Цена любви

Юнги ненавидел свою жизнь. Пять лет он владел кредитной бандой. Он заматерел, повзрослел, стал злее. Его пытались убить, запугивали, унижали. Да, он понимал, что столько людей не смогли выплатить кредиты. Они кончали с жизнью, убивали здоровье, продавали родных и детей. Столько ему продавали омег за долги. Он их ненавидел. Отец бросил мать из-за омеги. Он втюрился в омегу и ушёл из семьи. И забрал его от матери. Она так страдала от этого. Но отец не давал видеться с мамой. А потом умер. Сердечный приступ. Омега отца сначала переживал, плакал долго, а потом нашёл себе новую жертву. Юнги ненавидел их. Он брал их не думая об их проблемах и чувствах. Когда ему хотелось, он просто приказывал и ему приводили новую омежку, потом ее просто выкидывали как ненужную вещь. Юнги смотрел на море, понимая что он монстр. Но остановиться не мог. Море бушевало. Побережье было пустым. Погода была премерзкая, ветер, тучи, шторм на море. Юнги любил такое море. Оно было живым. Оно двигалось. Он приезжал сюда отдохнуть от боли, от шума, от грязи, от ужаса, что он творил. Накинув капюшон на голову, он стоял и наблюдал сильные волны. Они серыми водоворотами прокатывались по поверхности воды, белой пеной выскакивая на песок. Отвернувшись от сильного порыва ветра, Юнги вдруг увидел как на песке довольно далеко стоит инвалидная коляска. Там сидел молодой парень. Он из-за расстояния был не виден, но он казался ребёнком. Слишком прямая спина, бело-золотые волосы, которые он иногда ладонями зачесывал назад. Ветер рвал их, но парень снова зачесывал их, иногда вытирая лицо. Видно что он ревел. Ревел в голос, так как плечи тряслись, и обрывки плача ветер иногда доносил до Юнги. Он сам не понял, почему его заинтересовал этот омега. Чем он может помочь. Видно что он проклинает свою жизнь, раз так рыдает. Ветер донес слабый аромат персика. Юнги замер. Аромат персика. Сколько у него было омег, но ни один не пах. Не один не пах. А тут сладкий запах спелого персика. Юнги закрыл глаза. Хотелось укусить розовый бочек персика, почувствовать сладкий сок, который потечет по пальцам, по уголку рта. Персик будет очень вкусным. Сглотнул. Какие к чёрту персики!! Юнги отвернулся. Он широким шагам пересек стоянку и сев в машину быстро уехал, стараясь не смотреть в зеркало заднего вида. Чимин очнулся от наркоза. Это была уже пятая операция. Не помогло. Доктор Ким Сокджин чуть устало посмотрел в глаза пациента, и отвел взгляд. Не помогло опять. Сокджин так хотел помочь, он знал что этот мальчик выиграл большой конкурс и у него было большое будущее. Было. До встречи биты и его спины. Он оказался таким хрупким, что там сломалось что-то важное, и ноги теперь не двигаются. И помочь невозможно. Чимин молчал. Почти месяц прошёл, он молчал. Тэхен как узнал прибежал на следующий день. Увидев почти белого друга, который не отличался цветом лица от халата врача, упал на колени около кровати. — Чимин-и, скажи что-нибудь. Мне так жаль.— прошептал он сжимая холодную ладонь друга. А тот молчал, смотря в потолок. Только солёные капельки стекали из глаз на подушку. Тэша приходил каждый день. Сидел в коридоре, когда шла операция, друг молчал. Пак Лина чуть с ума не сошла, когда обо всём узнала. Она причитала, кричала, молила о прощении сына. Он молчал. Почти не ел, и молчал. Сокджин уговаривал Чимина начать жить заново, он молчал. Прошло два месяца, три. Тэхен уехал учиться. Перед этим он просил прощения на коленях перед Чимином, что уезжал. Чимин лишь улыбнулся уголком губ, погладив по волосам друга и закрыв глаза, отвернулся к стене. Тэша плакал, просил его простить. Сокджин попросил его уйти. Изменить ничего нельзя, только душу Чимину рвать. Лина продала их квартиру , заплатила долги. Она принесла деньги в ту же контору, где брала, осторожно положила деньги на стол, дождавшись когда их пересчитают, разорвут договор и тогда тихо сказала: — Вы из за каких то бумажек разрушили жизнь моего сына. Зачем его трогали? Он ходить теперь не сможет никогда, а мог стать знаменитым танцором. Сволочи. Лина выскочила из кабинета сбив с ног входящего Юнги. Он услышал только часть разговора, не придал значения, только пропустил разгневанную женщину. И тут же забыл об этом. Прошло пять лет. Лина купила на остаток небольшой домик на побережье, чтобы можно было сыну гулять. Из квартиры особо коляску не вытянуть. А тут вышел и море. Чимин тогда впервые улыбнулся увидев волны. Пляж здесь был дикий, берег был то высокий, то пологий, но здесь не купались. Обрывы, водовороты. Но красивые виды с пляжа иногда завораживали. Он каждый день выкатывал коляску на дорожку побережья и сидел часами смотрел на море. Мама приходила, уговаривала поесть, он только качал головой в отрицание и продолжал смотреть на волны. Он прошёл все стадии, но принятия не получил. И отрицал, и гневался, и смирился, но не принял. Иногда он хотел подкатить к обрыву и рухнуть вниз в волны. Он знал что мама не виновата. Он сам хотел этот конкурс, костюм, сам и виноват. Но обида на весь мир сидела в сердце, не давая смириться с обстоятельствами. Чимин смотрел на море. Оно в отличии от него было живым. Тоска пролилась слезами, которые перешли в рыдания. В голос, в проклятия для отдавшего приказ сделать это с ним. Лишить его мечты, лишить не жизни, а желания жить. Тэхен теперь приезжает с охраной. Он стал знаменитым человеком, недавно выпустил песню, которая зашла в билборд на первые места. Он добился своей мечты, а Чимину остается просидеть всю жизнь в этом чёртовом кресле, продолжая проклинать всех и вся. Все пять лет Чимин почти не говорил. Только да или нет. Он научился обходиться без помощи во всем, накачав руки, чтобы мама даже не подходила к нему. С виду он был похож на хрупкого эльфа, мотылька, в душе — раздавленный след от пыльцы. Юнги снова приехал на пляж. Море было неспокойное, шторм наращивал темп, ветер крепчал и почти сбивал с ног. Мысли метались в голове, как этот ветер. Боль, гнев на себя, на людей, на сволочей, как он, разлилась по сердцу. А еще ему снился аромат персика. Он сжимал подушку словно ищя того, кто издаёт этот запах и не находил. Метался в бреду, носясь по тёмным катакомбам своих кошмаров. Уже три месяца он не выбирал никого из омег. Они были все ему омерзительны. Он сам был себе ненавистен. Как сбыть с рук этот бизнес, когда ты по локоть в крови, ты должен всем богам за уничтоженные жизни. Юнги дёрнулся от сильного ветра, как от удара. Вдали снова показалась коляска с белокурым ангелом в ней. Юнги стал следить за ним. Парень откинул от лица длинные волосы, которые рвал ветер, подкатил коляску к кромке воды. Волны уже омывали колеса, ноги стоявшие на подставке. Парень приподнялся на руках и толкнул свое тело в воду. Волны подхватили парня, затягивая и ударяя об дно. Юнги оцепенел. Ведь он не сможет встать, он не выберется из хватки воды. А потом пришла догадка. Он и не хотел. Юнги бросился к парню. Хоть один долг, но он вернет.