Аято и Юи “ Их история )

17) Воздух в старой охотничьей хижине был пропитан запахом хвои, пыли и надвигающейся грозы, но внутри всё затмевал тяжелый, дурманящий аромат крови и яростного желания. Аято вжал Юи в ветхую софу, его колено бесцеремонно раздвинуло её бедра, лишая последней надежды на дистанцию. — Ты думала, я позволю ему дышать тем же воздухом, что и ты? — прорычал он, и его пальцы грубо запутались в её волосах, оттягивая голову назад. — Я видел, как он смотрел на твою руку. Я видел, как ты дрожала. Он не ждал ответа. Его губы накрыли её рот в жадном, сокрушительном поцелуе. Это не была нежность — это была стихия. Он кусал её губы, слизывая кровь, и Юи чувствовала, как по её телу разливается пугающий жар. Его ладонь скользнула под ткань платья, обжигая кожу холодом пальцев, и резко рванула корсет, заставляя пуговицы с треском разлететься по деревянному полу. — Аято-кун… — выдохнула она, когда его поцелуи спустились к ложбинке между грудей. — Молчи, — приказал он, его голос вибрировал от вожделения. — Сегодня ты будешь кричать только моё имя. Он вонзил клыки в её плечо — медленно, глубоко, наслаждаясь тем, как она выгибается под ним. Юи вцепилась ногтями в его обнаженные плечи, чувствуя, как сладостная боль смешивается с истомой. Аято пил её жадно, как умирающий от жажды, и с каждым глотком его движения становились всё более неистовыми. Он сорвал с неё остатки одежды, оставляя её полностью беззащитной перед его пылающим взглядом. Изумрудные глаза Аято потемнели до цвета ночного леса. Он навис над ней, его мускулистое тело прижимало её к софе, не давая пошевелиться. — Смотри на меня, — прошептал он, его рука скользнула по её бедру вверх, вызывая у Юи судорожный вздох. — Чувствуешь? Это я. Не тот жалкий книжник, не мои братья. Только Великий Аято. Его ласки стали откровенными, дерзкими, лишающими воли. Он дразнил её, доводя до предела, заставляя её тело гореть от невыносимого ожидания. Когда он наконец вошел в неё, Юи вскрикнула, запрокинув голову, и её крик утонул в его новом, властном поцелуе. Ритм был рваным, яростным. Аято двигался так, будто пытался слиться с ней воедино, выжечь своё имя на каждой клетке её существа. Хижина содрогалась от их страсти, старые доски скрипели, а за окном бушевала буря, заглушая стоны, полные боли и высшего наслаждения. Он кусал её снова и снова — в шею, в ключицы, в запястья, помечая её как свою территорию, стирая малейшее воспоминание о чужих взглядах. В этот момент для него не существовало ни законов отца, ни вражды семей. Была только эта хрупкая девушка под ним, которая, несмотря на страх, обнимала его так, будто он был её единственным спасением. Когда наступил пик, Аято содрогнулся, прижимая её к себе с такой силой, что казалось, он хочет сломать её ребра. Он уткнулся лицом в её шею, тяжело дыша, его сердце (если бы оно билось) колотилось бы в унисон с её бешеным пульсом. — Ты… только… моя… — выдохнул он, обессиленно падая рядом с ней, но всё еще не выпуская её из стального захвата своих рук. Юи лежала в кольце его рук, глядя на затихающее пламя в камине. Она знала, что завтра за ними придут. Знала, что Руки не простит этого унижения, а Рейджи потребует ответа.