Танец с манекеном

Наполненная гневом, я двинулась в танцевальный зал. Прямо перед дубовыми дверьми я выхватываю оставленный кем-то у стены меч и вхожу в просторное помещение, освещённое солнечными лучами, которые оставляли на полу тени оконных ставней, по которым я всегда привычно ориентировалась во время обучения вальсу. Я медленно подхожу к старому знакомому... Дрянная деревяшка, наполненная хламом из различных железяк и механизмов, как и всегда ждёт, когда я явлюсь для очередного танца. Обойдя манекен, я становлюсь в базовую боевую стойку, приподняв острие меча на уровень его головы. Манекен делает лёгкий шаг вперёд и наклоняет голову в элегантном поклоне. Протянув деревянную ладонь, он с характерным стрекотанием шестерёнок приглашает меня на танец. Мой меч резко опускается вниз. Оборот, взмах - и отвратная машина со скрежетом лишается своей головы. Бездушный кусок металла и дерева с глухим стуком ударяется о пол и улетает куда-то в сторону. И вновь тишина. Манекен неподвижен, словно стремительная казнь стала лишь лёгким оскорблением его чести. Всё, что держало его голову, - набор трубок, различных шестерёнок и узорчатых пластин - слегка искрит и потрескивает. Я могла бы сравнить это зрелище с человеком, который старательно держит лицо после унижения. Опустив холодную ладонь, он медленно выпрямляется, не теряя подобия человеческой гордости, и отходит в сторону, забирая у стойки один из тренировочных мечей. Держал ли он раньше подобную вещь в своих руках? Этот вопрос заставляет меня задуматься о том, что, возможно, он не только учитель танцев. Вернувшись, манекен останавливается напротив меня и с вежливым поклоном принимает ту же стойку, в какой была я лишь пару секунд назад. Это едва удивляет меня, но азарт пробирает до костей. Делаю выпад, и мечи встречаются в оглушительном лязге. Звон стали разносится по светлому залу, отражаясь от стен, что слышали лишь мелодичные напевы клавиш и ругань бывалых тренеров. Его вальс из плавных пируэтов и вращений клинка разительно отличается от моих грубых жестов, нацеленных на его шестерёнки. С каждым уверенным маневром лязг металла всё громче, а его раскуроченная горловина всё больше пестрит небольшими искрами перед моими глазами. Я делаю шаг назад. Взмах. Удар. Холодное дерево, покрывающее его металлическую плоть словно панцирь, с каждым мгновением испещряется множеством мелких рубцов. Широкий замах, и мой клинок встречается с избитой годами гардой его меча. Резким движением он разрезает воздух остриём, и лезвие со звоном прокатывается по полу, оставляя меня безоружной. С тяжёлым дыханием я выпрямляюсь, следя за каждым его жестом, стараясь предугадать его намерения. "Будет ли это равноценная плата за отрубленную голову?" - мысленно спрашиваю я, замечая, как манекен поднимает свой меч, но острие останавливается у моей груди. - "Неужто сердце?". Бездушное дерево делает шаг назад, прижимая рукоять ближе к себе, прежде чем рвануть вперёд. Впервые моё сердце действительно вздрогнуло от испуга. Капли пота замерли на моих висках, и, поджав губы, я рефлекторно затаила дыхание, в секунду безропотно принимая своё поражение. Но он отводит меч в сторону. Время словно остановилось, но я продолжаю слышать пение птиц за окном. Сейчас, в этом зале, замер мир, так же как замер обезглавленный манекен, плотно прижатый ко мне своей холодной оболочкой. Искр на поломанных трубках и пластинах, торчащих из его шеи, больше нет. Я опускаю взгляд по его рукам, замечая, как его меч покоится между моей талией и левой рукой. Он опускает клинок, втыкая острие в пол. Теперь этот зал ещё более избитый, чем раньше. С каждым днём он становится не таким идеальным, каким его преподносят наивным новичкам, а новые трещины в полу явно расскажут им о многом. Жесткая ладонь манекена привычно берёт меня за руку, пока вторая ложится на талию. Наклонившись ближе, он заставляет меня прогнуть спину назад в финальном поклоне. Я чувствую ужасное презрение к себе за проигрыш бездушной груде металла, пока не чувствую нечто необъяснимое... Большой палец манекена нежно поглаживает тыльную сторону моей ладони - трижды, от костяшек к запястью. Слишком человеческий, слишком знакомый мне жест заставляет оцепенеть с пугающей мыслью - "С куклой ли я была всё это время или кому-то бо́льшему понравился мой танец?".