Пепел и море

Во рту стоял вкус пепла и солёной крови. Пепел носился в воздухе, оседал на волосах, черной сбруе коня, и на лазурном платье принцессы. Он шел, шел и шел, а Цирилла плакала и плакала – монотонный звук, который вскоре его мозг стал фильтровать, словно щебет птиц в лесу или шум моря на побережье. Местность была нелёгкая: песчаные дюны, поросшие редкой травой, через которые вилась небольшая дорога. Верхом на лошади было бы быстрее, но его Гром тоже шел из последних сил, измученный бешеной скачкой через огонь. – Потерпи ещё немного, друг, – потрепал его Кагыр по шее. – Без тебя нам не справиться. На тебя вся надежда. – На мгновение он прижался щекой к теплой морде. Конь скосил глаз и тихо фыркнул, как будто вздохнул вместе с хозяином. Всхлипывания сзади стали громче – Цирилла, сидевшая верхом на коне, почему-то расплакалась ещё пуще. – Теперь-то с тобой что? – неодобрительно покосился на нее Кагыр. – Сделай милость, прекрати реветь хоть на секунду. – У тебя вот… конь, – сквозь всхлипывания ее слова было почти не разобрать, и Кагыр поморщился. – А у меня… Ты… ты всех убил, всех... Бабушка... Мышовур... С-сэр Лазло... – на последних словах она снова разрыдалась. – Ну ты-то жива, – раздражённо бросил Кагыр, не поворачивая головы. Женских слез он до сих пор не терпел. – Ты...Ты ужасный, – выпалила она сквозь слезы. – И твой император, вы оба! Вы злые, отвратительные... – Цирилла, прекрати, – Кагыр уже начал выходить из себя – сказывались сорок часов без сна. – Мы уже это обсуждали. Все погибли, потому что началась война. Ты же знаешь, что такое война? Твоя бабушка обычно им была только рада. Слава Великому солнцу, она хоть ненадолго перестала плакать, и зыркнула на него – он заметил боковым зрением – со злобой. – И изволь с уважением отзываться об императоре, – закончил Кагыр. – Твоя судьба теперь в его руках, привыкай. На это она ничего не ответила и погрузилась в молчание, глядя на горизонт красными от слез глазами. В другой ситуации Кагыр был бы рад возможности поразмышлять в тишине, но сейчас как никогда он чувствовал каждый свой шаг, ощущая, что ещё один – и он свалится прямо на дороге. Они шли уже часа четыре, а до этого ещё полночи скакали. В очередной раз Кагыр подумал, не ошибся ли он направлением, но нет: развалины Цинтры дымились прямо у них за спиной, а утреннее солнце светило слева. Войска постоянно двигались, но хоть кто-то к юго-востоку должен был остаться, и рано или поздно они должны были на них наткнуться. Кто-то другой на месте Кагыра, возможно, остановился бы на привал, чтобы умыться, переодеться, дать отдых коню и себе, но он хорошо знал, как в такие моменты наваливается усталость, и как солдат спит после сражения: как убитый. Несмотря на молодой возраст, Кагыру довелось уже немало сражаться за империю на западе и на востоке, на суше и на море. В этой войне он думал снова отличиться вместе со своим взводом, как вдруг его отправили сюда, в Цинтру, в авангарде разведки, всего с четырьмя людьми в отряде. Он тяжело вздохнул, вспомнив их: за все годы в армии так и не привык относиться к людям как к пушечному мясу, а к смертям – как к необходимым жертвам. Цирилла продолжала напряжённо молчать, и Кагыр на всякий случай покосился в ее сторону. Думает, как бы сбежать? Зря думает, привязана к седлу она на совесть, так, что не сползти и не убежать. Одна надежда – вырваться вместе с конем и ускакать, но с Громом такой фокус не пройдет никогда. Умнейшее животное, верный друг, прошел с Кагыром через метели и песчаные бури, а сейчас вот вынес из огненного ада. Конь словно почувствовал его мысли, ткнулся мордой в плечо, и Кагыр привычно потрепал его за мягким ухом, все ещё погруженный в свои мысли. Конь снова ткнулся, как будто что-то хотел сказать, и Кагыр очнулся от своего забытья, огляделся. Далеко справа, внизу дюны, на которую они только что забрались, виднелись дымки и частокол ограждений. Лагерь! – Спасибо тебе, друг, – с чувством поблагодарил Кагыр. – Как прибудем, достану тебе лучший овес, какой сам император ест на завтрак. Оглянулся на Цириллу: она демонстративно смотрела в другую сторону. Могла бы тоже подсказать, рот он ей не затыкал – не счёл нужным. Единственное, что он ей сделал помимо веревок, это защелкнул широкий металлический браслет на запястье. Когда он готовился к этой миссии – он никогда не ленился готовиться к своим заданиям – тетушка Ассирэ поделилась, что были у цинтрийской княжны какие-то маги в роду, чуть ли не у матери были способности. Двимеритовый браслет Кагыр попросил у их бригадного мага просто на всякий случай, но его работа как раз и состояла в том, чтобы предусматривать разные случаи. – Идем, – слегка хлопнул он коня, обращаясь не то к нему, не то к принцессе. – Почти пришли. Спускаясь с холма, Кагыр прищурился против солнца, пытаясь рассмотреть знамёна на ограждении. По всему выходило, что это шестой пехотный полк, из Гесо. Командир – полковник Рютте. Численность – около 700 бойцов. Место постоянной дислокации – тут Кагыр немного напряг память – кажется, город Тыффи. Было бы хорошо найти свою бригаду, но и гесойцы лучше, чем ничего. К воротам ограждения временного лагеря Кагыр подошёл медленно, остановился на расстоянии полета стрелы, поднял руку, в которой держал свой офицерский шлем с обгоревшими, но все еще хорошо различимыми крыльями. Стражники, державшие его в прицеле, немного расслабились, но арбалеты не опустили. – Кто вы? – крикнул один из них. – Имя, звание! – Кагыр аэп Кеаллах, лейтенант, Вторая Виковарская бригада! – крикнул в ответ Кагыр. Голос у него был командирский: про такой говорят, что от него приседают кони. Умнейший конь Кагыра, конечно, и ухом не повел, а вот цинтрийская княжна почему-то вздрогнула и вся съежилась. – Кагыр, – пробормотала она, словно пробуя, как у нее получается выговорить имя. – Кагыр... Кагыр с неудовольствием глянул в ее сторону: сейчас его о чем-то будут спрашивать, а она бубнит над ухом. Тут он понял, что действительно забыл назвать ей свое имя. Ну что ж, так и ситуация не совсем была похожа на бал в императорском дворце. Спустя какое-то время к ограждению подошёл мужчина лет пятидесяти, невысокий, поджарый и с идеальной выправкой. Вероятно, сам полковник, догадался Кагыр. -Виковарская бригада? – крикнул он. – Так точно! – Кто ваш командир? Кагыр внутренне усмехнулся. Идут годы, а методы проверки в армии не меняются. – Полковник вар Ферстаппен! – крикнул он в ответ. – Кто был его предшественником? А это уже интереснее. Видимо, в условиях войны бдительность сама собой поднимается. – Полковник Эйве, – снова крикнул Кагыр. – Помощник командира при нем был майор Стротман. Сейчас – подполковник Девлин аэп Дорн, – хоть бы не оказалось, что кто-то из них уже успел погибнуть и был заменён, поймал он себя на мысли. Спать хотелось неимоверно. Однако с его командирами, видимо, все было в порядке, поскольку после недолгого промедления ворота ограждения раскрылись. – Будьте добры, лейтенант, сдайте оружие, – обратился к нему полковник Рютте, когда он подошёл к воротам. – Не обессудьте, время военное. Ваша бригада получила приказ двинуться дальше на восток, и пройдет не меньше суток, прежде чем мы получим от них подтверждение вашей личности. – Ничего страшного, ближайшие сутки больше всего я хотел бы проспать беспробудным сном, – кивнул Кагыр, развязывая перевязь меча и передавая его стражнику. – Только прошу, господин полковник, распорядитесь накормить и устроить моего коня. Ему я обязан жизнью, не далее как этой ночью он вынес меня из огня. -Из огня? – на лице полковника смесь удивления и ужаса, хотя кто бы мог предположить, что в таком звании и возрасте его что-то ещё способно удивить. – Вы были... там? В городе? Последнее, что я слышал, Вторая Виковарская стояла на юге, на второй линии... -У меня была особая миссия, – ответил Кагыр. – Ещё одна просьба: как можно скорее пошлите сообщение в ставку командования господину де Ридо. Скажите мое имя и что я привез девушку. – Ясно, – кивнул полковник, видимо, уразумевший, что миссия действительно особая. – А что за девушка? – О девушке хотел бы побеседовать отдельно. – Идите за мной, – полковник отвернулся и направился в глубь лагеря. – Или, быть может, вам сначала нужно привести себя в порядок? – повернулся он. – Нет-нет, сначала дело. Узлы, которые Кагыр завязал, были морские, а потому развязывались мгновенно, если знать, где потянуть. Сняв Цириллу с седла, он проверил, достаточно ли крепко держится веревка на запястьях, и слегка даже не подтолкнул – направил ее впереди себя. Она, однако, почему-то разобиделась и послала ему такой взгляд, как будто он ее только что избил сапогами. Кагыр не стал реагировать. Лагерь полка из Гесо был похож на сотни других лагерей, в которых Кагыр перебывал за время службы: большие полотняные палатки для солдат, палатки поменьше – офицерские. С одного края протянулась длинная коновязь, от которой слышалось ржание и доносился теплый душный запах навоза. Вокруг стучали топоры, звенел молот кузнеца, правившего доспехи, в воздухе разносился аромат завтрака. Кагыр немедленно вспомнил, что последний раз ел вчера утром, но сначала нужно было пристроить Цириллу. Внезапно она замедлила шаг и совсем остановилась. Кагыр, снова ощутил укол неудовольствия – ей, может и некуда было торопиться, а ему очень даже было куда. Но когда он поравнялся с ней и заглянул в лицо, у нее было такое изумленное и испуганное выражение, что Кагыр сначала даже не понял, в чем дело, а когда понял, рассмеялся. Почему-то во всех военных частях, где ему доводилось бывать, все солдаты и офицеры, невзирая на звания, после боя немедленно раздевались, как будто хотели вместе с доспехами и насквозь пропотевшими стеганками сбросить с себя хотя бы часть грязи и ужаса войны. Он знал, что Цирилла росла не неженкой, и что ее воспитывали наравне с парнями, но сейчас она, пожалуй, впервые оказалась среди сотен полуголых мужчин в одних льняных бриджах. Кагыр ступил чуть вперед, чтобы принцесса могла смотреть ему в спину, а не вокруг. Командирская палатка была больше других, но убранство внутри было скромным: узкая походная кровать, стол с картами и бумагами, несколько пеньков как табуретки, длинная скамья, да и все. Утреннее солнце пробивалось сквозь щели, бросая длинные полосы света на пол и полотняные стены. – Прошу, – полковник указал им на скамью, сам присел к столу и опёрся на него. Цирилла медленно прошла и села. На этот раз Кагыр не стал ее подталкивать, несмотря на то, что очень хотелось ее поторопить хоть немного. – Благодарю, – ответил он, тоже садясь и собираясь с мыслями. От того, как сейчас полковник примет его слова, зависел успех всей операции и, возможно, судьба империи. Во всяком случае, так охарактеризовал его миссию Ваттье де Ридо. – Я был отправлен в Цинтру в составе небольшой разведывательной группы, – начал он, глядя прямо на полковника, – чтобы во время атаки захватить и вывезти эту девушку. Мне повезло, и мне это удалось. Она военнопленная высочайшей важности. Ее нужно охранять неусыпно, с максимальными мерами безопасности. Я, к сожалению, не могу это сделать сам. Полковник фыркнул и неодобрительно покосился на веревки на запястьях Цириллы, но ничего не сказал. – Вы вправе, конечно же, не верить моим словам, пока не подтверждена моя личность и не пришел ответ из ставки командования, – закончил Кагыр, – и я не вправе вам приказывать, могу только убедительно просить. Но в данном случае цена ошибки будет слишком высока. – При всем уважении, лейтенант – и я не собираюсь оскорблять вас недоверием, – полковник слегка снисходительно улыбнулся – вы же видите, это просто ребенок, девчонка. Ей, наверное, едва десять. Моей внучке столько же. И вы хотите охранять ее как военного преступника? Великое солнце, вздохнул про себя Кагыр. Неужели все люди к старости становятся настолько бестолковыми? Надо постараться не стать таким. – Именно этого ждёт от нас враг, – ответил он вслух, внимательно глядя в глаза полковника. – Что мы поддадимся эмоциям, сентиментальности и неуместному сочувствию. Если мы с вами – он подчеркнул эти слова – пренебрежем своим долгом, нас всех ждут крайне серьезные последствия. Доставить эту девушку приказал сам император. – Император, надо же, – с недоверием покачал головой полковник. Встав с табуретки, он прошелся по палатке. – И какие меры безопасности вы имеете в виду? – круто развернулся он. – Хочу сразу предупредить – никакого насилия над пленницей я не потерплю, и не позволю держать ее связанной на протяжении дней. – Безусловно, это было бы невозможно, – кивнул Кагыр. – Благодарю вас, господин полковник. – Итак? – Нам нужна отдельная палатка, – начал Кагыр свой долгий перечень. – Ей и мне. Палатку желательно расположить в центре лагеря. В охрану выделить троих человек и расположить их вокруг палатки, чтобы мимо них не могла и мышь проскользнуть. Их нужно менять регулярно, каждые четыре часа. От них требуется максимальная психологическая устойчивость и бдительность. Разговоры с пленницей им должны быть запрещены. Мне жаль отнимать у вас столько людей, господин полковник, но вы должны понять, что это временная мера. Через несколько дней нас здесь уже не будет. – На крыше не хотите кого-то поставить? – снова иронически улыбнулся полковник. – Мало ли, решит убежать по воздуху? Кагыр с новой силой почувствовал, как дьявольски устал. – Вам приходилось служить на флоте, господин полковник? – задумчиво спросил он. Эту интонацию он почерпнул от боцмана, с которым служил на «Императрице Лее», и тот неизменно начинал свою речь этим вопросом, когда хотел чего-то добиться от «этих придурочных сухопутных крыс». -Не приходилось, – ожидаемо огрызнулся полковник. – Я как-то был больше занят командованием полком, и если… -Вы знаете, на море шторм приходит всегда неожиданно, – так же задумчиво продолжил Кагыр. – Буквально, ясное небо, а через несколько минут – волны до небес, ветер и молнии. И ты, матрос на палубе, едва успев привязать себя к мачте, благодаришь Великое солнце, что держишь при себе верёвку, что тебя не пришибет незакреплённым ящиком и что штормовые паруса в полном порядке. К шторму готовятся в ясную погоду, господин полковник. Повисло недолгое молчание, на протяжении которого Кагыр размышлял, не переборщил ли с морскими метафорами. – Ну то есть вы хотите сказать, что когда убежит, будет поздно, – наконец проговорил полковник, и Кагыр с облегчением кивнул. – Хорошо, я выделю вам столько людей, сколько вы просите. Что вам нужно внутри палатки? – Ничего особенного: два спальных места, стол и приборы для принятия пищи. Никаких острых предметов. И... – он понизил голос – если можно, то ночной горшок. Я хочу свести к минимуму поводы для ее нахождения в одиночестве. – Да вы все продумали, – заметил полковник не то с иронией, не то с уважением. – Это моя работа, – Кагыр решил пропустить иронию мимо ушей. – И ещё, если сможете, попросить у кого-то из женщин смену одежды для нее. Сами видите, в каком мы виде, – он кивнул на Цириллу: ее лицо было в черных полосах сажи, в длинных светлых волосах запутались кусочки пепла, платье пропиталось чужой кровью и грязью, и он знал, что и сам выглядел не лучше. – Хорошо, – полковник хлопнул по коленям и встал. – Это все? – Было бы хорошо умыться, это я тоже сам не могу обеспечить. Дайте, пожалуйста, нам кого-то в сопровождение, – невозмутимо попросил Кагыр. – Ваши аппетиты растут и растут, лейтенант, - прищурился полковник. – Я дам вам сопровождение, но в этом случае девушку нужно развязать немедленно. Я не позволю, чтобы она ходила по лагерю в таком виде. – Безусловно, – кивнул Кагыр, хотя сам он бы предпочел сохранить ее веревки до самой столицы и ещё добавить сверху кандалы – очень не нравился ему блеск в ее глазах. – Как скажете, господин полковник. – Оставайтесь здесь, я пришлю вам своего адъютанта. Полковник вышел, и вместо него тут же зашел и встал у входа боец в латном облачении. Кагыр бросил взгляд на Цириллу: она смотрела перед собой невидящим взглядом – похоже, задремала с открытыми глазами, убаюканная долгим разговором на незнакомом ей языке. Он тронул ее за плечо – она вздрогнула и подняла на него затравленный взгляд. – Здесь нельзя спать, – сказал Кагыр на всеобщем. – Сейчас нам устроят отдельную палатку, в ней можно будет отдохнуть. – Я не сплю, – она потерла кулаками глаза. – Тебя зовут Кагыр? – Кагыр Маур Дыффин аэп Кеаллах. – Что за имя, – поежилась она, обняв себя руками. – Сколько еще нам ждать? – Не знаю, – пожал плечами Кагыр. – Ждем адъютанта полковника. Когда он придет, можно будет умыться и переодеться. Потом, надеюсь, поспать и поесть. – А… дальше? – тихо спросила Цирилла, и Кагыр услышал ее незаданный вопрос «что будет со мной?» – Дальше, вероятно, кого-то пришлют из ставки командования, и ты отправишься с ними в Нильфгаард или еще куда-то, а я отправлюсь догонять свою бригаду. – Я не поеду в Нильфгаард, – с неожиданной твердостью заявила Цирилла. – Ни за что. Никогда. – Поедешь, – устало вздохнул Кагыр. – Не тебе и не мне это решать. Можешь быть уверена, мне вся эта ситуация тоже не доставляет никакого удовольствия. – Да уж, конечно, не тебе решать, – скривилась она, – ты-то просто винтик в машине твоего императора. И ты, и твои дружки. – Цирилла, – строго поглядел на нее Кагыр. – Мое терпение тоже имеет пределы. Мои дружки, как ты выражаешься, погибли на моих глазах не далее, как несколько часов назад. Ради того, чтобы спасти тебе жизнь. Ты представляешь, что было бы с тобой, если бы ты одна бродила по охваченной войной земле? – А я бы не бродила одна, – с тем же детским упорством заявила девочка. – Меня бы нашел Геральт, и он бы меня защитил. – Кто-кто? – Геральт. – Кто это? – Он мое предназначение, – мечтательно улыбнулась Цирилла, и Кагыр с огорчением понял, что, видимо, ночные ужасы для психики девочки не прошли бесследно. Нужно будет показать ее лекарю, как только она немного отдохнет. К счастью, разговор про Геральта и предназначение не пришлось продолжать, поскольку полотно при входе снова откинулось и в палатке появилась высокая девушка с перекинутой через плечо толстой черной косой, в черном дублете с вышитым нильфгаардским солнцем – таком же, как у Кагыра. – Младший лейтенант Элира вар Танна, – отрекомендовалась она, и Кагыр внутренне улыбнулся сам себе – и почему он решил, что адъютант обязательно будет «он»? – Вот вещи для девушки, которые вы просили, и заодно для вас, – она положила на скамью свёрток. – Палатка будет готова в течение десяти минут. Охрана из наших гвардейцев, с хорошим боевым опытом. Вы можете с ними поговорить сами, но я их уже проинструктировала. Кагыр почувствовал волну облегчения: хоть на кого-то в армии Нильфгаарда еще можно было положиться. – Благодарю, — ответил он, слегка кивнув. – Что с моим конем? – Вашего коня сможете найти на коновязи третьей роты, ближе к восточному сектору, – махнула Элира куда-то за спину. – Я распорядилась, чтобы его накормили и почистили, сбруя и ваши вещи будут ждать вас в палатке. Вы хотели что-то еще для него? – с сомнением посмотрела она на Кагыра. – Если нужно, скажите, я прослежу. – Пока ничего, большое спасибо вам, Элира, – с неожиданным чувством ответил Кагыр. – Просто это мой личный конь, он со мной с начала службы, уже лет шесть. Верный друг, сами понимаете. – На такой войне без друзей никуда, – согласилась Элира. – Моя кобыла со мной тоже уже года два, хоть она и полковая. Мечемся с ней по всему фронту с донесениями, как в задницу ужаленные, – усмехнулась она, и Кагыр против воли тоже улыбнулся. Цирилла, словно почувствовав, что о ней в разговоре позабыли, издала какой-то звук, не то покашливание, не то всхлип. – Ах да, – спохватился Кагыр, – полковник приказал развязать пленницу. Вот, можете ему передать, – он подошел к принцессе и в два движения распустил ее путы. Верёвку он предусмотрительно свернул и сунул за пазуху: веревка была хорошая, его собственная. – Вам придется последить за ней, пока я буду умываться. Но нужно быть начеку: она не из тех, кто сидит смирно. Цирилла бросила на Элиру настороженный взгляд, но промолчала. Элира слегка прищурилась, ее лицо осталось непроницаемым. – Я умею следить за пленными, не беспокойтесь, не первый день на службе. Если вы готовы, следуйте за мной, – с этими словами она четко, как на параде, повернулась и исчезла за пологом палатки. – Идем, – Кагыр кивнул Цирилле, пропуская ее первой на этот раз, и та медленно, словно нехотя, прошла вперед. Солнце поднялось уже высоко, и снаружи лагерь бурлил с новой силой. Элира вела их уверенно, но не торопясь, по пути указывая на полезные места, о которых Кагыр и сам собирался спросить: палатка лекаря, кузница, и главная любовь каждого солдата – кухня. Туда они и заглянули, и по указанию Элиры повар, не скупясь, положил им две порции перловки с беконом в небольшой закопченный котелок. Для умывания в лагере была приспособлена большая бочка, расположенная чуть в уединении, если такое слово было применимо к лагерю на целый полк. Оставив Цириллу внимательному надзору младшего лейтенанта, Кагыр с удовольствием разделся до пояса и тщательно вымылся от сажи и пепла. Вода была ледяная, от нее приятно покалывало кожу и свежело в голове. Надев после этого чистую рубашку, он и вовсе почувствовал себя, словно родился заново. Для Цириллы Кагыр набрал два полных ведра и показал ей уединенный уголок между двумя палатками. Она почему-то заботу не оценила. – Я не буду, – заявила она, очень похожая на ощерившегося котенка. – Здесь все видно! Они все смотрят! – Вам помочь, лейтенант? – вступила в разговор Элира. – Подержать ее? – Пока надеюсь справиться переговорами, – отозвался Кагыр. – Цирилла, иди сюда! – перешел он снова на всеобщий. – Не пойду! И ты мне не указывай! – Цирилла, прекрати, – уже практически взмолился Кагыр. – Хотя бы переоденься. Тебе разве самой не неприятно? – Среди нильфгаардцев мне и так, и так отвратительно, – огрызнулась она. – Похожу уж грязной, спасибо. – Тогда придется тебя вымыть насильно, – вздохнул Кагыр, делая к ней шаг. – Мне же с тобой еще несколько дней тут жить. – Ты не посмеешь меня коснуться, – прошипела она, отступая назад, однако ее решимость как будто немного поколебалась. – Еще как посмею, – кивнул Кагыр. – Не переживай, у меня у самого три сестры, я их с младенчества привык купать. – Как будто мне от этого должно стать легче, – пробурчала она, глядя искоса, однако принялась расстегивать плащ. – Отвернись, что смотришь! – Последите за ней, – кивнул Кагыр Элире, отходя в сторону. – Цирилла, поторопись, нас ждут. – Подождут! Кагыр против воли даже восхитился: в ее голосе зазвучала сталь, как у настоящей коронованной особы. Такой она нравилась ему гораздо больше, чем забитой и плачущей. И, к ее чести, визгов от холодной воды, каких можно было бы ожидать от изнеженной барышни, Кагыр тоже не дождался. Когда принцесса переоделась в чистую рубашку и накидку, которые доходили ей почти до щиколоток, они направились обратно в центр лагеря. Кагыр мечтал о постели – или просто о ровной поверхности – как о глотке воды в пустыне, но все же перед тем, как зайти в отведенную им палатку, поговорил лично с охранниками, ожидавшими снаружи. Элира наблюдала за ним с легкой улыбкой, явно зная, каков будет результат проверки. – Благодарю за заботу, – подошел к ней Кагыр, когда закончил инструктаж. – Вы сделали для нас гораздо больше, чем следовало. – Это моя работа, – пожала плечами Элира, и Кагыр неожиданно для себя почувствовал в ней равную себе по профессионализму. Редко он испытывал такие чувства к сослуживцам и еще реже к младшим по званию. Ему почему-то очень захотелось похвалить девушку. – Эта пленница крайне важна для императора, и я уверен, что все, кто выполнял это задание, будут по достоинству вознаграждены, – произнес он серьезно. Элира бросила на него взгляд полный иронии. – Не сомневаюсь, – ответила она спустя мгновение. – Однако вам нужно отдыхать, а мне нужно идти. Если вам что-то понадобится, спросите любого бойца, где меня найти. Обычно я либо у полковника… – Или же на передовой с донесениями, – улыбнулся Кагыр. – Удачи вам в вашей нелегкой службе. – И вам, лейтенант, – Элира отсалютовала и так же четко развернулась, направившись вглубь лагеря твердой размеренной походкой. Кагыр какое-то время смотрел ей вслед. Зайдя внутрь палатки, он упал на постель со стоном усталости. Цирилла уже сидела на своей кровати рядом. С чистыми волосами и умытым лицом она выглядела гораздо менее несчастной, хотя запах гари от них обоих чувствовался все ещё очень явно. – Ты собираешься спать? Сейчас? – спросила она с недоверием. – Да, и тебе советую, – ответил Кагыр, скидывая сапоги и устраиваясь поудобнее. – До Нильфгаарда, столицы Нильфгаарда, еще долгий путь. – Не боишься, что я перегрызу тебе горло во сне? – Нет, – Кагыр даже не счёл нужным повернуть голову. – Не боюсь. – Почему это? Думаешь, я не способна? – Наверняка способна, – ответил он, уже наполовину засыпая. – Я просто знаю, что не станешь. Цирилла, возможно, ещё продолжала с ним спорить, или жаловаться, или даже снова плакать, но он этого уже не слышал. Ему уже снился сон.