Мой ответ на твое внимание

      Хиггс чувствовал себя последним дураком, глядя на стакан из кафе, что принадлежало мадам Паддифут. Губы сами по себе растягивались не в характерную для него глупую улыбку, пока глаза скользили по аккуратному мелкому почерку на стаканчике: «Теренсу Хиггсу. Спасибо за кофе».       Сработало.       На его знаки внимания начали отвечать. Хотя слизеринец был рад и простому «спасибо, не стоило» с мимолетным прикосновением пальцев, когда у него забирали стаканчик с апельсиновым рафом, а затем, поправив очки, вновь прятались за конспектами. Перси в такие моменты был очаровательным, особенно когда пытался скрыть смущение за сосредоточенностью, уткнувшись в учебник. Бывало, что он даже не сразу замечал, что держит его неправильно. Только, когда начинал вчитываться в текст, парень понимал, что книга в его веснушчатых руках перевернута. Но даже исправляя ситуацию его лицо оставалось серьезным, будто всё так и было задумано первоначально.       В розовом картонном стаканчике, который Перси протянул ему сегодня неожиданно для самого Теренса, не было ничего сверхъестественного, за исключением того, что внутри был горячий шоколад, что числился достаточно дорогим напитком для старосты гриффиндора. А ещё напиток пах малиной и в темной жидкости плавали бардовые ягоды. Хиггс даже не помнил, когда вообще говорил о своей любви к подобным напиткам. Он и при Перси себе ничего подобного не брал, да и последний раз пил горячий шоколад с мамой перед поступлением в Хогвартс.       Тогда она испекла пирог с малиной и сама растопила темную плитку шоколада для напитка.       Это был последний день августа. Солнце было таким ярким, что слепило глаза, теплый ветер колыхал белые занавески открытого нараспашку окна. Они сидели на кухне, мама кружилась у плиты, подпевая в такт трели голосистой желтой канарейки, что сидела в клетке. Теренсу подарили её, когда ему было пять. Он ещё помнит, как мама принесла её в грозу и с улыбкой всю ночь рассказывала ему сказки о волшебном пении этих птиц. Волшебным голосом Энни не обладала, но миссис Хиггинс души не чаяла в малышке. Шоколад на языке кислил из-за щедрой малины в большом куске пирога на тарелке Хиггса. Вкус ягод хорошо сочетался с шоколадом, разбавляя приторную сладость. Он тогда думал, как было бы хорошо, окунать бурую малину в это темное густое озеро в кремовой чашке. Теперь эти ягоды плавали в его стаканчике шоколада, навевая теплые воспоминания о том жарком дне последнего счастливого для ребенка лета.       Дальше был Хогвартс, учеба, клубная деятельность и требование отца. Больше он не был беззаботным малышом, теперь же Теренс слизеринец, сын аврора, бывший ловец команды по квиддичу и нынешний капитан дуэльного клуба. Мама всё также беседовала на кухне с канарейкой, но он больше не сидел с ней. Теренс отрабатывал боевые заклинания на заднем дворе с отцом, учился невербальной магии, использовал незарегистрированные палочки, чтобы не отчислили за применение волшебства вне стен школы. А ещё он любил. Мимолетный трепет на третьем курсе при виде нахохлившегося гриффиндорца, который отчитывал старшаков, превратился во что-то большее и настоящее, распуская внутри свои ядовитые бутоны.       Перси никогда не подпускал его близко. То, что теперь они иногда по вечерам сидят вместе за учебниками и пьют кофе — результат долгого террора Хиггса в попытках доказать, что если он слизеринец, то это не значит, что он плохой. Нет, парень сам знает, что чистой аурой не обладает. В конце концов он не раз избивал идиотов, которые открывали рот в сторону гриффиндорского старосты или как-то ему пакостили. Да, и нельзя назвать мысли, которые иногда возникают в его голове при виде Уизли чистыми и невинными, но ведь он все равно заслуживает шанса.       Теренс хорош в учебе, он капитан дуэльного клуба, хорошо сложен и красив. А ещё у его семьи хорошая репутация. Да, они не чистокровные маги, но это давно уже не показатель престижности. Особенно после войны с Темным Лордом и его приспешниками, что убивали за чистую кровь. А значит вывод был прост — он идеален и вполне подходит Перси. И к серьезным отношениям парень готов и имеет желание вкладываться в их стабильное будущее.       Но проблема была в Уизли. Точнее в его ориентации. Тому нравились девчонки и, если судить по Пенелопе Кристалл, — стервы с раздутым самомнением.       Джемма пожимала плечами на его нытье и сочувственно хлопала по плечу, говоря: — Ой, да подумаешь, кукла какая-то. Твой рыжий сбежит от неё через месяц.       Но тот не сбегал. То ли слишком сильно был влюблен и не видел всех темных сторон своей пассии, то ли был мазохистом. Теренс склонялся к первому, видя этот дурной взгляд и слыша нежное «Пенелопа», от которого его тошнило. И ведь Перси определенно точно не был под амортенцией, но вел себя, как настоящий влюбленный дурак. В общем, был не лучше самого Теренса. — Как было бы славно, если бы Кристалл просто исчезла… Одной поздней ночью, например. — говорил он, составляя компанию Джемме в её патрулировании. — Осторожно. Обычно после таких мыслей в ход идут действия, а там Азкабан уже открывает свои двери. — хмыкала она, но Теренса уже это не пугало. Кристалл сидела уже у него в глотке и заставляла опустить руки.       Но ведь теперь, когда лед тронулся в тот момент, когда Хиггс почти сдался, значит шанс у него есть. Просто ему стоит быть терпеливее.       Он всё ещё улыбается, делая глоток из розового стаканчика и поднимает взгляд на Перси, который с усердием что-то быстро пишет своим аккуратным мелким почерком. Шоколад все ещё горячий, благодаря согревающему заклинанию, а малина во рту взрывается, оставляя сок на языке, но Теренсу нравится этот кисло-сладкий вкус. У него и взаимодействие с Перси носят такое же сочетание сладости от разрешения сделать шаг ближе и кислоты от взгляда без капли нежности. — Может на этих выходных выпьем что-то подобное в кафе? — предлагает осторожно он, хотя посиделки в библиотеке ему тоже нравятся.       Перси хмурится, красиво ломая свои рыжие брови, а затем вздыхает, качая головой: — Я староста, на мне младшие курсы, а ещё я буду дежурить по ночам на этих выходных. — спокойно говорит он, но холода в этих словах нет, скорее только усталость. — Но возможно… Я найду время на следующих.       Кажется, Теренсу стоит отметить этот день в календаре, потому что, может, Перси и сам ещё не понял, но он только что согласился на свидание. Точнее, Уизли согласился найти на него время, но это тоже греет душу слизеринца.       Может это сон? Горячий шоколад, такой спокойный гриффиндорец и согласие сходить с ним в кафе — кажутся слишком нереалистичными.       Но это определенно делает его счастливым в это мгновение. — Я буду ждать столько, сколько нужно. — ухмыляется Хиггс.       «Даже, если это ожидание займет всю мою жизнь…» — мелькает в голове, когда он на миг прикрывает глаза, наслаждаясь напитком.