В голове моей опилки.

Лиза знает что она проблемная. И зовут ее так то не Лиза, а Луиза, но только подумать, Луиза. Имя как у какой нибудь проститутки в красном районе. Выдуманное прозвище. Но зовут ее. Это ее имя, тут даже шутки не придумаешь полноценной. Луиза, блять. Жизнь ее явно ненавидит. Родители наркоманы, имя Луиза, и задворки каких то не самых лучших мест для жизни, ваще зашибись. Да, и это не жизнь. И казалось, выучить нормально, или на адекватную профессию, да только даже тут не подфартило, родители от передоза словили розовых единорожков, а она оказалась в приюте. Всяко лучше чем с родителями. Выучилась. Не без труда. Нашла себе отличную работу, сдерживала внутреннего хуеплета чтобы не вдарить начальнику который домагался прямым контекстом. И только она вырулила свою жизнь на прямую дорогу без камней и сраных кочек, и без трупаков на дороге, как жизнь решила снова ее поиметь. Сдохла она. Зарезал какой то ублюдок, прям блять рядом с работой, посреди дня. Чем блять полиция занимается? Маньяки по улицам бродят уже без страха и упрека. И даже тут блять ее решили поиметь. Никакой нахуй смерти, никакого контракта на смерть, ваще нихуя. Наебали. Очнулась она в какой то загаженной комнате, одежда валялась по углам и спустя один глубокий вздох она поняла что тут явно что-то не чисто. В плане, реально, грязно, пиздец, пахнет абсолютным говном, она как будто в притоне оказалась. Решила встать чтобы осознать куда ее ебальник прекрасный занесло, она же сдохла, типа, бай бай прекрасный мир, бошка в отруб и мир праху, даже похоронить некому, вот блять. А рука оказалась… Пиздецом. — Блять. — она мельком окинула ещё раз комнату, и вернулась к разглядыванию собственной ладони. Резко накатила тревога, аж дышать тяжело стало, так стрёмно ещё никогда не было. — Пиздец. — прохрипела, сдерживая поток бессвязного мата. Дверь резко распахнулась, лёгкий визг вырывался из глотки и тут же там же застрял. — Какого гребанного блядства, тварина, я опять нахожу твою тупую пьяную рожу набухавшимся в блядских кустах?! Голос с нервяка ещё не встал на место, а в голове явно что-то опять сползло набекрень, что удерживалось годами в профессиональной среде и она вскочила с места, скаля зубы. — А какое тебе ебаное дело, гребанный ты ублюдок, какого хера я должна отвечать перед тобой за что-то, а?! — глаза внезапно включили адекватное зрение. Огромный мать его блядский скелет. Ебануться. Ясно, что солнышко погасло, крыша поехала прям прочно. Ещё и угрожающий весь из себя такой. — Ты почти сдох, лживый подонок! — Так лучше б и сдохла, сраный гавнюк! Высокий скелет давится словами и ярко вспыхивает глазами, что она аж обсираеться на мгновение, а потом резко к обсиранию добавилась волна гнева, потому что, ну, какого хуя?! Давится словами, а потом резко разворачивается и громко хлопает дверью, аж кажется стены зашатались. И она тоже. Блять, нет, стоп, это реально она качается. Постаравшись ухватится за что-то, рука ухватила только воздух и она благополучно свалилась кульком на пол. Взирая на потолок, она резко успокоилась и сама поразилась такому перепаду эмоций. Это чё такое? Это настолько аж? Менталка кажется решила отдать концы, сиди бля, только лови краешек, может отвоюешь остатки. Сидела. Точнее, лежала. Пыталась допедрить, своим глупеньким мозгом, чё ваще произошло, и какого хера она ещё ваще дышит. Дышит же? Бля, стой нет, нихуя не дышит! Резко как-то привычно вдохнула, и подавилась, будто непривычное тело охуело непривычному движению. Бля, и слюны нет, сглатывать нечего. Чё за краказябра? Рука дернулась вперёд, показываясь глазам, а потом она обреченно как-то прикрыла глаза, а потом охуела что глаза прикрыть может — а сглотнуть нет. Охуеть теперь. Скелет. Точно скелет, ладонь, косточки, все как на уроке биологии. Уронив ладонь на лицо, подавилась тяжёлым вдохом и откашливаясь, заводилась, пытаясь встать. Поняв что нахуй оно не сдалось, перекатилась на обнаруженный глазами матрас. С говном типа запаха, откуда она вообще понимает что тут воняет, если не дышит, или того гавнюка высокого, потом разбереться. Желательно конечно сейчас, но охеревший от перепадов всего вокруг мозг явно решил улизнуть окончательно и сдал бразды правления охуеванию. Бля, а мозг то у нее ваще сейчас есть? Или теперь «в голове моей опилки» не только прикольная фраза из советского мультика? Блять, как все сложно, нахуй. А путевка только в один путь, или ещё не поздно по новой откинуть копыта? Она ж та ещё кобыла, работала только так. Ага, осел, думать то мы умеем только жопой, никак не бошкой. Мысли вертелись на карусельке, в бошке вращались маты горящие гигантскими лампами. Смирится как-то получилось сразу, а понять что делать — нет. И кто это. И что за хуйня. И что за пиздец. Кароче. Поспать надо, по хорошему. По плохому, можно наверно прям щас наебнуться с высотки, но ее бы найти ещё. Где она ваще. Потому что в своем теле она никогда живых скелетов не видела, это же оксюморон. Ля, умное слове бля. Забываем щас обо всем умных словах, ими можно козырять только в уме, здесь придется явно не мозгами вывозить. А матом. Причем блять не для нежных ушек. А сейчас надо постараться спать, притом не склоняясь каждую вторую мысль к самоустранению из жизни. — Это будет сложно. Пробурчав пол нос, глубоко вздохнула, старательно притворяясь мёртвой.