить. По крайней мере, ему очень хотелось в это верить. Ещё один взмах палочки, и острая игла без труда сделала первый стежок, сцепляя вместе два куска разорванной кожи, будто никакого ранения никогда и не было. Снадобье, пропитывающее нитку, быстро нейтрализовывало все остаточные последствия проклятья. Драко почти не дышал — от близости к ране запах крови становился ярче — слегка кружилась голова. Он крепко сжал губы и отточенными движениями продолжал делать стежок за стежком. Возможно, дело было не столько в крови, сколько в Поттере. В том, что это именно он так пострадал. Пусть Драко никогда и не говорил этого вслух — каждый день он опасался, что среди особо раненых окажется золотой мальчик. Что жизнь Гарри Поттера не только гипотетически, но реально — окажется под угрозой. И сейчас, когда ранение действительно походило на серьезное — Драко мутило от тревоги. — Эти твои нитки просто чудо, — негромко, чтобы не помешать своему доктору, произнёс Поттер, восхищенно глядя то на Драко, то на своё плечо. — Мне Гермиона рассказывала, что ты целое исследование писал по тому, как можно использовать наработки маглов в усовершенствовании магической медицины. Отчего-то такая осведомленность Поттера Драко почти смутила, и он замер, несколько рассеянно глядя на иглу в воздухе. Раньше в магической медицине нитки действительно не использовались — части кожи и мяса просто соединялись заклинанием, подпитывались зельями и в крайне болезненной форме пациент приходил в себя. Такой процесс, хоть и не имел особых негативных последствий, но чрезмерная болезненность вызывала у людей страх и нежелание идти в клинику, отчего часто поврежденные участки срастались плохо, не до конца и иногда влияли на дееспособность граждан. Драко не считал, что изобрел что-то. Он просто предложил позаимствовать уже существующие практики, совместив аккуратный процесс с использованием необходимых зелий. В конце концов, маглы, не имея магии, зачастую уходили в своих разработках дальше магов, из элементарной потребности в совершенствовании инструментов и лекарств. И Драко это отлично понимал, пусть на это и ушло немало лет. — Не болтай, а то шов неровный получится, — только и проворчал в ответ он, концентрируясь на движениях. В ещё несколько стежков рана наконец полностью затянулась. Едва заметная красная полоска, оставшаяся после процедуры, под лекарством затянется за ночь и превратится в обычный шрам. Их, конечно, тоже можно было вывести, но авроры, и Поттер в их числе, предпочитали оставлять их как боевые заслуги. — Вместо того, чтобы скакать как бессмертный, укрывался бы мантией от вражеских ударов. На вас защиты больше, чем на всем здании министерства, а ты всё равно вечно избитый. Стоило Драко договорить, как его сразу накрыло дежавю. Это был далеко не первый раз, когда он читал Поттеру эту нотацию. И из раза в раз хваленый аврор бросал одну и ту же глупую реплику. «Ладно, мам». — Ладно, мам! Взгляд яростных серых глаз и затрещина прилетели с такой скоростью, что в этот раз Поттер, потерявший много крови, увернуться не смог, тут же признавая поражение и поднимая руку в примирительном жесте. Чужое тело плюхнулось на кушетку с тяжелым вздохом. — Я вообще-то тут пострадавшая сторона, жертва трагедии, едва избежал смерти, а меня ещё и лечащий врач избивает… Драко только закатил глаза, быстро помечая в достаточно пухлой от листов карточке Поттера диагноз и проведенные мероприятия. С утра гордость магического мира перестанет быть заботой Драко и, возможно, он даже сможет отдохнуть. Не то, чтобы он был прямо уверен в успехе… –– Дежурный врач. Твой лечащий навестит тебя утром, аврор Поттер, и даст все необходимые рекомендации. Даже спустя столько лет Драко недалеко ушёл от молодняка, который приходил стажироваться в Мунго. Он вёл пациентов, делал несложные манипуляции, но «настоящим» врачом всё равно не считался, помогая главному колдомедику и, проще говоря, делая всю черновую и грязную работу. — Это страшно несправедливо, что даже спустя столько лет тебя не признают до конца. Ты столько сделал для этого места… В голосе Поттера явно сквозило сочувствие. У Драко от него горчило на языке и щемило в груди. Он не просил его жалеть. И помощи ничьей не просил. Было здорово уже и то, что Драко работал в хорошем месте, а не торговал телом в каком-то прокуренном борделе…он слышал разные истории о своих бывших сокурсниках. Что до признания, титулов и искренней благодарности…их Драко даже не ждал и вполне смирился с тем фактом, что в его ситуации довольствоваться нужно тем, что есть. Потому что могло не быть совсем ничего. — Не у всех над головой золотая звезда, Поттер. Думай лучше о своём состоянии. — Драко совершенно не был готов обсуждать с бывшим недругом что-то настолько личное. Он был благодарен Поттеру за помощь в суде и за то, что тот Драко не ненавидел, но всё же лучше им было сохранять дистанцию…безопаснее. Драко скользнул взглядом по полуобнаженному Поттеру, убеждая себя, что просто хочет проверить процесс заживления. Плечо, конечно, находилось несколько выше выточенных кубиков пресса и совсем далеко от ровной полоски темных волос, пропадающей под тканью брюк. Драко раздраженно поджал губы и сильнее сжал в папках медицинскую карту — присутствие Поттера в Мунго невероятно его раздражало. — Снадобье принять перед сном и утром натощак перед завтраком. К моменту, как ты очнешься, моя смена, вероятно, уже закончится, поэтому не забудь. Всю информацию я внес в карточку, поэтому доктор Вэнит быстро сориентируется и выпишет тебе терапию. Скрипнула койка под весом мужского тела, и Поттер приподнялся на локтях, тут же кривясь от боли — поза была для него явно удобная и теперь было непривычно, что опираться на одну руку проблематично. — Уже уходишь? Их взгляды на мгновение встретились. Обычно Драко этого избегал, глядя или в карточку, или на поврежденный участок тела, коих, как правило, хватало, так что теперь глубокий зелёный почти застиг его врасплох. Поттер звучал расстроенно, почти обиженно, чем совсем добивал Драко. — А что, почитать тебе сказку на ночь? — К счастью, его рот справлялся с реагированием лучше него самого. Впрочем, Драко едва ли назвал бы это настоящим счастьем — в глазах полуживого Поттера читалась искренняя досада, так что Драко слегка смягчился, — к твоему сожалению, ты не единственный пациент в Мунго, а я всё ещё дежурный медик. Меня ждут обходы и отчётность. В том числе, — на этом моменте он слегка потряс медицинскую карточку Поттера, — по тебе. К тому же, не пройдёт и пяти минут, как ты уснёшь от зелий. Поттер в ответ лишь фыркнул. — Ещё чего. В следующий обход по клинике Поттер спал без задних ног, даже не сменив позы.

***

Утро наступило неожиданно быстро. Хоть Драко и не сказал бы, что ночь была какая-то насыщенная или богатая на события, появление Поттера и последующая рутина заняли Драко до самого утра. Конечно, ему стоило проверить состояние золотого мальчика перед возвращением домой, но почему-то именно в этот раз сил на это не хватило. То ли сказалась чрезмерная тревога за состояние Поттера, то ли та удушающая печаль на его лице перед уходом Драко, но факт оставался фактом. Драко наспех переоделся, оставил наставления для дежурного следующей смены и быстро покинул больницу. Воздух на улице был свежим и приятно холодил кожу. Драко любил этот момент после смены. Как правило, сильно изнуренный, он будто получал второе дыхание, чтобы добраться до дома. На горизонте уже выглядывало солнце, окрашивая небо и дома вокруг в оттенки желтого и оранжевого. Драко с усилием выдохнул, задержав взгляд на пейзаже перед собой, прислушался к звукам города и вышел за территорию больницы, чтобы аппарировать домой. Мэнор встретил его обыкновенным молчанием и пустотой. Особняк был слишком велик для одного хозяина, но Драко боялся даже думать о его продаже, а попытка однажды переехать поближе к работе в итоге всё равно вернула его в холодный, но всё-таки родной дом. Рассвет простирался на горизонте здесь точно так же, как делал это и в Лондоне. Только вместо разных домов и редких многоэтажек здесь светом окрашивался сад, который Драко так сильно любил. Аккуратно подстриженный и засаженный разными цветами, он часто лечил искалеченную душу и сердце Драко после войны. Вот и сейчас, когда, наконец, лето почти вступило в свои права, у него была возможность снова наслаждаться спокойствием сада, шелестом листьев и ароматом цветов. Но для начала нужно было смыть с себя тяжелую рабочую смену и немного поспать. Рутина Драко представляла из себя одинаковые действия вот уже много лет. Он заходил в мэнор, накладывал пачку защитных заклинаний, приветствовал домовых эльфов (которых после закона об освобождении в особняке, тем не менее, осталось трое, уже по своей воле и на жаловании), высказывал свои предпочтения по меню, сегодня, например, Драко страшно хотелось круассана с маслом и джемом. После шёл в ванну. Коридоры эхом отзеркаливали его шаги, особняк величественно молчал. Когда Драко был маленьким, ему нравилось думать, будто мэнор живой и на самом деле наблюдает за ними и оберегает. Теперь, конечно, думать в таком ключе было достаточно наивно, но Драко всё равно относился к особняку с большим уважением и как к другу, поэтому мэнор всегда был идеально прибран и почти никогда не пустовал, исключая рабочие смены Драко и его редкие вылазки «в свет». Ванна, как обычно, уже была готова. Над глянцевой поверхностью вздымался пар от горячей воды, и Драко с удовольствием стянул с себя одежду, медленно опускаясь в тепло. Ноющие мышцы тут же расслабились, напряжение потихоньку отпускало, растворяясь в горячей воде. Жаль, то же самое нельзя было сделать с мыслями. Стоило оказаться наедине с собой, как Поттер заполонил собой буквально всё. Перед глазами крутился последний вечер, чужое раненое плечо, это глупое нахальное выражение лица и та неожиданная грусть в глазах, когда Драко отказался остаться. Не то, чтобы они редко виделись — Поттер был настоящим мастером в нанесении себе увечий, поэтому хоть раз в неделю, но непослушная шевелюра оказывалась в Мунго. Но далеко не всегда это оказывалось заботой Драко, и, тем более, крайне редко так, как случилось этой ночью. Драко издал тяжелый стон и потер лицо распаренными от горячей воды ладонями. В груди неприятно тянуло от беспокойства за Поттера и раздражения на самого себя. Всё это давно пора было бы уже отпустить и перестать мучить себя из раза в раз мыслями, которым не суждено было стать явью. Лучше бы Поттер его ненавидел. Драко часто так думал. Возможно, будь в зеленых глазах презрение — он бы давно смирился. Но Поттер был не таким. Он радовался Драко, как старому другу, отпускал глупые шутки и явно пытался сблизиться, сколько бы Драко его не отталкивал. Подпустить Поттера ближе он был просто не готов. Даже такое их общение рвало душу Драко на части, заставляя почти задыхаться от ноющей боли в сердце. А они виделись всего несколько раз в месяц. Настроение было безбожно испорчено, так что долго Драко в ванне не пролежал. Мысли и беспокойство вконец измучили его, побуждая наконец вылезти и заняться чем-то более существенным, например, завтраком. Или ужином, смотря с какой стороны посмотреть. После смен Драко ел в своей комнате, где после ванны его всегда ждал тёплый травяной чай и запрошенное блюдо. Сегодня, правда, даже желанный круассан в горло лез с большим трудом — Драко был слишком, непривычно напряжён. — Нет, ну это просто невозможно… — Пробормотал он вслух самому себе, с усилием потирая пальцы рук, чтобы отвлечься. Трение и лёгкая боль всегда помогали немного прийти в себя, вернуться в реальность и восстановить ясность ума. Драко очень хотел, чтобы его собственный мозг перестал его мучить, создавая стрессовую ситуацию из ничего. Он упрямо доел круассан, почти залпом опрокинул в себя чашку чая и забрался под одеяло. Никакие душевные терзания не должны были помешать ему придерживаться собственного расписания. По крайней мере, такой план у Драко был в первые полчаса, которые он ворочался в кровати, от всего сердца проклиная Поттера и его почти успешные попытки убиться. Вообще-то он видел картины и похуже, иногда пациентов и вовсе привозили с недосчетом в какую-нибудь часть тела, или обезображенных проклятьем до мяса, или с абсолютно жуткого вида гнойниками… Но ничего из этого, ничего не вызывало у Драко нарушения сна. Кроме Поттера. Поттер же справлялся с этой задачей из раза в раз на сто баллов. Вряд ли он хоть один экзамен в жизни сдал так же успешно, как портил Драко жизнь. К счастью, для таких случаев решение тоже было. На тумбочке рядом с кроватью Драко всегда держал бутылек сна без сновидений. Не сказать, что он был фанатом приёма подобных препаратов — Драко вообще считал, что чем меньше внешней стимуляции на организм происходит, тем лучше, но соблюдение расписания было важнее. График колдомедиков, работающих по сменам, был очень далёк от комфортного для жизни. Начиная с раннего утра, они трудились до позднего вечера, после сменяли друг друга на ночную смену. Таким образом, у каждого получалось по одной дневной и ночной смене, после чего один день на отдых и график повторялся снова. О здоровом сне при таком раскладе речи и не шло, поэтому, как правило, эту должность занимали вчерашние студенты и в целом начинающие колдомедики. И Драко, так мечтающий стать медиком, и так державшийся теперь за эту должность. Но даже такое тяжелое расписание в его глазах не должно было превращать его жизнь в хаос, поэтому Драко жил по расписанию. После ночных смен он спал лишь пару часов, чтобы не сбивать сильно режим, проводил свой единственный выходной за каким-нибудь занятием и ложился спать перед следующей утренней сменой. Именно поэтому ему было так важно заснуть вовремя. И именно поэтому сейчас он откупоривал пузырек сна без сновидений.

***

Не то, чтобы в действительности Драко так сильно не любил людей. Скорее…он сильно от них уставал. Особенно, в последнее время, когда организм стал намекать, что их график работы не особо способствует физическому и ментальному здоровью. Конечно, Драко продолжал выполнять свою работу. И делал её хорошо, по крайней мере, он на это надеялся. Драко был вежлив с пациентами и искренне заботился о тех, кто оставался в стационаре, никогда не хамил…если, конечно, речь шла не о Поттере. Просто…и радости работа ему уже давно не доставляла. Драко с трудом вставал по утрам и с тяжестью в душе ложился спать перед следующей сменой. Это утро мало чем отличалось. Невыспавшийся и помятый, Драко с трудом вылез из тёплой постели. Каждым таким утром он страшно мечтал об отпуске, в котором не был уже очень давно — больница всегда испытывала нехватку персонала и выбить перерыв для такой должности, как у Драко, становилось фактически невозможным. Пытаясь не обращать внимание на собственные душевные муки и голос в голове, настойчиво склоняющий к прогулу, он быстро умылся, наспех опрокинул в себя эспрессо, который страшно не любил, но пил перед работой, чтобы взбодриться, переоделся в свежевыглаженную форму, собрал в аккуратный хвост уже давно отросшие волосы и вышел из мэнора, как это делал почти каждый день своей жизни. Мунго встретило его необычным для такого часа оживлением. На ресепшне метались администраторы, мимо Драко туда-сюда носились новые практиканты. Обычно подобный хаос знаменовал собой… — Малфой, срочно за мной! Голос профессора Вэнита в кратчайшие сроки снизил все шансы на спокойную смену до нуля. Всё ещё не до конца понимая, что произошло, Драко ускорил шаг и, время от времени лавируя между хаотично бегающими стажерами, дошёл вместе со своим наставником до палаты, которая, судя по всему, и концентрировала весь хаос. На первый взгляд всё было совершенно обычно. Стандартная палата, никаких признаков особо важного пациента или даже какого-то тяжелого проклятия — воздух не звенел от магии, вокруг расходился лишь едва уловимый и так сильно ненавистной Драко запах крови. Но стоило пройти дальше, всё встало на свои места. В самом конце палаты среди оборудования и когда-то белых простыней лежал Рональд Уизли. Узнал его Драко только по рыжей шевелюре и рядом стоящему Поттеру — лица пациента не было видно из-за постоянно снующего рядом персонала. — Будем шить. — Сухой голос ведущего хирурга вывел Драко из оцепенения. Чем ближе они подходили к койке, тем отчётливее становился этот тошнотворный плотный запах. Драко не видел, но мог предположить, что коллега Поттера пострадал даже сильнее, чем золотой мальчик. И оказался прав. Помимо глубокой раны на животе, которая с неохотой затягивалась даже после несколько лечебных пузырьков, у Уизли была рассечена бровь до глаза и, кажется, сломана рука и нога. По крайней мере, об этом свидетельствовало отсутствие подвижности. — Рон упал с метлы, поймав flipendo. Мы не успели ничего сделать. Деревья смягчили падение, но травм избежать не удалось… — Бесцветным, очень похожим на тон Вэнита голосом, вдруг сказал Поттер. Драко вздрогнул. Он был так поглощен рабочими размышлениями, что совсем забыл о его присутствии. Тот, кажется, сильно переживал за друга. Впрочем, едва ли это было странно. — Малфой, прекрати считать ворон. Сказал же — надо зашивать, — полностью проигнорировав Поттера, нетерпеливо повторил Вэнит, и Драко судорожно подался вперед. — Достаточно. — Жестом руки он остановил студентку, которая дрожащими руками промакивала рану на животе полотенцем, пропитанным кровоостанавливающим. — Кровь не останавливается, потому что повреждены мышцы внутри. Возможно, органы. Принесите снадобье, которое затягивает раны и переставайте тут бегать. Вернитесь к обходу и работе с постоянными пациентами. Сюда отправьте одного для помощи. Также нужен костерост, такие переломы заклинанием не исправить. Голос Драко звучал спокойно, даже дежурно. Уизли был не первым и, вероятно, не последним экстренным пациентом в Мунго. Он таких перевидал десятки за свои смены, сейчас всё было даже проще — помимо Драко здесь был и ведуший медик, и куча персонала в помощь. Практиканта испуганно закивала и пулей выскочила из палаты. Вероятно, в глубине души она была рада возможности избавиться от ответственности за происходящее. — Пациента надо зафиксировать и убедись, что зона вмешательства обеззаражена. Драко кивнул и начал подготовительные процедуры. В первую очередь Уизли нужно было уложить так, чтобы у костей был шанс нормально срастись. — Придется немного потерпеть, аврор Уизли, — негромко пробормотал Драко больше себе, так как вряд ли едва бывший в сознании Рональд его слышал. Через чужие болезненные вздохи он аккуратно повернул Уизли ровно на спину, фиксируя сломанные конечности и открывая доступ к поврежденной области. Состояние, конечно, было скверное. От падения рана была рваной и достаточно глубокой, создавая сильный болезненный синдром. К счастью, кроме переломов и живота, остальные органы почти не пострадали. Даже глаз остался цел, что стало понятно после того, Драко обеззаразил поврежденные участки, очищая их от крови. — Пока я работаю, закончи все формальности. Надо заполнить доки на оформление и план лечения, ты сам всё знаешь. — Рядом с Вэнитом возникла магическая игла с нитью, такая же, который пару дней назад Драко зашивал Поттера. Тот тоже явно обратил на это внимание, бросая на Драко мрачный от беспокойства взгляд. Сложно было сказать, что Поттер хотел понять или узнать, поймав внимание Драко, но отчего-то тревога только возросла. — С ним всё будет в порядке? Едва Драко отошел от Вэнита, чтобы заняться бумажками, Поттер тут же оказался рядом, настойчиво ловя чужой взгляд, чтобы получить ответы. — Да, Поттер, не переживай. Полежит недельку в лечебнице, попьёт лекарства, даже первое слово своего ребёнка вряд ли пропустит. Напряжение заметно спало, Поттер издал лёгкий нервный смешок. — Мерлин…я так перепугался. Он пока летел, я крутил в голове, как буду объяснять свой недосмотр Гермионе… Я почти дышать не мог от ужаса, а никто из твоих коллег не хотел мне нормально объяснить, что будет дальше. Только носились тут как курицы без головы. Спасибо, Драко, правда, только с тобой всё стало спокойнее. — Доктор Малфой, — по привычке поправил Драко. — Случись что действительно серьёзное, Уизли бы лежал не тут и практикантов к нему даже не пустили бы. Поттер в ответ только как-то тупо покивал и неловко улыбнулся. А Драко щемило сердце. Обычно Поттер не был таким…потерянным и беспомощным. Обычно он был шумным, неизбежным и страшно надоедливым. Сегодня же перед Драко был не ведущий аврор, а мальчик, который чуть не потерял всё самое дорогое. Наверное, друзья именно этим для Поттера и были. — Я попрошу принести стул для тебя, палату, видимо, совсем не успели подготовить. Я зайду позже. Поттер лишь как-то потерянно кивнул, и Драко ушел, подготовив все документы и план лечения, как попросил доктор Вэнит. Конечно, не так себе эту смену представлял Драко. Стоя в столовой и как-то отстраненно помешивая свою вторую порцию кофе за день, он то и дело возвращался мыслями к тому Поттеру, которого сегодня увидел. Не то, чтобы это был первый раз, когда их свело рядом отчаянье. Конечно, они уже проходили похожее…в прошлом. Просто Драко оказался не готов столкнуться с этим снова, потому что беспокойство за чужого в сущности человека…затапливало его с головой. И это одновременно злило, смущало и просто-напросто сбивало с толку. После этого Мунго как-то…изменилось. Люди, коридоры и кабинеты остались те же, но почему-то Драко стал видеть всё совсем в других цветах. Свет в холодных коридорных лампах стал почему-то теплее, люди — приветливее, да и работа Драко вдруг стала приносить больше удовлетворения. То ли благодарить за всё стоило лето, то ли люди и правда стали куда дружелюбнее, а может дело было и вовсе в другом… — Вот ты где! — Прозвучал почти над ухом Драко голос, выводя его из очередной задумчивости. — Мерлин… Поттер. Давай мы прицепим на тебя колокольчик, что ж ты так пугаешь… — Драко притворно поморщился, чем вызвал у Поттера лёгкий смешок. Он всегда так смеялся, когда Драко ворчал на него. И каждый раз от этого звука по телу разливалось обезоруживающее тепло. — Держи. — Вместо ответа, Поттер протянул Драко стаканчик свежесваренного кофе. Это стало их некоторой новой…традицией. — Спасибо, — вполне искренне отозвался Драко, и на его лице мелькнула лёгкая расслабленная улыбка. Возможно…всё изменилось благодаря Поттеру. После того, как Уизли оставили в Мунго почти на две недели, Поттер стал приходить каждый день, чтобы проведать друга. И к Драко…из чувства благодарности, как говорил сам Поттер. И как пытался убеждать себя сам Драко, стараясь не придавать их ежедневным разговорам какого-то тайного смысла. Но как бы он ни старался, Поттер менял его маленькую рутину. Драко ждал его каждый день. Ждал, когда тот снова появится из ниоткуда со стаканчиком латте, который Драко так любил. Ждал, что с этим своим бархатным смехом отреагирует на очередную колкость и совершенно не обидится. И…надеялся, чтобы эти дни продлились хотя бы капельку дольше. Пусть даже он был лишь приложением к истинной причине приходов Поттера. — Ты так занят. Я несколько раз искал тебя по коридору, но ты постоянно то на обходе, то в палатах. Они стояли у стены в коридоре, время от времени кивая проходящих мимо медикам. В этот час в Мунго было достаточно оживлённо. — Конечно, я же на работе, Поттер. Что я, по-твоему, должен ещё делать? — Драко недоуменно вскинул бровь, Поттер сейчас казался ему подростком, недовольным, что что-то не соответствует его ожиданиям. — Ну твой начальник, например…этот… — Доктор Вэнит, — помог ему Драко. — Да-да, ну этот. Мерзкая всё-таки фамилия… Так вот, он-то торчит у себя в кабинете почти постоянно. Поттер звучал почти пренебрежительно по отношению к руководителю Драко, и от этого почему-то стало только теплее…и немного смешно. Драко не сдержал лёгкой усмешки. — Мы с ним на разных уровнях по полномочиям. Доктор Вэнит проводит сложные операции и следит за общим порядком, а я…рядовой колдомедик, скажем так. — Создавший новый метод заживления глубоких ран, ага. Непримечательный такой молодой человек. Драко соврал бы, скажи что, что возмущение Поттера, направленную на его защиту, не грело душу. Грело, и ещё как. Настолько, что у Драко пекло где-то в груди и разливалось в горле, почти перехватывая дыхание. Поттер был слишком…хорошим. Драко вообще не был уверен, что заслуживает такой заботы. — Мне сейчас надо к Уизли. Проверить состояние, выдать порцию лекарств. Ты же тоже явно к нему. — Драко совершенно не хотелось обрывать этот момент, который был только для них двоих. Он эгоистично хотел бы, чтобы Поттер как можно дольше думал только о нём и разговаривал только с ним, но это уже попахивало чем-то нездоровым. — В этом и был мой план. Лифтом в этой части могут пользоваться только сотрудники, а до другого конца коридора слишком далеко идти… — Поттер, как обычно, состроил какую-то идиотскую физиономию, на что Драко лишь фыркнул. Последние дни ему совершенно не хотелось на Поттера злиться. Так они вместе и пошли. Народу на этаже действительно хватало, даже выловить свободный лифт оказалось настоящей задачкой. Два им пришлось пропустить — они под завязку были забиты мед.персоналом и разного рода оборудованием. На третий раз, впрочем, им повезло получить совершенно пустой лифт. По крайней мере, он таковым был до той секунды, пока они в него не вошли. — Придержите дверь!.. Мерлин… — С этими возгласом прямо следом в лифт влетел один из практикантов с огромной каталкой, занявший всё пространство лифта. Буквально всё, вынудив Драко и Поттера вжаться в самый угол. Это была совершенная, абсолютная катастрофа. Сильнее прижав к себе бумаги Уизли, Драко старался ни о чём не думать, но это было буквально невозможно. Он всем своим существом упирался в тело позади себя, чувствуя Поттера спиной, бедрами, ощущая его чуть надрывистое дыхание над своим ухом. — Каталка тебе в кожу впивается. — Будто всё происходящее не было слишком…слишком для Драко, Поттер обхватил его за талию и придвинул ещё ближе к себе. Драко думал, что ближе уже некуда, но ошибся. Чертовски ошибся. Ближе было куда, и это совершенно не то ближе, которое Драко планировал для своей смены в Мунго. Оказывается, жёлтая пресса с этими мерзкими пошлыми заголовками не врала. Драко даже поблагодарить Поттера за заботу не мог, его будто парализовало. Ему было неудобно стоять, и он чуть дёрнулся, чем вызвал у Поттера какую-то неоднозначную реакцию. Подъём на третий этаж будто занял целую вечность. — Простите за неудобства! — Бросил стажер, таким же вихрем исчезая из лифта вместе с каталкой. Следом вышел и Драко, бросая на Поттера беглый взгляд. Тот выглядел обычно и расслабленно улыбнулся, поймав взгляд Драко, но что-то всё-таки в нём отличалось, хоть у Драко так и не вышло сообразить, что именно. — В министерстве так каждое утро, — весело заметил Поттер, но Драко лишь обреченно выдохнул. Он хотел было съязвить, что даже боится представить, сколько людей стали жертвами, прижатыми к паху героя, но решил, что не хочет слышать ответа на этот вопрос. Ни шуточный, ни серьезный. Их совместное время вместе пролетело слишком быстро. Уизли шёл на поправку без всяких осложнений, если не считать за осложнение шум, который от него постоянно исходил. Рональд ныл медсестрам, ныл Вэниту, ныл друзьям, семье и жене. Только Драко он не ныл, возможно, опасаясь получить Silencio прямо в лицо. Впрочем, не сказать, что Драко с Уизли этот период не ладили. Рональд рассказывал новости, пока Драко менял ему повязки и проверял процесс заживления, и оставлял гостинцы, приготовленные Гермионой и миссис Уизли (мать семейства посещала Мунго немногим реже Поттера), причитая, что Драко и так бледный как смерть, а такими темпами еще и тощий будет как скелет. Драко особо не протестовал, тем более, что еда и правда была вкусной… Так время и пролетело. В рабочих хлопотах, в долгих разговорах с Поттером в коридорах и на крыше Мунго, в пирожках от миссис Уизли и печенье от Грейнджер…и в ощущении, что Драко живет, а не существует день ото дня. Впервые за долгое время он хорошо спал и приходил на работу с радостью, но день настал, и Уизли, полностью здоровый, вернулся домой.

***

Всё вернулось на круги своя. Если унылую жизнь Драко можно было, конечно, так назвать. Поттер, конечно, обещал заглядывать, но стоило им с Уизли вернуться в аврорат, как работа съела их с головой — об этом Поттер писал в письмах, которые теперь слал Драко время от времени. Не то, чтобы Драко на что-то надеялся…или чего-то ждал. Нет, пожалуй, по крайней мере, он себя в этом усердно убеждал. Но каждое письмо отдавалось теплом и лёгкой болью в сердце. Их с Поттером отношения…изменились. Почти незаметно и едва уловимо, но теперь Драко знал, что происходит у Поттера в жизни: что давали на обед в столовой министерства, как сильно ему утром не хотелось вставать на службу и сколько раз Уизли за день ныл, что хотел домой. Драко старался отвечать тем же: не то, чтобы ему легко давалось рассказывать о несущественных мелочах, но он правда старался. Так Поттер узнал о старушке-постояннице, которая почти каждую ночь пыталась сбежать из Мунго, про занятный график сна Драко и про то, что он выращивает дома лекарственные травы. Никакой сказки, конечно, не случилось. Эти редкие письма были единственным доказательством, что в отношениях Драко и Поттера поменялось хоть что-то. Они даже не виделись с выписки Уизли, впрочем, не то, чтобы хоть у кого-то из них было на это время. Чего и говорить — они оба страшно много работали. Но Драко всё равно надеялся. Ждал, что вот сегодня любимец нации появится в Мунго и снова поприветствует его какой-нибудь глупой шуткой. И каждый день, когда этого не происходило, немного разочаровывался в себе. За собственную трусость, малодушие и глупость. Потом письма прекратились. Поттер написал, что его ждет затяжная миссия — и пропал. Вестей от него не было почти полторы недели. Сначала Драко не придал этому большого значения — авроры периодически бывали на подобных вылазках, но на седьмой день всё-таки занервничал, просыпаясь и засыпая в ожидании совы. Возможно, ему стоило написать Грейнджер или спросить у кого-нибудь ещё свежие новости, но он никак не мог себя убедить, что имеет право так глубоко влезать в чужую жизнь. Драко очень ждал весточки, ощущая нарастающую тревогу. Поттер теперь занимал почти все его мысли: Драко думал о нем во время обходов, осмотров, выписывая лекарства и заполняя бумаги. Один раз он едва не обратился к пациенту «Мистер Поттер», но вовремя осёкся. Это всё начинало буквально превращаться в навязчивую идею, и Драко уже просто хотел, чтобы эта неопределенность закончилась. Но совершенно не так, как решила внести ясность судьба. Всё случилось так резко, что после Драко казалось, что всё это сон. Но отчаянный крик какого-то молодого аврора в коридорах Мунго он запомнит на всю свою жизнь. В стенах почти пустой ночной больницы он прозвучал как рёв раненого зверя, моментально закручивая тугой узел тревоги у Драко, ведущего дежурство. В фойе было много авроров разной степени помятости. Взгляд Драко метался между ними, пока не наткнулся на что-то в центре — бессознательное тело в отвратительном состоянии. Этого ещё не было видно, но отчётливый запах крови и очень насыщенное остаточное действие проклятий говорили сами за себя. Почему-то Драко сразу понял, кто именно этот человек. И от страха и подступающей паники рот тут же наполнился слюной с металлическим привкусом. Драко сглотнул несколько раз, силясь прийти в себя. — Доктор, скорее! Он умирает! — Заходился в крике кто-то из команды Поттера. Драко с усилием выдохнул, беря себя в руки. — Несите за мной его быстро. Время будто остановилось. Драко слышал только, как стучит сердце где-то в ушах и как тремор не отпускает руки. Казалось, что всё вокруг в крови — настолько отчётливо запах забивался в нос, оседал на языке и смешивался со слюной. Драко убеждал себя отбросить все мысли и чувства и оставить только работу. Но вид Поттера, почти полностью исполосованного какими-то жуткими ранами, едва ли позволял Драко такую роскошь. Он видел в этих порезах сектумсемпру, но это была не она. Лишь что-то похожее, хотя заклинание Драко совсем не узнавал. Впрочем, едва ли он знал и половину из запрещенных. — Он дышит. Пульс слабый, но стабильный. Проклятье сильно поразило тело и магические центры, но ничего критичного, — будто на автомате комментировал Драко для быстропишущего пера и спутников Поттера. — Нужно срочное вмешательство, использование кровоостанавливающих, экстракт бадьяна и поддерживающая терапия чарами. В редких случаях зелья и чары использовались вместе. Обычно такой способ применялся при большом количестве ран или слишком быстрой потери крови, когда лишь один способ оказывался малодейственным. — Всем, кто не является медицинским работником, покинуть палату. Из мед.персонала, впрочем, здесь был один лишь Драко. Авроры, неловко потоптавшись на месте, вышли, явно встревоженные состоянием своего командира. Драко в очередной раз палочкой рассек ненужные куски одежды, мешающие добраться до ран. В этот раз даже усилий прикладывать не пришлось — половина формы Поттера и без того висела на нем бесформенными кусками. — И почему именно ночью, Поттер, в мою смену, — шипел Драко себе под нос, судорожно промакивая множественные кровоточащие раны спиртовым полотенцем. Неправильно было бы сказать, что Драко обеззараживал поврежденные участки — поврежденным был Поттер с ног до головы. И явно на голову, раз словил такое серьезное заклинание. К счастью, в палате был экстренный запас нужных зелий. Достаточный, чтобы оказать первую помощь. Драко влил в Поттера два бутылька и замер, внимательно вглядываясь в раны. К счастью, проклятье не было каким-то особенным, и очень медленно, но процесс восстановления всё-таки начался. Драко поджал губы, с болью глядя пострадавшего Поттера. — Vulnera Sanentur, — сорвалось с губ Драко, и он сосредоточился на заживлении ран. Только теперь он смог бросить взгляд на лицо Поттера. Тот был мертвенно бледный и даже в бессознательном состоянии немного хмурился от боли. Под глазами залегли глубокие синяки — то ли от тяжелой миссии, то ли от потери крови, губы были бесцветные и потрескавшиеся. Всё тело от шеи до бедер было усыпано глубокими небольшими порезами, будто Поттер собой, как щитом, ловил заклинание. Если брать во внимание, что весь остальной отряд едва ли пострадал так же сильно, Драко вполне мог представить, что герой решил спасти своих ребят и пожертвовать собой. Эта мысль взвила пламя раздражения в груди, на мгновение едва не сбив ход лечащего заклинания. Поттер всегда был таким — не думающим о себе и своей жизни, готовый бросить на кон всё, если так сможет защитить важных ему людей. Он почему-то свято был уверен, что вот ему-то терять нечего — ни семьи, ни родственников не осталось. А друзья? Ну, они проживут и без него, ведь есть друг у друга. И эта позиция, то и дело проскальзывающая в газетах и интервью, выводила Драко из себя. Как вообще Поттер смел говорить подобное, когда он, Драко, каждый чёртов раз… — Драко…я так надеялся, что сегодня твоя смена… — Слабый, хриплый голос вывел Драко из задумчивости, заставляя вздрогнуть и отвести взгляд от затягивающихся ран. Поттер очнулся. Облегчение смешалось с яркой, колючей злостью. Излишне довольный вид чуть не отбросившего коньки Поттера только сильнее раскочегарил пламя у Драко в груди. Он разорвал связь с заклинанием и поджал губы, силясь не сказать ничего лишнего. — Думал, в этот раз точно помру… — Тишину в палате разорвал тихий надрывный смех Поттера, хотя Драко в происходящем не видел совершенно ничего смешного. И не было ничего смешного. Был несостоявшийся самоубийца и Драко, зачем-то в него влюблённый. — Ты непроходимый идиот, Поттер, — выплюнул он, не совладав с этой обжигающей болью внутри. — …чег… — Ничего! Только дети не осознают последствий своих поступков, а ты конь здоровый, опытный аврор и национальный герой. В твоем арсенале тысячи защитных заклинаний и ещё больше тренировок. И всё равно, всё равно ты ловишь всё подряд исключительно собой. Ты посмотри на себя! Я видал авроров втрое старше, и те были исполосованы меньше твоего. Я лично зашил больше половины шрамов на твоем теле! — И я это, кстати, очень це… — Заткнись! Не ценишь ты ни драккла, иначе хоть к какой-нибудь из моих просьб быть внимательнее ты бы прислушался! Я неделю ждал от тебя письма, ждал, когда ты вернешься со своего рейда. А ты что? Решил вручить мне свое истекающее кровью тело?! Покорно благодарю, Поттер, очень великодушно. — …ты…ждал меня? Драко в ответ лишь обессиленно выдохнул. Его рвало от желания просто начать орать на Поттера, сводило мышцы, в груди тянуло от едкой разъедающей боли. И Поттер со своими идиотскими вопросами совершенно не помогал. Драко хотел бы разрыдаться от обиды, если бы это только помогло, но он стоял, упрямо сжав челюсти, едва ли глядя на Поттера. Он и без того сказал больше, чем планировал изначально. — Драко, пожалуйста… Ответь. Драко почти физически ощутил, как что-то внутри него полилось через край. Как последняя капля голосом Поттера переполнила чашу его терпения, отсекая точку невозврата. — Ждал?.. Я каждый день задаю себе вопрос. Каждый день спрашиваю себя, не привезут ли тебя снова наполовину в крови. Каждый день боюсь увидеть в Пророке или услышать по радио, что с тобой что-то случилось. Я злюсь на себя каждый раз, возвращаясь к этим мыслям. И, о, Поттер, ты редко разочаровываешь. Будто у тебя план в аврорате стоит не по завершенным миссиям, а по количеству новых шрамов на твоем теле. Я ненавижу твою беспечность. И ненавижу каждую ночь, когда ты оказывался на пороге в мою смену, оставляя за собой кровавый след. Ты мне просто невыносим, Поттер. — Голос Драко вибрировал, он мелко дрожал, вырисовывая языком каждую букву сказанного слова. Он и сам плохо понимал, какую именно эмоцию сейчас испытывал. Но что имела место злость, возможно, даже самая настоящая ярость — наверняка. Об этом свидетельствовали тревожно мигающие лампочки, тронутые магией Драко. Он затих и упрямо уставился Поттеру прямо в глаза. Тот молчал и лицо его почти ничего не выражало. Оно и неудивительно — после такого-то приключения. Драко даже на мгновение решил, что Поттер наконец осознал собственную глупость и положение, и потому молчит. Но, кажется, ошибся. На обескровленном лице вдруг расцвела слабая, но очень довольная улыбка. — Из всех признаний, которые я получал — твоё — самое необычное, Драко. Смысл сказанного дошёл до него не сразу. Драко ещё несколько мгновений просто смотрел на Поттера, растерянно моргая. И быстрее, чем мозг, на брошенные слова среагировало тело Драко — он очнулся, когда захлопнул за собой дверь в палату Поттера. Кажется, его пытались дозваться, но Драко упрямо не реагировал, пытаясь оказаться как можно дальше от палаты Поттера. Побежать за ним он всё равно сейчас будет не в силах, а первую помощь Драко оказал, так что такой побег казался ему единственным верным решением. Он ещё долго корил себя за многое, брошенное Поттеру в тот вечер. Не стоило даже и начинать… Теперь же Драко посылал к Поттеру в палату исключительно стажеров и в целом обходил стороной крыло, в котором лежал хваленый аврор. Конечно, это было глупо, Драко это прекрасно понимал. Но и сил встретиться с Поттером и оказаться лицом к лицу с фактом, который он не планировал обсуждать с кем-либо до конца своей жизни, у Драко совершенно не было. Прятаться от Поттера, впрочем, оказалось совсем несложно. Временно лишенный магии и сильно потрёпанный проклятьем, он был определен на строгий постельный режим от врача и не мог далеко отходить от палаты. Периодически, возвращаясь, стажеры передавали от Поттера письма или просьбы его навестить, на что Драко с очень занятым видом обещал при случае обязательно зайти. Случая, конечно, не представлялось. То у Драко было по уши отчётности, то очень много пациентов требовали его внимания, то вовсе он был выходной и его ждали дела во Франции. Так, в побеге от себя и Поттера, Драко провёл в районе двух недель. Ресурса на прятки оставалось всё меньше — он просыпался и засыпал с мыслью, в какие части больницы ему лучше не ходить. Они будто вернулись в школу, и Драко был на шестом курсе, вынужденный дёргаться от каждого шороха. Последнее время это ассоциация посещала его так часто, что начинали ныть шрамы на груди. Драко будто и сам устал бежать от себя, делая это больше по привычке, нежели из истинного страха взглянуть правде и Поттеру в глаза и получить отказ на свою нездоровую влюбленность. Возможно… Драко просто пытался оттянуть момент, когда окажется, что все его чувства не имеют смысла. Поэтому он продолжал прятаться, заглядывать за угол коридора прежде, чем пройти по нему, обходить стороной крыло Поттера и много времени проводить на крыше — здесь было особенно тихо и очень спокойно. Через время в этой части больницы откроют зону отдыха, чтобы пациенты могли прикоснуться к природе не выходя за стены больницы, но пока это место всё ещё оставалось тихим и изумительно безлюдным. Часть мебели уже была, так что Драко сидел на совсем новой скамейке, обедая в тишине. В столовую по понятным причинам он заходить несколько опасался. — Теперь бежать тебе некуда, Драко. Но опасность, как оказалось, уже не ограничивалась определенным крылом. Это был вопрос времени, когда Поттеру разрешат свободно передвигаться по территории. И этот день явно настал. Драко вскочил на ноги резко, будто его застали с поличным за чем-то незаконным. Он почти в ужасе обернулся к источнику звука, на автомате выхватывая палочку. Инстинкт, который, наверное, никогда не покинет ни Драко, ни его ровесников. — Петрификусом приложить меня собрался? Получится не оригинально. — Поттер вроде шутил, но выглядел при этом достаточно угрожающе. — Плюс это магии я лишился на время, а вот физически я сильнее и быстрее тебя. Намного. — Он развёл руками, будто призывая Драко сделать первый выпад. Это выглядело даже смешно, но смеяться почему-то не хотелось. Могло показаться, что Поттер не на шутку…зол? — Я…прости, привычка. — Драко постарался пропустить мимо ушей сказанное и опустил палочку. — Итак? Две недели. Ты избегал меня две недели, Драко. Да, Поттер определенно был зол. И Драко не был уверен, что когда-либо в жизни видел его эмоции такими. И слов найти не мог. Врать или отнекиваться казалось глупостью, поэтому он просто молчал и смотрел в глаза, в которых будто плясало пламя. — Я рад, что ты не оправдываешься. Иначе, клянусь, я бы что-нибудь сломал. Но молчание твоё меня тоже не устраивает. Ладно ты не пришёл лично — ты даже не ответил на письмо. Ни на одно. — Я… — Драко запнулся. — Как ты думаешь, как я себя чувствовал эти две недели? Ты просто сбежал от меня, как невеста из-под венца, а я даже речь не успел сказать. — Поттер, прекращай с идиотскими сравнениями. Даже останься я — что бы ты сказал? Не нужно отшивать меня лично, чтобы я принял своё положение. Я с этим прекрасно справлялся и сам все эти годы, окей? — Теперь раздражение начало расти и в нём. У Поттера на виске вздулась вена — несмотря на расстояние, Драко видел её крайне отчётливо. — Нет, Драко. Роль идиота в этой пьесе принадлежит мне, тебе она, как минимум, сильно не идёт. Ты прекрасно знаешь, что я не стал бы искать встречи с тобой, чтобы отшить. Драко открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Он нервно ухватился за кольцо на пальце и перебрал его в пальцах. Конечно, Поттер едва ли был глуп. Да, он был непроходимым клиническим идиотом, но глупым — никогда. И Драко таковым, конечно, не являлся. Драко был трусом, притом страшным, но не глупым. Он просто боялся…своих чувств, себя…и Поттера. Боялся всё изменить. — И сколько же лет я потерял впустую, боясь, что если даже просто заговорю с тобой — останусь без зубов? — Сам отсчитай с четвёртого курса. — Драко вдруг усмехнулся. Беззлобно и очень счастливо. Почему-то принять эту правду оказалось намного легче, чем он ожидал. Она оказалась…просторной, свободной и очень освежающей. — Я покорил тебя, сразив дракона? — Поттер сделал несколько шагов ближе. Он очень счастливо, по-идиотски улыбался. — Нет, я понял, когда увидел в газете, как Грейнджер тебя обнимает. Так страшно разозлился, что даже попытался сжечь почти весь тираж, который был в Хогвартсе. Сжег бы весь, но это оказалось едва ли возможным. Какое-то время они просто смотрели друг на друга и молчали. Драко не знал, прошла ли минута или всего пару мгновений — да и вряд ли это имело хоть какое-то значение. — Когда меня выпишут…придёшь в гости? Драко кивнул. Он чувствовал себя страшно глупо, почти по-детски, соглашаясь на это предложение, но и это не имело никакого значения — Поттер выглядел ничем не лучше. Обещанного ждать пришлось ещё неделю. Но больше Драко никуда от Гарри не сбегал. Он сам следил за процессом восстановления, помогал аккуратно возвращать стабильность магического потока и… просто был рядом. Драко с Поттером обсудили тысячу тем, будто стремились наверстать всё то упущенное, что потеряли за годы их «невзаимной» симпатии друг к другу. Поттер много рассказывал про то, как наблюдал за Драко исподтишка и иногда следил за ним по карте Мародёров; Драко — про внутренние терзания, когда вокруг Гарри в очередной раз вились разные люди и то, как тяжело было выбирать между правильным и тем, что требовал отец.

***

— Запрыгивай! Драко несколько растерянно уставился на Гарри. Тот сидел на мотоцикле, полностью одетый в кожу. Через шлем едва можно было разглядеть глаза. Поттер, конечно, обещал приехать за ним сразу после выписки, но Драко почему-то не ожидал, что всё будет так буквально. — Ты решил пропустить этап «жили они долго и счастливо» и сразу убить нас в один день? — Драко был настроен крайне скептически. Это если не говорить о том, что он с большим бы удовольствием сел на дракона, чем на…это. Поттер в ответ лишь засмеялся, слезая с механического исчадия ада и подходя к Драко со вторым шлемом. — Ты мне доверяешь? — С мягкой улыбкой уточнил он. — Абсолютно нет, — даже не задумываясь, отозвался Драко. Поттер лишь закатил глаза и протянул ему шлем. — Нет, Гарри, я серьёзно, я на этом не поеду. — Да ладно тебе… — По крайней мере, не сегодня. Я не против новых впечатлений, но смерть от магловской железки в этот список не входит. — Драко мягко оттолкнул шлем. — Давай по потрясению за раз. Сегодня остановимся на ужине от тебя. — Я не настолько плохо готовлю, — с притворным возмущением ответил Гарри. — Тогда потрясение будет приятным. Поттер всё-таки сдался. Он явно был несколько расстроен тем, что ему не удалось уговорить Драко проехаться на мотоцикле, но покорно припарковал его недалеко от больницы и скрыл чарами. — Ты очень многое потерял, — заметил Поттер, протягивая Драко руку, когда они дошли до аппарационной зоны. — Обещаю постараться это пережить. Рука у Поттера была тёплой, даже горячей в сравнении с ладонью самого Драко. Он мягко обхватил чужое предплечье, и в следующую секунду реальность вокруг них поплыла, теряя очертания. Привычно скрутило внутренности, немного закружилась голова, и вот они уже стояли у двери в достаточно непримечательную малоэтажку. В сравнении с мэнором квартира Поттера больше походила на какую-то лачугу. Пространство завибрировало от защитных чар, когда они прошли внутрь, и Драко с любопытством окинул взглядом узкий длинный коридор. Дом на Гриммо полностью отражал своего хозяина — был хаотичным, беспорядочным и заполненным всякими мелочами, которые так и кричали о принадлежности к своему владельцу. Этот ужасающий в своей сущности хаос при этом даже умудрялся выглядеть уютным. — Стоило убраться, наверное, — несколько неловко заметил Гарри, но Драко только пожал плечами. Беспорядок в чужих домах его никогда особо не волновал. — Здесь всё очень в твоём духе, — просто ответил Драко, никак не акцентируясь на беспокойстве Поттера. Будто желая немного унять нервозность, Гарри предложил провести экскурсию по дому. Что было, в общем-то, кстати, потому что дверей было так много, что потеряться в них не составило бы никакого труда. — Только не оставляй ничего в закрытых комнатах. Дом любит менять вещи местами, — предупредил Гарри, показывая очередную гостевую спальню, Драко слегка непонимающе склонил голову набок. — Ну…в каком-то роде…дом живой и любит пошалить. Прячет мою форму там иногда…или оставляет в прихожей два левых ботинка… Удивление Драко стало только сильнее, и он ешё раз осмотрелся, но теперь уже с неподдельным восторгом. Он читал про такие свойства у некоторых племенных домов, но лично такого ещё никогда не видел. По крайней мере, если мэнор и был способен на такое, то был слишком чопорным и воспитанным, чтобы это показать. Дом оказался достаточно большим, расположившись на двух этажах. Многие комнаты пустовали и хранили память прошлых хозяев, или содержали в себе коробки таинственного происхождения и содержимого. Основная же часть жизни сосредотачивалась на первом этаже: здесь была обжитая гостиная, небольшая, но достаточно удобная кухня, туалет и ванная комната, спальня Гарри. Драко с неподдельным интересом разглядывал кубки, фотографии и прочую мелочевку, раскиданную по комнатам то тут, то там. — Со мной ещё живет эльф, но сегодня он ещё не появлялся. Если честно, я не всегда понимаю, чем он занимается. Гарри что-то готовил, вполне виртуозно обращаясь с плитой. Это было почти такое же занимательное зрелище, как и экскурсия по дому — сам Драко готовкой никогда не увлекался и подобный талант у Поттера оказался для него неожиданным. Бросив «я не прям спец», он поставил на стол что-то настолько изумительно пахнущее, что у Драко моментально проснулся аппетит. В мэноре ничего подобного не готовили, но в том, что сочетание из мяса, картошки, овощей и какого-то соуса в блюде будет изумительным, Драко не сомневался ни минуты. И не ошибся. Простое, по словам Гарри, в приготовлении — блюдо оказалось просто изумительным. Мясо буквально таяло во рту, оставляя в сочетании с соусом и овощами терпкий, слегка пряный привкус. Красное вино, добытое Поттером откуда-то из закромов дома, только дополнило вкус. — Я действительно потрясен. И весьма приятно, — вынес Драко вердикт, чем вызвал у Поттера лёгкий смех. — Я получил высшую похвалу из возможных. Теперь и умереть не жаль. Драко покачал головой. — Кое-чего для смерти без сожалений, конечно, ещё не хватает. — Он поднял взгляд на Поттера и встретился с чужим — в ответ зелёные глаза смотрели очень-очень внимательно. — Просветишь меня? — Гарри стоял, облокотившись бёдрами о кухонную столешницу, удерживая баланс руками. Драко отчётливо видел, как после его слов ещё сильнее напряглись мышцы и проступили вены на предплечьях. Он слегка пожал плечами с лукавой улыбкой. Это походило на игру. На пьесу, как выразился Поттер ранее, где им была выбрана роль идиота. Сложность была лишь в том, что вместе с этим Гарри не отличался терпеливостью. И не успел Драко встать из-за стола и сделать пару шагов ему навстречу, как Поттер обхватил его запястье и притянул к себе одним рывком. Им не нужно было слов, не нужно было спрашивать разрешения — всё случилось само, так естественно, будто их губы ловили друг друга не первый и не второй раз. Но трепет, когда Гарри по-собственнически обхватил лицо Драко, притягивая ещё ближе к себя, волнение от сбившегося дыхания и потерянного вдоха, чувство напряженных мышц под пальцами — всё это напоминало о том, какой долгожданный и важный это момент для них двоих. Драко потерялся в поцелуе почти сразу, судорожно хватаясь за Гарри и стремясь оказаться ещё ближе. — Подожди… — Гарри чуть отстранился, создавая между ними с Драко дистанцию. — Вообще я планировал это всё как-то…ну… Постепенно. Знаешь, там… Цветы, подарки, десять свиданий… Драко вскинул бровь. — Ты в каком журнале эту чепуху вычитал? Нам же не четырнадцать, Гарри. Уже нет. — Он улыбнулся Поттеру почти мягко, снова сокращая расстояние между ними. — Думаю, мы ждали более, чем достаточно… И Драко действительно имел это в виду. Он едва выдержал те пару недель с их разговора, сохраняя с Поттером целомудренную дистанцию, не говоря уже о всех предшествующих годах. И с каждым днём это становилось только сложнее. Чем ближе и откровеннее становились их разговоры, тем привлекательнее казалась каждая черта Гарри, от легких солнечных вкраплений в зеленых глазах, точеной линии скулы, которую хотелось прихватить зубами, линии шеи, плеч, сильных рук и до низкого тембра голоса, который отдавал лёгкой хрипотцой при смехе или когда Гарри слегка смущался после признаний Драко в детских воспоминаниях. Каждая эта мелочь мало-помалу затягивала у Драко тугой клубок из чувств и почти неконтролируемого желания. Но то ли Поттер не понимал намёков, то ли пытался быть джентльменом, но дальше лёгких поглаживаний пальцев они не дошли. Впрочем, каким-то образом даже это прикосновение, чуть грубое от шершавых мозолистых рук Гарри, творило с Драко что-то неописуемое. Поэтому сегодня он совершенно, абсолютно точно не собирался делать и шагу назад. Пауза повисла лишь на мгновение, пока Поттер формировал у себя в голове какую-то мысль, и разорвалась яркой, почти звериной эмоцией. — Ну и к чёрту! — Бросил он нетерпеливо, притягивая Драко к себе так близко, как только это было возможно. Всё, что с ними происходило, можно было охарактеризовать только полярностью. Иначе объяснить, как ещё недавняя сдержанность взрывалась таким фонтаном, было просто невозможно. От Поттера-джентльмена не осталось ничего так быстро, что Драко едва поспевал за этим темпом. Было жарко, много и очень ярко: перед глазами всё плыло, но тело ярко отзывалось на хаотичные поцелуи по всему телу. Жадное прикосновение к шее, зубы на ключицы, сбивчивое дыхание, под шелест мешающей ткани, какой-то нечленораздельный нуждающийся стон, когда Драко остался почти без одежды. Он не помнил, как, но кажется, они переместились в гостиную. По крайней мере, Драко точно был на чём-то мягком, хотя всё его внимание было приковано к человеку перед собой. Поттер представлял собой чёртову сексуальную фантазию: брутальную и невыносимо горячую. Драко плавился от прикосновений к коже, млел, когда руки скользили по бокам и животу, щекоча нежную, чувствительную кожу. — Ты будто ненастоящий, — шептал ему на ухо Гарри, пуская мурашки от затылка до поясницы. У Поттера дрожали руки — Драко почему-то хорошо это запомнил, когда тот сражался с пуговицей на его брюках. Но едва ли это было важно, когда наконец Драко смог сполна ощутить, что означало быть с Гарри Поттером. — Я буду аккуратным, — обещал он успокаивающим голосом, и был. Драко не запомнил боли или дискомфорта — он запомнил нежные поцелуи в затылок, в плечи, пальцы на собственных бёдрах, сжимающие их почти до синяков, утробный низкий стон, почти похожий на рык, когда Гарри оказался глубоко внутри него, и яркие белые вспышки над их головами, когда две магии сплелись в единое. Драко много фантазировал о том, как это могло бы быть. Но любая из фантазий оказалась бесцветной в сравнении с настоящим Поттером, чей запах теперь полностью обволакивал Драко через чужое тело, дом и их близость. — Ты чёртова сбывшаяся мечта, Драко, — хриплым надрывным шепотом сказал Гарри, лениво вырисовывая круги на обнаженной фарфоровой коже. Драко хрипло рассмеялся. — Получается, что и ты, Гарри.

***

«Мы уже опаздываем, Драко» «20 минут прошло» «Я ща сам приду и просто украду тебя» Драко бросил взгляд на разрывающийся от сообщений телефон. Гарри говорил, что все современные люди общаются именно так, но привыкнуть к диковинке пока так и не получалось. Не говоря уже о том, что теперь он постоянно получал кучу сообщений в день. — Мистер Малфой, идите, пожалуйста. Ещё одного перформанса от Гарри Поттера наша больница просто не выдержит. Я сам передам карты новеньким и дам наставления. Но не забудьте, что завтра утром у вас лекция для студентов, а после часу дня запланированы операции. — Вэнит тяжело вздохнул, видимо, прошлая выходка Поттера всё ещё ярко стояла у него перед глазами. Впрочем, Драко вполне мог его понять. — Хорошо, тогда прошу прощения, убегаю. До завтра! Драко наспех побросал вещи в сумку, попрощался с коллегами и, на бегу накидывая пальто, вылетел из Мунго. Поттер ждал его у ворот, облокотившись на свой любимый мотоцикл. Драко замер на мгновение, любуясь этой картиной. Конечно, стоит ему подойти, как Гарри начнет ворчать, что Гермиона ему все мозги выклюет за опоздание на день рождения дочери, и потом ещё неделю придётся отдуваться в министерстве, но всё это не имело совершенно никакого значения. Драко любил свою работу. Любил людей, которым мог помогать день ото дня и чертовски, до неприличия любил национального героя Британии и самого придурочного мага современности, Гарри Поттера.

Конец.