Мотылёк

— Нет. Кроули мгновенно подобрался, выдохнул и повторил: — Нет, ты туда не пойдёшь. — Ну, Элиот, я же просил, не будь занудой! — Это не занудство, это здравый смысл! Это Аркадия, ты понимаешь? Если ты там наткнёшься на Джентри, то весенний двор лишится короля. Нойзи отпустил руку Кроули, тот ощутил, как сводит от напряжения его собственные пальцы, и разжал их. — Двор обойдётся без меня. Эйс станет отличной королевой, я в ней не сомневаюсь. Нойзи внимательно смотрел на Кроули и ждал ответа. А он искал что возразить: весенний двор действительно был весёлой тусовкой без центрального стержня. Шумная стайка пёстрых птиц, которые мгновенно перестроятся за новым вожаком. Если не станет Кэтчер — зимний двор оцепенеет и застрянет в тоске, если Саммерхамера — летний будет горевать и биться в агонии, а что будет с его осенним двором? Кроули одёрнул себя — сейчас не время для размышлений. — Я тоже не сомневаюсь в Эйс, но пойми главное: ты можешь не вернуться оттуда. — И? — Нойзи положил руку на его плечо. — И… и нет никаких «и»! Разве стоит гребень того, чтобы умереть или снова оказаться в плену Фейри? — Это всё? Всё, что ты можешь сказать? Ты просто не хочешь, чтобы я туда шёл, верно? — Да, не хочу. Но… — Пошли, — прервал его Нойзи. — Я расскажу, почему я должен туда отправиться. Всю дорогу до небольшого кафе за углом Третьей Южной улицы они молчали. Кроули жалел о сказанном, искал способ остановить Нойзи и думал, насколько глупой будет идея отправиться с ним. Попытаться помочь и защитить, если сдержать этот вихрь он не сможет. Привычные аргументы никак не собирались в линию, и он то сжимал кулаки, то стряхивал с рук напряжение, пряча их в карманы. Лицо Нойзи же не покидала улыбка, появившаяся после слов Кроули. Казалось, он смаковал его признание и наслаждался им. Эта неприкрытая радость, обаяние и легкость Нойзи сбивали с толку и по-настоящему злили. Кофе был отвратительным. Горьким настолько, что послевкусие отдавало сигаретным дымом. Нойзи поморщился и отодвинул чашку: — Я никому не рассказывал, как оказался в Аркадии. Потому что это очень глупо и вообще не похоже на сказку. Я обронил в ручей этот гребень на съёмках и побежал искать его, — Нойзи сделал глубокий вдох и на выдохе продолжил. — Нашел, но уже не в нашем мире, а в Аркадии. Сам не понял, когда пересёк границу и кто меня провёл. В этой короткой паузе Кроули заметил, как на виске Нойзи забилась жилка. Никто из подменышей не любил говорить про плен, даже светлейшие. Кроули не перебивал, но ни на секунду не отводил тяжёлого взгляда. — Не хочу вспоминать всё, что было. Я не был героем и не делал там ничего достойного. Но этот гребень помогал мне держаться и не забывать: я человек, — Нойзи накручивал на пальцы свёрнутую в жгут салфетку. — Побег дался мне непросто, пришлось пробираться по воде, чтобы запутать гончих, и оставить все вещи. Гребень тоже. Потом плутал в Чаще, потом пытался освоиться здесь. И знаешь, Элиот, кажется, сейчас во мне осталось самого себя еще меньше, чем там, в Аркадии. — Ужасная идея, Райан. Рисковать собой ради куска кости? Ты давно не тот юный парень, который держался только на воспоминаниях о прошлом. Ты — Король, перед тобой открыты все двери. Ты — любимец публики, главная звезда фрихолда. Только ты можешь позволить себе игнорировать Кэтчер, грубить Саммерхамеру и тащить меня, как мальчишку, в забегаловку с отвратным кофе. Ты — не прошлое, ты — настоящее и будущее. — Нет, молчи, — Кроули не дал Нойзи ничего ответить. — Я еще не закончил. Думаешь, я не чувствую эту дыру внутри? Или хохотушка Пэт, или заботливая Мизери? Думаешь, Рокки бьёт свою грушу не от зудящей пустоты в душе? Каждый из нас потерян и каждый пытается найти то, ради чего жить. Но найти не в прошлом. — И ты тоже? — И я тоже, Нойзи, я тоже. Кроули попытался спрятать взгляд в кружке, но обнаружил, что уже допил кофе, и смутился. Опять он наговорил лишнего. Нойзи пододвинул к нему свой напиток и, немного помолчав, начал: — Ты прав, Элиот. И в том, что это не только моя беда, и в том, что это просто вещь. Но я не прощу себя, если не попытаюсь его достать. Это не ради гребня, это ради меня. — А я бы не простил себя, если бы не попытался тебя отговорить. Идти туда одному — самоубийство. Тебе там понадобится помощь, и я пойду с тобой. Не зря Кэтчер говорила, что ты не просто спешишь. Нойзи поменялся в лице и встал, нависая над столом: — А с каких пор ты бегаешь по указке зимней королевы? Это она тебя послала? Ха, а я уже поверил, что тебе не всё равно! В словах Нойзи звучали разочарование и горечь. Кроули поднял на него взгляд: — Я не бегаю. И никуда она меня не посылала. — Тогда как это понимать? — Нойзи, сядь. Мы и так привлекаем слишком много внимания. Я пошёл за тобой сам — не чтобы угодить Кэтчер, а потому что беспокоился. Да, когда ты убежал, она сказала: всё не так просто, он куда-то собрался. Она не просила меня проследить за тобой, вытащить информацию или подстраховать. Я сам выбрал отыскать тебя, выслушать и отправиться вместе. Не потому что Кэтчер велела, а потому, что я боюсь за тебя. Нойзи осел на стул. Резко вспыхнувшая ярость шипела и дотлевала в нём после отповеди Кроули, будто окатившей его холодной водой. Кроули нутром ощущал жердь, на которой держалось его пугальное естество, внутренний стержень, не позволяющий сдаться, отступить или рассыпаться ворохом соломы и старой одежды. Он сидел с абсолютно прямой спиной напротив Нойзи, уронившего на ладони голову, и ждал его ответа. — Элиот, — Нойзи поднял потяжелевший взгляд. — Прости. Но со мной ты не пойдёшь. Весенний двор переживёт потерю короля, а Осень — нет. Да и фрихолд не оправится, если погибнут два короля разом. Кроули ничего не ответил. Он был согласен с каждым словом и мог сам еще полнее и лучше объяснить, насколько это опасная и безумная затея. За окном окончательно стемнело, на дне кружки оставался последний глоток горького недопитого кофе.