Люблю тебя, Петра творение

      Это был день рождения. Или вечеринка. Или что-то типа того. Саша, если честно, уже и не помнит. Помнит только то, что он пришёл сюда из-за Московского. Он приехал к Александру на выходные, и его почти сразу забрали в этот бар что-то праздновать, а Романов идёт всегда в комплекте. Вот по этой-то причине Саша сейчас допивал какой-то там бокал по счёту, шутя с каким-то парнем. Миша потерялся где-то в толпе так давно, что Саша не совсем уверен, что он всё ещё вообще находится в этом здании.       Громкая музыка, подсветка, пестрящая всеми оттенками красного, литры алкоголя, которые Александр уже успел влить в себя, и диалог о бесконечном вечном с какими-то малознакомыми людьми. Теперь Романов понимает людей, которые вечер пятницы предпочитают проводить именно так. Только есть одно, и оно сейчас сверлит спину Петербурга ревнивым взглядом. А когда видит, как мужчину похлопывают по плечу, оставляя кисть на нём, вообще вскакивает со своего места на диване рядом с именинником так резко, что человек аж шугается. Михаил ревнивый гад Московский сразу же трезвеет, незаметно лавирует между телами людей и так же незаметно для Александра встаёт у него за спиной. – Саш, поехали домой, – говорит Миша, отпихивая нарушителя спокойствия, приобнимая город за одно плечо.       Александр смотрит с недоумением пьяными глазами. Боже, сколько он выпил? Питер явно не понимает, откуда появился Московский рядом с ним, но старается быстрее взять себя в руки. – Мне казалось, что тебе здесь нравится. К чему такая спешка? Время-то... – он пытается посмотреть на наручные часы, но не успевает даже рукав бадлона приподнять.       На таких вечеринках почти всегда есть фотограф, который абсолютно всегда появляется как чёрт из табакерки невовремя. Вот и сейчас этот фотолюбитель выскочил непонятно откуда и начал направлять камеру размером со свою голову на всех подряд. – Я устал, – Михаил всё не теряет надежды утащить северную столицу подальше от фотографа. Только вот Саше плевать на его попытки. Он даже про то, что хотел время посмотреть, забыл. – Миш, улыбнись.       А сам язык показывает и козу в камеру, притягивая за галстук на себя. Московский улыбается в вспышке камеры настолько благодушно, насколько это возможно. Главное, чтобы этот любитель потрогать чужих мужчин отошёл. И чтобы они побыстрее домой поехали. И зачем Миша вообще согласился прийти на день рождения? Хотел же все выходные провести в постели и Петербург при этом у себя под боком держать.       Как только фотограф переводит буквально на секунду своё внимание на другую, рядом стоящую пару, Москва достаёт телефон из кармана брюк, заказывает такси. Саша молча наблюдает за его действиями.       Такси подъезжает быстро. Саша даже не успел попрощаться с людьми, с которыми успел познакомиться и навряд ли ещё хоть раз встретит. Всё-таки рамки приличия надо соблюдать. Садятся в подъехавшую чёрную «Киа-Рио» почему-то с московскими номерами тоже молча. Миша галантно открывает Саше дверь, потом садится сам и почти сразу на его плечо ложится голова. – Вообще-то я хотел на тебя обидеться, – в рубашку говорит Саша, прикрывая глаза. – Это ещё почему? – Миша аж в этот момент телефон выключает, смотрит на тёмно-русую макушку. – Ты сразу же, как приехал ко мне, – Романов делает акцент на последнем слове, – сразу же свалил к какому-то знакомому, у которого день рождения. Обидно, знаешь ли. Миша хочет сказать, что не только он пошёл на чужой праздник. Он же взял с собой культурную столицу, но даже в голове это звучало как оправдание или подачка, лишь бы не слышать упрёки в свою сторону. Поэтому он молчит. – Прости, – всё-таки произносит Московский через несколько минут. Чужая голова всё ещё на его плече, и он не знает, спит ли Романов или нет. – Хорошо, – тихо произносит Саша. Всё-таки не спит. – Но если ты так ещё раз сделаешь, так просто не отделаешься. Для пьяного Романова он говорит слишком серьёзно и ровно. Значит, не шутит, и Мише лучше реально послушаться. Москва угукает в знак понимания и целует в чужую макушку.