UFO of love

Минхо не понимает, что не так с компанией Чана. Мутные какие-то ребята: молчаливые, держат дистанцию с остальной группой без всякой причины. Их странное поведение не дает покоя. — Когда вы так сдружиться успели? — спрашивает Минхо после первой недели семестра и ежится от непроницаемых взглядов шести пар глаз. Это не первая попытка завести разговор, и каждый раз Чанбин, Джисон, Феликс, Чонин и Сынмин смотрят на Чана так, будто ничего не могут ответить без разрешения. Ровно, как и в этот раз. Перерыв между лекциями заканчивается. Надо бы вернуться на место, но любопытство берет вверх. Минхо уже кажется, что не дождется ответа, но все же слышит запоздалое: — Мы просто сто лет знакомы, вот вместе и поступили. — Вшестером? — Минхо выгибает бровь. — Дай угадаю, ваша фамилия Каллен? — У нас разные фамилии, — отвечает Чан, даже не улыбнувшись. Минхо остается только пожать плечами и вернуться на свое место, чтобы пожаловаться соседу по парте на плохое чувство юмора одногруппников. — Да ладно тебе, — не разделяет негодования Хенджин, слишком увлеченный разглядыванием чего-то. Или кого-то?.. — Не все смотрели «Сумерки». Минхо тоже не смотрел. И что? Это не освобождает от знания мемов. Он прослеживает за взглядом Хенджина и понимает, с кем тот играет в гляделки. Феликс. Это многое объясняет. — Чем не Эдвард, ну? Сияет даже без солнца. Хенджин фыркает от смеха. Хотя бы с одним одногруппником повезло — уже хорошо. Шутки выкупает, в первый день опоздал, во второй прогулял, а на скучных лекциях не отказывается от морского боя. Вкус только сомнительный, но Минхо не осуждает: странность легко спутать с загадочностью, списав на нее все «рэд флаги». Вот у Минхо со вкусом все в порядке. Его холод и неприступность не привлекает, ровно как и несамостоятельность. — Не связывайся с ним, — как можно пафоснее предупреждает Минхо. Хенджин перестает крутить ручку между пальцев и с подозрением прищуривается. Приходится пояснить: — Ну, вампиры опасные, все дела. Пинок под партой не заставляет себя ждать. Лектор призывает к молчанию и начинает вещать что-то на экономическом. Общих предметов так много, что Минхо забывает, что поступил на юриста. Он молча вырывает из тетради лист и рисует разметку для морского боя.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

В столовой компания Чана тоже держится вместе, будто оказаться за разными столами для этих шестерых подобно смерти. Если нет полностью свободных столов, то подходят к любому и просят освободить его. Ну, Чан просит. Ему почему-то никто не возражает — все пересаживаются, как миленькие, без ругани и конфликтов, чуть ли не благодаря за то, что помог осознать, насколько неудобно на этом месте сиделось. Хрен Минхо уступит, если попросят. Не то чтобы ему жалко — просто интересно, что будет, если отказать. Подходящий момент выяснить настает с первыми холодами, в середине семестра. — Ты не мог бы пересесть, пожалуйста? Подняв голову от тарелки, Минхо замечает, что за столом больше никого нет. Серьезно?.. Чан, конечно, пытается быть вежливым и даже улыбаться, но получается какой-то эффект зловещей долины. Милые ямочки на щеках контрастируют с холодным взглядом. Минхо уже открывает рот, чтобы возразить, но, набрав в грудь воздух, столбенеет. Кажется, что легкие вместо кислорода наполнились непонятной угрозой. По затылку неспешно вышагивают мурашки, несмотря на оживленную атмосферу вокруг. Минхо едва не поддается порыву встать, но вовремя спохватывается. В этом ему помогает собственное обещание не идти на поводу у дурацких капризов. — Не мог бы. В чем проблема подставить еще один стул? Я не заразный. Повисает молчание, даже гул столовой становится заметно тише. Минхо оглядывается по сторонам и ловит на себе изумленные взгляды. Нет, серьезно, чего он не знает? Ему явно забыли рассказать правила игры. Первым нарушает молчание Джисон: — Минхо прав. — Он опускает поднос на стол так решительно, что расплескивает кофе. В его корейском есть легкий акцент, но Минхо не понимает какой именно. — Никаких проблем. Джисон пододвигает ближайший свободный стул и садится рядом. Чан продолжает стоять, поджав губы. Минхо испытывает одновременно облегчение и неловкость за то, что осуждающий взгляд достался не ему, но Джисона тот, похоже, не беспокоит. Остальные ждут реакции Чана и садятся только после него. Есть в этом что-то противоестественное… «Вампиров не существует», — напоминает себе Минхо. Никакой ожидаемой радости от победы нет: обед в молчании отбивает аппетит. Минхо не может отделаться от чувства, будто никто не разговаривает, потому что опасаются лишних ушей. Обидно! Минхо действительно не прочь подслушать, о чем эти чудики разговаривают наедине. Наверное, договариваются, во сколько одновременно встанут и пойдут в туалет. Ничего другого, более человеческого в голову не приходит. — Ты еще не начинал презентацию? — спрашивает Минхо у Джисона, раз уж оказался рядом с напарником по докладу. Тот напрягается и бросает на Чана взгляд: не вопросительный, а быстрый, оценивающий реакцию. Забыл о задании? — Которую на прошлой неделе по истории зада… — Я уже все сделал, — заявляет Джисон. В смысле сделал работу за двоих?.. Растерявшись, Минхо хлопает глазами. Получается, зря морально подготавливался к проблемам с неразгорчивым напарником. Окей, возможно, кто-то нормальный из этой компашки все же есть. — Нам же только в следующем месяце сдавать? — уточняет Минхо. Тарелка начинает дрожать. — Там же большой объем, его не просто так на двоих задали… Минхо проверяет догадку, глянув под стол. Джисон перестает трясти ногой и пожимает плечами. — Все нормально. Мне все равно надо было чем-то занять субботу. Минхо кривится, представив вечер заслуженного выходного за домашкой. Сложно придумать что-то менее развлекательное, но не ему возмущать: заниматься скучным докладом все равно не было никакого желания. Раз Джисон принял удар на себя, остается только пожать руку. — Я твой должник! — Его кожа оказывается подозрительно горячей. Значит, точно не вампир. Собственные мысли вызывают улыбку. Вампир. Ха! Бред какой. Джисон улыбается в ответ. Впервые. У Минхо от неожиданности перехватывает дыхание. Он шумно вдыхает и спешит отвести взгляд, пока щеки не потеплели. — У тебя нет случайно температуры?.. Джисон вырывает ладонь и прячет под столом. — Нет, я в порядке. Минхо кажется, что тот в порядке, ровно как и остальные заложники Чана. — Скинешь посмотреть, что получилось? Джисон моргает несколько раз, будто не понимает. — Могу принести на флешке. Теперь Минхо чего-то не догоняет. — Проще же в какао. — У меня нет... Чан перебивает: — Джисон потерял телефон. Если дашь свой контакт, я пришлю тебе файл. Минхо даже не оборачивается на него, просто кивает Джисону. — На флешке так на флешке. Желания продолжать обед в напряженной тишине нет, поэтому Минхо выпивает бульон прямо из тарелки, чтобы поскорее уйти. Чан догоняет его на выходе из столовой. — Без обид? Он не выглядит искренне обеспокоенным. Может, Минхо придирается, но ему абсолютно все эмоции Чана кажутся какими-то наигранными или неуместными. — Без обид. — Возможно, мое поведение показалось странным… — Да? Ты думаешь? Чан не считывает сарказма. — Ну, я рад, что все нормально. Наверное, я кажусь слишком опекающим. Просто эти дети… э-э-э друзья мне как семья, понимаешь? Минхо заторможенно кивает. Ему не нравится оговорка. Звучит так, будто Чан сказал именно то, что хотел сказать. Позже на лекции до Минхо доходит, что все это ему напоминает. Секту! Он находит взглядом затылок Джисона. Надо будет намекнуть подать знак, если вдруг нужна помощь.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Оказывается, Джисон, Чонин и Сынмин умеют вести себя нормально. Минхо выясняет это случайно, наткнувшись на них в супермаркете. Они что-то оживленно обсуждают, а Чонин даже смеется. У Джисона оказывается очень выразительная мимика, особенно когда дует щеки и угрожает кулаком. Сынмин не обращает на это никакого внимания, молча набирая помидоры. Видеть их неполным составом странно. Надо поговорить с Джисоном, пока на горизонте нет Чана. Вместо того, чтобы просто подойти, Минхо поддается соблазну понаблюдать за поведением одногруппников в естественной среде обитания: сначала пытается затеряться среди других покупателей, а затем подкрасться. Нельзя упустить шанс узнать, что те обсуждают, пока никто не слышит! Одно неверное движение может легко спугнуть, поэтому он приближается к ним медленно, боком, делая вид, что ищет нужную зелень. Джисон что-то громко говорит, но Минхо не разбирает ни слова. Слишком увлекшись, он налетает на Сынмина. Чонин одним точным ударом локтя под ребра останавливает льющийся из Джисона поток непонятных шипящих звуков. — О, вы уже и язык свой придумали? — спрашивает Минхо и тут же жалеет: веселье испаряется из воздуха, а Джисон тупит взгляд, будто в чем-то провинился. — Ладно, забудьте. Когда-нибудь я запомню, что с вами лучше не шутить. Чонин запоздало изображает смешок, а Сынмин ищет кого-то глазами — значит, Чан с остальными все же где-то рядом. Надо было сначала все-таки просто поздороваться, но здороваться после совместных пар как-то странно... — Какая-то вечеринка? — кивает Минхо на гору продуктов в общей тележке, чтобы заполнить чем-то неловкую паузу. — Просто на неделю закупились, — отвечает Джисон. — Вы живете вместе, что ли? На его лице мелькает непонятное выражение, которое можно было бы принять за панику. Когда Сынмин и Чонин вместе отвечают за него, их голоса сливаются в один: — Нет. — А что в этом такого? Джисон теребит несчастную молнию на куртке. «Ахренеть, походу реально еще и живут вместе. Ну точно секта!» — думает Минхо, но вслух говорит другое: — Да ничего, это вообще не мое дело. Просто хочется получше узнать вас, мы же как-никак одногруппники. — Судя по читающемуся в прищуре недоверии, убедить не получается. Плевать. Раз смол-ток закончен, можно перейти к главному: — Джисон, можно тебя на минутку? Есть несколько вопросов по поводу завтрашнего доклада. Сынмин качает головой, но Джисон бросает: — Да, конечно. Первым делом, отведя в сторону, Минхо сует ему в руки старый телефон. Таскал его с собой целый месяц, никак не подворачивался удачный момент незаметно передать. Все это время Минхо наблюдал за Джисоном и убедился, что своего у него действительно нет. — Это что? — Спрячь. Джисон не двигается, поэтому Минхо приходится подтолкнуть руку к карману. Температура его кожи снова настораживает. Пора, видимо, привыкать к тому, что Джисон просто горячий парень. Или все же какой-нибудь оборотень?.. Это бы объяснило щенячий взгляд. — Я не могу принять. — Можешь. Будем на связи. — Не будем. Там же нет симки? Минхо делает глубокий вдох. Это что еще значит? Чан еще и документы забрал?.. Или очередной запрет для усугубления изоляции? — Хорошо, переиграем. Я оформлю электронную симкарту на себя, а завтра перед докладом передам тебе телефон. — Опомнившись, Минхо добавляет: — Если ты, конечно, вообще хочешь быть на связи. Джисон заглядывает в глаза так, будто пытается там что-то высмотреть. Минхо пошире их раскрывает, чтобы лучше было видно: ему скрывать нечего. Это вызывает у Джисона широкую улыбку. Не часто такую увидишь, с деснами. Мило. Впечатленный, Минхо не сразу понимает, что к нему обращаются: — Зачем тебе это? Вообще-то да, зачем? Он пожимает плечами. — Да просто с тобой как будто по-другому и не поговоришь. — А тебе бы этого хотелось? Вопрос как будто с подвохом, но Минхо решает ответить на него честно, не задумываясь: — Да. Джисон отводит взгляд. Смотрит куда угодно, только не на Минхо. Это разочаровывает. — Тогда ладно, попробуем. Спасибо за... э-э-э... спасибо, в общем, да. Это все вопросы про доклад? — Минхо кивает. — Тогда до завтра! Черт! Надо было потянуть время, пока Чана нет. Минхо смотрит в спину удаляющегося Джисона со смешанными чувствами. Сердце тянет от тоски, когда тот возвращается к остальным и встает на прежнее место, будто никуда и не уходил. Это правда, что Минхо хочет лучше узнать Джисона, но на самом деле ему хочется большего: завоевать доверие, стать тем человеком, к которому тот сможет обратиться в случае, если понадобится помощь. Надо выяснить, что происходит, и понять, хочет ли Джисон вообще сбежать от влияния Чана. Смущает только одно: помощь, возможно, нужна всем, а волнует Минхо только Джисон.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

leeminho как я у тебя записан? 23:12 hanjisung с чего ты решил, что как-то необычно? 2:31 leeminho ну, вряд ли ты хочешь, чтобы чан все понял, если увидит 2:45 hanjisung ты недооцениваешь догадливость чана 2:47 leeminho значит, просто по имени? 2:47 hanjisung это важно? 2:47 leeminho может, я хочу парные ники 2:48 hanjisung не получится ты записан максимально безлично 2:48 leeminho это как? 2:48 hanjisung человек 2:48 leeminho человек? 2:50 hanjisung да 2:50 leeminho мне нравится 2:50 hanjisung ты странный 2:50 leeminho переименовал 2:51 hanjisung ??? 2:51 leeminho поздравляю, теперь ты инопланетянин leeminho все нормально? джисон, я тебя чем-то обидел? 3:05 hanjisung мне не нравится 3:05 leeminho почему 3:05 hanjisung это подчеркивает, что я странный и никогда не смогу стать нормальным, как все 3:07 leeminho зачем тебе становиться каким-то другим? ты это ты 3:07 leeminho ладно, я переименую, только перестань дуться хомяк тебя устроит? 3:15 hanjisung нет 3:15 leeminho может, просто скажешь, как тебе нравится, чтобы я тебя называл? 3:15 leeminho что ты там так долго печатал? 3:25 hanjisung не важно называй, как хочешь 3:25 leeminho возможно, ты не заметил, но я уже пытался 3:26 hanjisung не думал, что ты из тех, кто легко сдается 3:26 leeminho ты обо мне думал? 3:26 hanjisung я уже жалею, что ввязался во все это 3:27 leeminho ладно, я сам придумал, как тебя обозвать 3:27 hanjisung ну и? 3:28 leeminho не скажу 3:28 hanjisung почему? 3:28 leeminho вдруг тебе снова не понравится, а я уже устал думать 3:28 hanjisung ты такой противный 3:28 leeminho это плата за доступ в интернет 3:29 hanjisung как-то слишком дорого для возможности говорить с тем, кто тебя достает 3:29 leeminho тебе же нравится иначе бы ты не отвечал в три утра 3:29 hanjisung просто в другое время палевно 3:29 leeminho только не говори, что прячешься с телефоном под одеялом, чтобы чатиться со мной 3:30 hanjisung хорошо, я не буду это говорить 3:31 leeminho [фото] 3:31 hanjisung у тебя есть кот? 3:31 leeminho целых три 3:32

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

На перемене огромная аудитория с поднимающимися к потолку рядами шумит, как пчелиный улей, так, что даже режим шумоподавления не спасает. Отступившись от попытки вздремнуть, Минхо захлопывает футляр наушников и трет уставшие глаза. На экране высвечивается уведомление: hanjisung Минхо 11:12 Сообщение в нетипичное время настораживает. Взгляд на автомате находит компанию Чана, расположившуюся на своем привычном месте у выхода. Джисона среди своих нет, и означать это может только одно… Минхо непозволительно долго печатает «что случилось?», не попадая по буквам. Над правым ухом раздается довольное: — Мило.  Вздрогнув, Минхо оборачивается: лицо Джисона оказывается слишком близко. Он так тянется вперед, что практически лежит на столике от кресла выше. Когда Джисон облизывает губы в попытке спрятать улыбку, становится сложнее поддерживать зрительный контакт. — Что ты здесь делаешь?  — Уже ничего.  Минхо с приоткрытым ртом наблюдает, как Джисон, напевая себе под нос, чуть ли не вприпрыжку спускается к своему месту.  И что это было? Он не должен быть таким бодрым! До Минхо запоздало доходит: Джисон подсмотрел, как записан! Это фиаско.   leeminho я переименовал тебя в какашку 11:17 hanjisung Хани-какашка? звучит не так уж и обидно 1:30

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

По переписке складывается впечатление, что у Джисона в голове радиоприемник, улавливающий сигналы из космоса и заставляющий часами вещать в ущерб сну на, казалось бы, несвязанные между собой темы: про магнитные поля, поведение птиц, высшую математику, интересные факты о жуках и теорию музыки. О чем угодно, только не о себе.  Как вывести разговор на странные отношения с Чаном и остальными?.. Минхо пялится на переписку перед началом занятий, пытаясь придумать подходящий вопрос, когда староста привлекает внимание хлопком в ладони. Ким Хенук пугает иногда не меньше Чана. Только не темной аурой, а перепадами настроения и любовью перенимать манеры любимых персонажей из аниме, которых меняет, как перчатки. Его милая улыбочка не предвещает ничего хорошего.  — Ребятушки-и-и! — растягивает Хенук томным голосом и дожидается, пока все поднимут головы. Это что-то новенькое. Хенджин шепчет на ухо «Может, это этот… как его… из Клинка?». Минхо пожимает плечами: не смотрел. — Я планирую сегодня бронировать номера для следующих выходных. Есть пожелания?  Так вот что на днях назойливо обсуждали в групповом чате, когда Минхо играл в судоку. Он без угрызения совести скипал мешающие уведомления. Кажется, обсуждалось что-то про горнолыжный курорт Пхенчхана. — А причем здесь мы? — спрашивает Чан, уставившись на протянутые блокнот и ручку.  — Это касается всех! — Но я уже говорил, что мы туда не хотим.  Минхо тоже не хочет. Но если Джисон поедет, то поводы для жалоб отпадают. Вдруг получится пообщаться в неформальной обстановке?.. — Вы так и не предложили альтернативу, — напоминает Ким Хенук, склонив голову. — Есть другие предложения?  — Нет. — Чан скрещивает руки на груди. — Мы вообще никуда не хотим. — Ну вот! Значит, едем в Пхенчхан, пока действует акция для студентов.  — А что, без нас никак? Улыбка исчезает с лица Ким Хенука. Он поправляет очки и, судя по сухой интонации, уже не первый раз повторяет:  — Нас всего десять. Если вы отвалитесь, то никто никуда не поедет! — Это не наша проблема.  Хенук нависает над сидящим Чаном, будто у него в запасе есть еще парочка жизней — зарабатывает тем самым очки в глазах Минхо. Больше не хочется хихикать с Хенджином над его странными привычками… — Слушайте, я все прекрасно понимаю. Мне бы тоже, если честно, это все не всралось, но нам вместе учиться еще четыре года! Надо как-то узнать друг друга получше, сблизиться. — Улыбка возвращается, как и игривая интонация: — Тимби-и-илди-и-инг!  Чан кривится от высоких нот. Желание хихикать над странными привычками Хенука возвращается. — Это дорого! — возражает Чан. — Нужна специальная экипировка, одежда, сноуборды… — Я знаю место, где аренда стоит копейки.  — Ну, на самом деле, звучит, как классная идея, — осторожно подмечает Феликс.  — Я тоже хочу в Пхенчхан! — подхватывает Джисон.  У Минхо в груди теплеет то ли от его голоса, то ли от зарождающейся надежды на совместные выходные.  — А есть номера с большой вместимостью? — спрашивает Чанбин. — По шесть или хотя бы по трое. Чан оборачивается на друзей с поджатыми губами и дома-поговорим-взглядом. Минхо удивлен, как легко они игнорируют его очевидное раздражение.  — Ну вот, другой разговор! — кивает Ким Хенук, делая пометки в своем блокноте. — Я узнаю. Есть еще пожелания?  Минхо тянет руку.  — Я хочу одноместный номер. — Э, а как же просмотр фильмов всю ночь? — Хенджин колет локтем бок.  Минхо отмахивается:  — Я готов доплатить за возможность уйти спать в любой момент, когда захочу. — Какой же ты дед… — Посмотрим, как ты заговоришь, когда я тебя уделаю на склоне! Преподаватель по праву заходит в класс и, сам того не замечая, ставит точку в обсуждении. Всю пару Минхо думает только о следующих выходных, хоть совместный отдых и кажется чем-то нереальным, за гранью фантастики. Даже если Чан согласится, то наверняка запрется вместе с остальными в номере. Скорее метеорит упадет, чем эти шестеро социализируются. Но если вдруг метеорит действительно упадет, Минхо не упустит шанс вытянуть Джисона на киновечер или покататься на сноубордах…

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Они едут в Пхенчхан. Минхо не верит в это до последнего, вплоть до момента, пока группа в составе десяти человек не собирается у автобуса — ждет какого-то подвоха. Даже когда выбирает сноуборд уже на территории горнолыжного курорта, все еще сомневается в реальности происходящего. На расстоянии нескольких шагов Джисон, уже определившийся с доской, зевает и трет отпечаток сна на щеке. Кажется, его факт состоявшейся поездки не так уж сильно впечатляет. Только когда Минхо оказывается в своем номере и смотрит на снежный вид из окна, до него доходит: это правда. Через полчаса они с одногруппниками встречаются на трассе для новичков, чтобы успеть покататься, пока не стемнело. Фантастика! Минхо принимает зачем-то душ, будто не собирается вспотеть сразу, как только встанет на доску, и чуть было не надевает лучшую из трех взятых с собой футболок. Зачем? Все равно никто не увидит под курткой. Лучше приберечь на случай, если Джисон все-таки заглянет в гости. Минхо падает на заправленную кровать и ждет, пока за ним зайдет Хенджин, как обещал. hanjisung ты видел, что в холодильнике есть кола? 14:32 leeminho ты же в курсе, что она стоит, как крыло самолета? 14:35 hanjisung где ты был блин раньше 14:35 leeminho хыхыхы а ты чего онлайн? 14:36 hanjisung чан в душе, чанбин ушел за кофе [фото] 14:37 leeminho видел это, конечно, сильно не думал, что возможно найти сноуборд с человеком-пауком не в детском отделе 14:37 hanjisung с кем? 14:37 leeminho не понял вопроса 14:37 hanjisung это типа какой-то новый вид? не хомо сапиенс? 14:38 leeminho [смеющийся стикер] 14:38 hanjisung ты не ответил на вопрос 14:38 leeminho стоп ты серьезно? это чуть ли не самый популярный супергерой ты не смотрел и не читал ничего про человека-паука? как это вообще возможно? это все равно, что детство без наруто 14:40 hanjisung естественно я ел лапшу с наруто 14:40 leeminho какая лапша ты не смотрел наруто? 14:41 hanjisung не понимаю, о чем ты 14:41 leeminho да ты прикалываешься! теперь мы просто обязаны устроить марафон наруто вместе 14:41 hanjisung я бы хотел 14:42 leeminho ты можешь прийти ко мне в любой момент 14:42 hanjisung не могу 14:42 leeminho это из-за чана? 14:42 hanjisung не только все сложно 14:42 leeminho я чего-то не знаю? вы встречаетесь? 14:43 hanjisung фу, нет 14:43 leeminho тебе так неприятна мысль о том, чтобы встречаться с чаном или с парнем? 14:43 hanjisung почему ты спрашиваешь? это же вроде как противоестественно для человеческой природы 14:43 leeminho звучит гомофобно надеюсь, я ошибаюсь но в любом случае, если ты вдруг гомофоб, это не значит, что все такие 14:43 hanjisung то есть тебе нравятся парни? 14:43 leeminho да 14:43 Молчание заставляет пожалеть о сказанном. Может, не стоило так прямо… Надо было сначала разузнать об отношении. leeminho тебя это смущает? 14:47 Джисон не отвечает. Минхо порывается попросить никому не рассказывать, но одергивает себя. Кому Джисон расскажет? Все равно за пределы их компании информация никуда не уйдет. Минхо перечитывает переписку более критичным взглядом и понимает, что его предложение прийти в номер можно трактовать за подкат. Может, Джисон напридумывал себе всякого и… А это точно не подкат? Минхо не уверен. Минхо задерживает дыхание, когда Джисон начинает что-то печатать. hanjisung Не пиши мне больше. 14:50 Минхо зажмуривается. Ожог в груди совершенно точно не настоящий — не должно быть так больно. «Тебя напугала моя ориентация?» Палец слишком долго висит в воздухе перед отправкой. Потерянные секунды стоят дорого: сообщение так и остается не отправленным. Пользователь заблокировал. Минхо откладывает телефон от себя подальше и смотрит в потолок. Люстра висит прямо над головой. Было бы славно, если бы… Нет, не славно. И тем не менее, Минхо не сдвигается с места — мышцы не слушаются. Сам виноват. Привык к толерантности близких и расслабился. Не надо было открываться какому-то мутному типу из секты! Минхо лежит без движения так долго, как только может: пока кто-то не стучит в дверь. — Ты готов проиграть? Хенджин. Минхо рвано выдыхает, вспомнив, где находится. Надо идти, да. Его ждет искусственный снег, промокшая одежда и угроза перелома. — Я уже проиграл, — тихо отвечает Минхо, но все же поднимается. Он собирается на автопилоте, а доску не забывает только благодаря Хенджину. К моменту, когда немного отходит от шока, Минхо обнаруживает себя в очереди рядом с Хенуком и Шинхе, единственной одногруппницей. Прерывать болтовню Хенджина глупым вопросом не хочется. Путем осмотра местности, Минхо приходит к выводу: кажется, прослушал момент, что придется подниматься на подъемнике… Кабинки крытые — это хорошо. Но это не отменяет того факта, что они поднимаются высоко над землей! — А разве мы не учимся сначала стоять на доске внизу? — спрашивает Минхо. — Инструктор же сказал подняться хотя бы на первый уровень. Инструктор? Минхо пропустил больше, чем думал. Ну, преодолевать страх высоты сейчас точно не готов… — Кажется, забыл телефон в номере, — врет Минхо. — Езжайте без меня, я вас догоню. Не догонит. Он останавливается на выходе, обнаружив, что не помнит, откуда пришел. Ряд одинаковых домиков смущает. Минхо снимает перчатки и достает телефон. Интернет не ловит, а пальцы мерзнут. Пока ищет фотку карты комплекса в чате, успевают уехать еще две кабинки. Пустые. Естественно, стоило только Минхо отстоять очередь, как подъемник оказался никому не нужен! Стилизованная карта оказывается очень симпатичной, но не понятной. Минхо уже собирается двинуться вслепую, когда слышит свое имя. Он открывает рот, чтобы оправдаться, почему не составит компанию для подъема, но слова застревают в горле. К нему, размахивая руками, бежит Джисон. — Минхо-о-о! Беги! Что происходит?.. Минхо ищет источник опасности, ожидая увидеть по меньший мере лавину, но все оказывается куда хуже. Чан. Его красная куртка легко узнается даже вдалеке и позволяет оценить, насколько быстро сокращается расстояние между ним и Джисоном. Догадка осеняет Минхо: Чан мог отобрать телефон. Если последнее сообщение на самом деле было от него… Надежда отдается в груди ноющей болью. Похоже, место ожога не потеряло чувствительность. Минхо оборачивается убедиться, что следующий подъемник близко. На контрасте с Чаном кусок пластика и железа выглядит не таким уж и пугающим. Джисон запинается в последний момент, влетая в Минхо, но тот твердо стоит на ногах и не дает упасть. — Быстрее! — просит Джисон из последних сил, задыхаясь. — Никакой спешки! — напоминает работник подъемника, но все же помогает разместить сноуборд в специальном отсеке снаружи. Он ворчит себе под нос: — Вам бы следующего дождаться… Джисон залезает первым. Минхо приходится поднять ногу повыше, чтобы залезть. Когда он оборачивается закрыть дверь, Чан уже стоит на площадке и провожает неморгающим взглядом. На лице читается решимость догнать и подпрыгнуть. «Бред! — внушает себе Минхо. — Просто фантазия разыгралась». Чану приходится отвлечься на отчитывающего работника. Минхо выдыхает и заваливается на место напротив Джисона. Не думал, что будет когда-нибудь испытывать облегчение от посадки в штуку, отдаляющую его от земли… Хочется спросить Джисона, что это, черт возьми, было, но тот опережает, тяжело дыша: — Кажется, мы остановились на том, что тебе нравятся парни. Может, Минхо чего-то не понимает, но это как будто не то, с чего стоит начинать диалог. Вряд ли Джисон отдает себе отчет в том, как его поведение выглядит со стороны, не замечает, как соприкасаются их колени. Минхо вот прекрасно замечает, и поэтому боится надумать что-то, чего нет. — Это проблема? — спрашивает он. — Нет, никакой проблемы. Наоборот… — Джисон замолкает. Его взгляд становится скользким, практически неуловимым. Что наоборот? — Стоп, ты… — Прости! — перебивает Джисон, взмахнув руками. Движения резкие, неловкие — легко могут прилететь в глаз. — Не заметил, что Чан вышел из душа, и спалился. Он забрал телефон. Поддавшись вперед, Джисон смотрит исподлобья то ли с опаской, то ли с надеждой. Минхо шумно выдыхает. Окей, нет так нет. Он не будет заходить за красную линию. — Почему он решил, что у него есть право забирать твой телефон? Дышать становится тяжелее: молчание вытягивает из кабины воздух не хуже вакуума. У Минхо закрадывается плохое предчувствие, глядя на то, как безжалостно Джисон грызет губу. А получится ли не переходить красную линию, если она начерчена кругом вокруг?.. — Ты не хочешь мне ничего сказать? Джисон вскидывает голову. На истерзанных губах появляется слабая улыбка. — Вид красивый! Минхо рефлекторно прослеживает за его взглядом и вспоминает, где находится. Последний раз, когда смотрел в окно, земля была близко. Заснеженные макушки деревьев должны, наверное, вызывать какую-то другую реакцию, но у Минхо вырывается только мученический стон. Это не то, что рассчитывал услышать. — Тебе не нравится? — Нет! — отвечает Минхо более резко, чем планировал. — Прости. — Боишься? — Нет. — Но ты боишься. Легчайшее покачивание кабины отдается щекоткой в животе. Минхо с трудом сглатывает, пытаясь найти такой угол обзора, чтобы было не видно пейзаж за окном. У Джисона носки стоп развернуты друг к другу. Мило. — Прости, что затащил тебя сюда… Минхо морщится. Вот только чувства вины еще не хватало! — Все нормально. Я же все равно должен был как-то подняться к остальным. Уж лучше вместе. — Я могу сделать что-то для тебя? — спрашивает Джисон. Его никто за язык не тянул. — Вообще-то можешь. — Минхо выдерживает паузу. Джисон поддается вперед, показывая всем своим видом, что внимательно слушает. Попытка не пытка. — Расскажи правду! Ты состоишь в секте? Глаза Джисона округляются. Мгновение он выглядит сбитым с толку, а потом разражается хохотом и откидывается назад. Подъемник начинает шатать. Минхо зажмуривается, задержав дыхание. Попытка все же оказывается пыткой. Тот, кто придумывал пословицы, ни черта не смыслит в жизни! — Ой, прости, — замечает последствия своего веселья Джисон. — Тебе станет легче, если я возьму тебя за руку? Минхо заинтересованно приоткрывает глаз. — И что это значит? Хочешь? — Дай сюда уже свою руку! Он тянется вперед, требовательно перебирая пальцами. Когда Джисон поддается навстречу всем телом, их лица оказываются так близко, как никогда прежде. Можно рассмотреть цвет глаз, подсвеченный солнечным светом. Если бы Минхо не знал, что такого не бывает, то решил бы, что у Джисона на радужке есть точечные вкрапления настоящего золота. В кабине подъемника достаточно холодно, но рука служит неплохой грелкой. — Закрой глаза, — приказывает Джисон. — Представь, что мы не здесь. Трудно забыть про метры пустоты под ногами. — А где? — Ну… где-то в другом месте. Например, в номере. Минхо встряхивает головой, желая прогнать возникшие образы: ни одной приличной мысли. — Раз мы в номере, то переключи, пожалуйста, кондиционер на теплый режим, — шутит он, чтобы разрядить обстановку. Джисон хмыкает. — Не включу. Может, я не хочу ни с кем делить обязанности твоего личного обогревателя? Минхо распахивает глаза. — Нет-нет-нет, не открывай! — Бравада Джисона куда-то испаряется. Мягкая ладонь накрывает глаза всего на несколько мгновений, но оставляет после себя горящий след. Неужели отсутствие зрения так быстро обостряет все чувства?.. У Минхо никак не получается расслабить лоб и заставить брови спуститься на привычное место. Он послушно держит глаза закрытыми вопреки соблазну вернуть возможность прильнуть к ладони. Что ж, он вынужден признать: метод Джисона работает. И правда становится почти плевать на количество метров до земли. — Мы в номере, — напоминает Минхо. — Что дальше? Он замечает, что водит пальцем по запястью Джисона только по донесшемуся рваному выдоху. — Ладно, давай лучше переместимся в фойе, — ни с того ни с сего предлагает Джисон. Тоже не может придумать приличный сценарий?.. — Не хочу, там администратор. Уже чувствую его осуждающий взгляд… — Но мы ничего такого не делаем. — В его голосе нет уверенности. — А жаль… Минхо весь сжимается в ожидании реакции, но ее не следует. Молчание длится так долго, что приходится подсмотреть, точно ли все в порядке. Страшно увидеть разочарование или отвращение, но Джисон лишь поднимает завороженный взгляд от губ. — Минхо! Спешно зажмурившись, Минхо жалуется: — Как-то ты неважно справляешься с обязанностями обогревателя! У меня щеки замерзли. Он напоминает себе, что нужно продолжать дышать. Это всего лишь намек. Если Джисон ищет сближения, то воспользуется предоставленной возможностью. Если не заинтересован, то просто отшутится. А вдруг Минхо все неправильно понял?.. Ладонь Джисона выскальзывает из рук — сердце пропускает удар. Обе ладони обхватывают лицо — сердце продолжает биться. — Так лучше? — спрашивает Джисон дрожащим голосом. Живот тянет от предвкушения. Минхо заставляет себя соскрести остатки смелости, чтобы озвучить: — Теперь холодно губам. Минхо замирает в ожидании. Не дышит, не думает и, по ощущениям, даже не существует долгие мгновения, пока к губам не прислоняются чужие. Волна жара захватывает сразу все тело до кончиков пальцев, а волнение в животе напоминает то, что возникает при падении. Минхо ненавидит это чувство! Но в этот раз оно на удивление приятное, дарящее надежду, что не разобьется, а в последний момент взлетит ввысь. Все это провоцирует лишь одно робкое касание губ друг к другу. Джисон замирает, будто не знает, что делать дальше, поэтому Минхо берет инициативу на себя, меняет напор и выцеловывает признания, пока чужой нос не утыкается ему в щеку. — Кажется, теперь мне нехорошо, — признается Джисон. — Голова кружится. — Непорядок. Исправим… Минхо хлопает по бедру, особо ни на что не надеясь, но Джисон не думает ни секунды. Испуг от толчка кабины теряется в море эндорфинов. Второй поцелуй с Джисоном на коленях заставляет потерять чувство времени и пространства. Голова начинает кружиться уже и у Минхо. Такой себе из него помогатор… Хочется верить, что хотя бы забрал проблему у Джисона. Верхняя одежда очень удачно скрывает возбуждение, а скользящая ткань штанов подкидывает уважительную причину крепче прижать к себе Джисона за талию. Минхо отрывается узнать: — Лучше? Рот Джисона приоткрыт, а взгляд затуманен. Не слышит. — Хани? — Он утыкается в шею и ластится, словно кот от кошачей мяты. Щекотно. Минхо смеется, не понимая, что происходит. — Прием! Земля вызывает Хани! Это срабатывает: Джисон напрягается. — Я случайно не пахну как-то необычно? Вопрос кажется странным, но не настолько, чтобы упустить возможность зарыться в волосы носом и сделать глубокий вдох. Судя по тому, как Джисон нетерпеливо ерзает и подставляет шею, ему это нравится. — Да нет, вроде ничем. Не парься! Минхо принимает приглашение покрыть каждый сантиметр шеи поцелуями. Джисон так выгибается навстречу языку, что, если бы не поддержка, то точно бы навернулся. Это немного пугает. Минхо себе так не доверяет, как Джисон его бицепсам! Полустон накаляет обстановку. Минхо не успевает прочувствовать гордость за то, что смог извлечь подобный звук: Джисон вырывается и отсаживается в противоположный угол. Смена настроения окатывает, как холодной водой. — Я что-то сделал не так? Тебе неприятно? — Слишком приятно. — Тогда в чем проблема? — Я немного не в себе. Мне надо остыть. Джисон запускает пальцы в волосы, прикрыв глаза. Минхо тоже надо остыть. В его планы не входило никаких лишних телодвижений в кабине чертового подъемника, раскачивающегося от любого дуновения ветерка. Без объятий становится холодно. Минхо рассматривает ссутулившуюся фигуру, пытаясь переварить факт стремительного сближения. Теперь точно ясно: Джисон не гомофоб. Если это, конечно, не попытка втереться в доверие, чтобы втянуть в какую-то нехорошую историю. Судя по реакции на прямой вопрос, вряд ли секта существует. Правда, люди не всегда понимают, во что ввязались, а Минхо не хочет идти на дно за компанию… Джисон замечает взгляд и пытается ободряюще улыбнуться. Минхо чувствует укол вины. Хорошо, допустим, чувства искренни, и никакой секты не существует. Что дальше? Кажется, Чан не очень-то рад их общению. Вряд ли что-то получится, пока Джисон находится под его влиянием... Из мыслей вырывает: — Тебе пора. Слишком успешное игнорирование вида за окном приводит к тому, что Минхо чуть не пропускает остановку. Он подрывается, чтобы поскорее выйти. Наконец-то! — Мне? — запоздало доходит. — А как же ты? — У меня же доска дома осталась. Логично, но без предупреждения Минхо оказывается совершенно не готов к прощанию — еще не протрезвел от чувств. Кроме того, в голосе и поведении Джисона что-то настораживает. — Но ты сразу вернешься? — Не уверен. Ноги чуть было не подгибаются. — Я тебя чем-то обидел? — Нет! — Джисон прикусывает губу, будто сомневается, стоит ли говорить: — Просто живот болит, мне надо прилечь. Минхо замечает, что кожа его лба подозрительно блестит, а руки прикрывают живот. Как пропустил?.. — Повеселись за меня! — Джисон подгоняет жестом. Земля манит, соблазняя поскорее выйти и никогда больше не возвращаться. Минхо переводит взгляд на приветливого работника за окном, затем снова на бледного Джисона. Одна только мысль оставить его одного в таком состоянии отзывается подташниванием. Минхо садится обратно. — Ты чего?.. — Передумал. — Тогда тебе лучше спуститься на сноуборде. — Я не оставлю тебя одного! Нос Джисона подозрительно хлюпает. Лишь бы окончательно не расклеился: Минхо не знает, как реагировать на слезы малознакомых людей. Близких хотя бы можно попробовать рассмешить. — Эй, все нормально. Ты же мне помог? Теперь моя очередь. Растерянный работник возвращает на место сноуборд, который успел достать. Минхо справится со страхом сам, не маленький. Когда рядом кому-то плохо, нет другого выбора, кроме как быть сильным. Его больше напрягает вид Джисона, которого дискомфорт беспокоит явно больше, чем тот пытается показать. Минхо убеждается, что принял правильное решение, когда Джисон кривится и съезжает на сидении ниже. Это уже не похоже на обычную боль. — Настолько плохо? — Ничего, сейчас станет полегче. Джисон избегает взгляда, явно чего-то смущаясь. Но смущаться нечему: всем иногда бывает плохо. Минхо хмурится, когда слышит тяжелое дыхание. Никогда не был свидетелем чего-то похожего, поэтому не знает, как реагировать. Он подсаживается ближе и обхватывает лицо Джисона. — Что с тобой? Зрительный контакт провоцирует у Джисона стон, не похожий на болезненный. — Какой же ты красивый… Шея Минхо вспыхивает от млеющей интонации. Это не то, что он ожидал услышать. Минхо не придумывает ничего лучше, кроме как проигнорировать. — Это какой-то приступ? — Приходится наступить себе на гордость, чтобы предложить: — Позвонить Чану? — Нет! Только не это. — Почему? — Потому что я сам виноват в том, что произошло. Если бы остался с ним… — членораздельная речь сливается в стенания. Минхо стискивает зубы. Неприятно проигрывать Чану. — С тобой уже такое случалось? — Слабый кивок. — Есть лекарство? — Ну… у Чана есть кое-какое, что могло бы помочь, но сейчас уже поздно. Остается только перетерпеть, пока не закончится… Спуск проходит в метаниях, стонах и попытках найти положение, которое облегчит состояние. Минхо не возражает, когда чужая голова ложится на плечо. Рука затекает гладить, но Джисон продолжает бодаться, требуя еще. — Прости, так тупо с телефоном вышло, — в очередной раз начинает Джисон в каком-то полубреду. — Надеюсь, Чан с ним ничего не сделает. — А может?.. Чан когда-нибудь направлял на тебя агрессию? Он качает головой. — Чан хороший. Минхо сомневается, вспомнив убийственный взгляд, которым Чан провожал подъемник. Какого черта не дал Джисону лекарство с собой? Наверняка, чтобы держать на короткой цепи. Это бы объяснило, откуда у него власть. Манипулятор хренов!

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Когда нога ступает на твердую землю, Минхо на радостях чуть было не забывает дурацкую доску, а Джисон падает в ближайший сугроб. — В душе остудишься. — Минхо вытягивает его за руку и позволяет опереться на себя во время ходьбы, не до конца понимая, прикидывается тот или нет. Если Джисон серьезен, то все очень плохо. Если прикалывается, то какого хрена?! Запас нервных клеток не бесконечный. Джисон липнет не хуже репейника. Минхо не сразу замечает, что его обнюхивают. От него чем-то пахнет?.. — Что ты делаешь? — Просто нос чешется. — У тебя есть свободная рука. — Надувшись, Джисон пытается пойти самостоятельно. — Ладно, чеши об меня… Если бы Минхо не знал, что Джисону плохо, то решил бы, что в паузах между приступами ему очень даже хорошо. К счастью, в отеле он берет себя в руки. К несчастью, от внимания администратора это не спасает: — У вас все в порядке? — Да! — Джисон запинается, чуть не потащив за собой. Можно подумать, что пьян. — Спасибо за беспокойство, все в полном порядке. — Может, лучше в медпункт? — Нет-нет-нет, ни в коем случае. Мне надо просто немного отдохнуть, и все пройдет! В следующее же мгновение Джисон тормозит. — Ну, чего? — спрашивает Минхо. — Забыл, что мне туда нельзя. — В чем проблема? — Это м-м-м... заразно. Минхо скептично выгибает бровь. Джисон стискивает зубы, когда новый спазм сгибает пополам. Если бы не выглядел так изнуренно, то можно было бы попробовать допытаться. Наверняка просто не хочет признавать, что рассчитывает отлежаться в месте, где нет Чана — единственное логичное объяснение, раз не хочет звонить ему. — Значит, идем ко мне. Что-то мешает идти. Минхо чувствует давление в районе ягодицы даже сквозь слой верхней одежды. Он опускает взгляд. — Джисон, ты не мог бы, пожалуйста, убрать руку? Джисон одергивает ладонь, покраснев до кончиков ушей. Невольно возникают подозрения, а не коварный ли это план по проникновению в номер Минхо?.. Нет, серьезно, боль в животе не должна выглядеть, как недотрах. Зря на что-то рассчитывает: презервативов с собой нет. Догадка не оправдывается. Стоит оказаться наедине, как Джисон стекает по двери к порогу. Приступ заставляет его кулаки сжаться до побелевших костяшек, а сердце Минхо — от вины. Он помогает Джисону стянуть куртку, пока не случился тепловой удар с его-то повышенной температурой тела, а затем включает свет в ванной. — Левое полотенце мое, — предупреждает Минхо. — Могу я тебя кое о чем попросить? — спрашивает Джисон, умоляюще глядя снизу вверх. Нездоровый румянец на щеках и приоткрытый рот уводят мысли не туда. — Пожалуйста. Он сидит в позе со сведенными вместе коленями и смотрящими в разные стороны стопами. Минхо возводит взгляд к потолку, чтобы лучше воспринимать информацию. Кажется, недотрах здесь только у него. Иначе нельзя объяснить, почему во всем мерещится сексуальный подтекст. Джисону плохо! Надо как следует позаботиться о нем, а не пялиться. — Какое?.. — Принеси, пожалуйста, мои вещи сюда. — Без проблем. — И еще кое-что. — Джисон зачем-то делает голос таким, будто хочет победить в конкурсе эгье. — Я могу взять твою одежду? Минхо приходится прочистить горло, чтобы звучать строго, а не жалобно: — Бери, что хочешь! Только больше не разговаривай со мной... так. Номер оказывается заперт, поэтому Минхо стучится во второй в надежде, что остальные еще не ушли. Дверь открывает Сынмин. — Чего тебе? — У вас есть ключ от номера Джисона, Чана и Чанбина? — Нет. Минхо успевает подставить ногу в последний момент, чтобы дверь не захлопнулась. — Джисон попросил принести кое-что оттуда. — А что с ним? Прищур выдает подозрение Сынмина. Минхо впервые видит на его лице какие-либо эмоции. — Ему нехорошо. — В каком плане? — Тебе виднее, что за приступы с ним периодически случаются. Это не похоже на обычную боль. — Оу, — во взгляде Сынмина появляется понимание. — И где он? — Отдыхает у меня. Сказал, что ему пока сюда нельзя. — Если Джисон у тебя, то почему не дал свой ключ? Минхо чувствует себя, как на допросе. — Наверное, забыл его в номере, когда убегал от Чана. Он ожидает увидеть что-то хотя бы отдаленно похожее на удивление, но Сынмин только тяжело вздыхает и исчезает за дверью. Джисон что, каждый день сбегает, или что? — Течка? — доносится голос Чонина. — Серьезно?! Не-е-ет… — Тш-ш-ш! Это про Джисона? Но из него вроде ничего не течет. Срань какая-то. Вопросов возникает много, но что-то Минхо подсказывает, что лучше их пока держать при себе, если хочет добиться желаемого. Сынмин не дает ключ в руки, а сам открывает соседний номер: видимо, бдит, чтобы ничего лишнего не исчезло. Света из коридора оказывается достаточно, чтобы рассмотреть номер в сумерках. В глаза бросается маленький размер кроватей на контрасте с его полуторкой. У Джисона самое лучшее место у окна — подозрительно хорошее для вечно сбегающего бунтаря. — Только не ведись на его приставания, — просит Сынмин. — Если станет совсем невыносимо, то, так и быть, можешь пересидеть у нас. Но только если других вариантов не будет! Приставания? Значит Минхо не показалось, что Джисон ведет себя странно. Ну, страннее обычного. А что если приступ получил название из-за схожести с течкой животных? Самой течки у людей, естественно, быть не может, но наверняка бывают какие-то отклонения влечения. Надо будет расспросить Джисона, как только придет в себя. — А вы разве кататься не собираетесь? — Белый снег навевает тоску. — Вам по душе грязный? — шутит Минхо, но Сынмин не улыбается. — Желтый?.. — Типа того. Простынь тоже возьми, пригодится. — Но зачем… — договорить не успевает: в дверном проеме возникает Чан. На фоне света из коридора его темный силуэт выглядит угрожающе. Присутствие свидетеля дарит мнимое чувство безопасности, хотя Сынмин скорее поможет Чану избавиться от трупа, чем заступится за Минхо. — Что. Ты. Здесь. Делаешь?! Оказывается можно говорить тихо, но звучать оглушающе. Вот теперь у Минхо возникает желание уступить место в столовой… Но если Чан надеется услышать оправдания, то хрен ему. Он не отец Джисону, чтобы отчитываться перед ним! Стоп. Да и Минхо — не парень Джисону пока что… — Какого черта вы не вышли с подъемника?! Я вас обыскался! Похоже, Чан занял соседнюю кабинку подъемника, что логично. Минхо бы обязательно догадался, если бы не забыл о его существовании в ту же секунду, как посмотрел в глаза напротив. Насколько уместно спрашивать, не видел ли случайно, чем они с Джисоном занимались?.. Нет, не стоит: еще надумает себе еще что-то не то. — Где Джисон? Вот оно! Удачный момент выяснить что-нибудь. — У него течка, — заявляет Минхо, избрав стратегию мнимой осведомленности. В наступившей тишине отчетливо слышно изумление. Реакция превосходит ожидания: переглянувшись с Чаном, Сынмин кивает и заговорчески закрывает дверь, отрезая от единственного источника света. А вот это уже не очень хороший знак… Минхо не уверен, что его пытаются запугать. Похоже, Чану и Сынмину просто хватает тусклого освещения от окна. — Что еще он тебе рассказал? — в голосе Чана звенят стальные нотки. — Ничего! — отрезает Минхо. Подставлять Джисона не входило в планы. — Я сам обо всем догадался. Чан подходит ближе, шумно принюхиваясь — прямо как зверь. Жуть… — Ты его трогал? Минхо делает шаг назад и упираются голенями в кровать. — Трогал. — Он выдерживает паузу, чтобы понять, как далеко может безнаказанно зайти, и уже готовится получить по лицу, но Чан лишь разминает кулак до хруста. — Но что-то мне подсказывает, что ты имеешь в виду другое. Чан принимается вышагивать вдоль узкого коридора туда-обратно, пока не останавливается вплотную к Минхо. — Слушай сюда, умник. Если ты хотя бы раз забудешь про презерватив, то я тебе детородный орган вырву, понял? Сдержать нервный смешок оказывается невозможно. Детородный орган?.. Кто так выражается? — Серьезно? — спрашивает Минхо. — Ты собираешься читать лекцию о предохранении? Мне даже родители ничего подобного не устраивали. — Слышно, как зубы скрежещут. — Да не было у нас ничего! Остынь. Он выдыхает с облегчением, когда Чан отступает, но снова напрягается, когда тот достает из рюкзака новую пачку презервативов. Он же не собирается демонстрировать наглядно?.. Еще немного, и Минхо скончается от кринжа. — Да знаю я, как предохраняться! И ИППП у меня никаких нет, если тебе от этого станет легче. К чему вообще этот разговор? Минхо прикусывает язык, чтобы не добавить «папочка». Никакой Чан не папочка, конечно, скорее батя, лезущий с ненужными советами. — Может, это не очевидно, но мы не можем обращаться к врачам, — не дождавшись внятной реакции Чан поясняет: — Нас заберут на опыты или убьют. — Минхо хмурится, ничего не понимая, но смекает, что от него ждут кивка. — Шанс небольшой, но если вдруг Джисон забеременеет… Стоп, что? Минхо перестает усваивать информацию. Какие опыты? Какая еще беременность? Что происходит?! — К тому же мы не знаем, совместимы ли ДНК. Даже если беременность наступит, то ребенок вряд ли будет жизнеспособен. Никаких экспериментов. Я ясно выражаюсь? Минхо сглатывает. Ему начинает казаться, что спит и видит сон при температуре сорок. А ведь он действительно ложился на кровать перед тем, как за ним пришел Хенджин... Нет, не спит. Невозможно спать с таким сердцебиением. Глаза окончательно привыкают к полутьме. Бесстрастные лица Чана и Сынмина перестают выражать какие-либо эмоции и становятся похожи больше на манекенов или роботов. Находиться с ними в одной комнате неуютно. В первую очередь потому что Минхо перестает понимать, кто перед ним. Ему казалось, что самая страшная правда кроется в криминальном мире или сектантстве. Он ошибся. Подступает тошнота. Чан, словно учуяв страх, подходит вплотную и кладет руку на плечо. — Не бойся, мы ничего тебе не сделаем. Нам не нужны проблемы и лишнее внимание. Мы просто хотим спокойно жить на Земле. Ты мне, конечно, не нравишься, но ради Джисона попробую найти с тобой общий язык. Но если ты его обидишь… — Чан шепчет на ухо: — Человеческий род не досчитается одного. Минхо передергивает. Во что он ввязался? Чан внимательно следит за реакцией, как хищник, готовый в любой момент вцепиться в горло. Золотые крапинки в его глазах отражают скудный свет из окна. Именно в это мгновение у Минхо не остается сомнений: Чан — не человек. Они все не люди. Минхо отпускают. Он забирает вещи и выходит из номера на ватных ногах с желанием оказаться как можно дальше от всей этой чертовщины и пугающих одногруппников. Даже к себе возвращаться не хочется: там его ждет один из них. Нет, «не один из них», а Джисон. Джисон, который сбежал ради Минхо. Джисон, которого хотел спасти из секты. Нужно убедиться, что ему не стало хуже и принести обещанные вещи. Минхо продолжает пялиться на дверь вместо того, чтобы открыть. Кажется, что в руках есть уже все пазлы, но собрать из них картинку никак не получается. Минхо подозревает: голова перегружена, не видит того, что лежит на поверхности. А есть ли какая-то картинка? Может, самое время провериться у психиатра? Надо вспомнить с самого знакомства все, что смущало в поведении одногруппников, попробовать восстановить то, что нес сейчас Чан. Выписать, повесить на стену, провести красные нити... и уже потом смело обращаться к психиатру. За спиной щелкает замок, подгоняя поскорее зайти в номер. Минхо не оборачивается, опасаясь снова встретиться с Сынмином и Чаном. Минхо придавливает дверь спиной и ждет, пока биение сердца в ушах стихнет. Вода не шумит — значит, Джисон уже вышел из душа. — Минхо? Это ты? — Угу. Минхо заставляет себя подняться и пройти дальше. Джисон не обращает на него никакого внимания, слишком увлеченный выкладыванием штанов и футболок по периметру кровати. Когда Минхо соглашался одолжить одежду, то не ожидал, что речь идет про всю... Единственное, что кажется странным в этой ситуации: его ничего больше не удивляет. Произошло слишком много выбивающего из нормальности, чтобы обращать внимания на какую-то причуду. — Что ты делаешь? — Тебе никогда не хотелось сделать так? — Минхо качает головой. Даже не уверен, что хочет знать, в чем кроется сакральный смысл. Не сейчас, когда надо сначала обработать полученную информацию. — Попробуй обязательно, так уютнее спать. Минхо подает рюкзак с вещами и молча наблюдает, как наблюдает обычно за хомяком, занимающимся своими важными делами в зоомагазине рядом с домом. Сынмин оказался прав, дополнительная простынь вызывает восторг. В домашнем Джисон выглядит обманчиво безобидным, но смотреть на него прежним взглядом уже не получается. Будет ли так же неагрессивен, если узнает, что Минхо в курсе?.. — Вижу, тебе лучше. — Да, спасибо. Но я потратил всю горячую воду, прости. — Не страшно. Страшно другое. Минхо не знает, кто перед ним. Джисон, наконец обратив на него внимание, хлопает рядом с собой. Садиться что-то не хочется. Зато есть прямо противоположное желание — уехать на автобусе далеко-далеко, где его никто не найдет. Но сначала драматично побродить по территории зимнего курорта, найти камин и долго пялиться на огонь. Такое у Минхо настроение. — Отдыхай, не буду тебе мешать. Джисон хмурится. — А ты куда? — Пока не знаю. — Что-то случилось? Джисон обеспокоенно заглядывает в глаза. Выглядит уязвимым, совсем не похожим на остальных своих… сородичей? Желания желаниями, а исчезнуть все равно не получится. Не будет же Минхо отчисляться из универа только из-за того, что не повезло с одногруппниками. Он к поступлению три года готовился! Скорее остальных выживет, чем сам добровольно отчислится. Пусть будут хоть трижды опасными пришельцами! А раз исчезнуть не получится, то придется когда-нибудь все обсудить. Чем быстрее, тем лучше, иначе Чан расскажет свою версию первым. Собравшись с духом, Минхо признается: — Джисон, я все знаю. — Что знаешь?.. Он собирается произнести самую странную вещь в его жизни, после которой либо засмеют, либо поместят в дурку: — Ты не человек. Джисон так долго не моргает, что подмывает пощелкать пальцами перед лицом. Минхо невольно напрягается, узнав в безэмоциональном выражении лица привычное для Чана и Сынмина. — Прием-прием! Земля вызывает Хани! Джисон отмирает, но вместо ответа медленно пятится. Минхо немного расслабляется, когда понимает, что агрессии можно не ждать. Джисон больше похож на дичь, чем на хищника. Когда он срывается с места, Минхо оказывается быстрее — тело действует на автомате. Еще минуту назад и сам мечтал сбежать, а теперь сдерживает брыкающегося Джисона. — Пусти! — Я не причиню тебе вреда! — Мне надо... кое-куда! — Чан уже в курсе, что я знаю. Джисон обмякает так же резко, как начал двигаться. — Но… — У тебя течка, тебе туда нельзя, — напоминает Минхо. Смешно. Можно подумать, будто в чем-то разбирается. — Но откуда ты?.. — Где-то провел причинно-следственные связи, где-то развел Чана. Джисон оседает обратно на кровать бледной тенью себя. Его реакция служит лучшим доказательством — это правда. — Ты боишься меня? Только честно. Минхо шумно выдыхает, не зная как реагировать. Он думал, что уже морально готов к правде, но догадываться и получить подтверждение, оказывается, не одно и то же. Несмотря на абсурдность диалога, Минхо немного успокаивается: казалось, что никогда больше не сможет разговаривать с Джисоном, как прежде, но тот вопреки своим странностям продолжает вести себя довольно… человечно? — Есть немного. Я все еще не знаю, кто ты. — Джисон упрямо молчит. — Расскажешь?.. — Ну да, я не местный, — Он передергивает плечами, будто речь идет о какой-то незначительной ерунде. — Разве не важнее другое? Кем я хочу стать. Вспоминается переписка, в которой Джисон говорил, что хочет стать обычным, как все. Сразу после того, как Минхо назвал его инопланетянином… Пазл сходится. Так вот почему Чан так странно выразился про жизнь на Земле! Разная физиология, другой язык, незнание базовых вещей — все встает на свои места. До Минхо доходит вся абсурдность ситуации. Смех рвется наружу, подавить не получается. Пресс сводит, а на глаза выступает влага. — С тобой все в порядке?.. — «Не местный», — повторяет Минхо, не в силах поверить. — «Не местный!» Его отпускает, только когда замечает, что Джисон тянется за салфетками. Его слезы ничем не отличаются от человеческих, а голос дрожит: — Я не плачу! Это просто гормоны. — А я не утешаю, просто рука тянется, — передразнивает Минхо, потрепав по волосам, и делает тем самым только хуже. — Так почему ты не плачешь? — Я надеялся… что смогу… быть с тобой собой! — выдавливает Джисон между всхлипами. Минхо долго молчит. Не потому что не знает, что сказать, а потому что пытается осознать: он утешает инопланетянина. Или у него шизофрения, и в комнате на самом деле никого нет? — Как ты собирался быть собой, ничего о себе не рассказывая? Вот теперь можешь быть собой. — Ты не понимаешь! — Минхо становится все сложнее вычленять смысл из невнятных обрывков. — Ты больше… не сможешь… увидеть во мне человека… — Зато увижу настоящего тебя. — Мы никогда не сможем быть вместе-е-е! В груди теплеет: Джисон тоже думал об этом. Но хочет ли все еще этого Минхо?.. Влечение никуда не делось, но встречаться со странным одногруппником и встречаться с пришельцем, мягко говоря, разные вещи. Течка — вероятно, всего лишь верхушка айсберга проблем, но отказываться от чувства только из-за отличий глупо. Минхо вспоминает, что у него изначально не было иллюзии, что хоть сколько-то знает Джисона. Когда ввязывался во все это, подозревал, что ему вряд ли понравится то, что тот скрывает. В конце концов, другое происхождение звучит как минимум лучше, чем секта... Минхо решает подыграть: — Почему не сможем, если ты просто не местный? — Замолкнув, Джисон вопросительно всхлипывает. Минхо пожимает плечами. — Ну, я не предлагаю ничего прямо сейчас. Мне для начала нужно хотя бы разок переспать со всей этой информацией, чтобы убедиться, что не сошел с ума. Но по сути чем ты отличаешься от какого-нибудь иностранца? В основном культурными различиями. — Если бы… — Я чего-то не знаю? Из тебя вылезает чужой? — Кто? — Ну, это лишь твоя оболочка? Или на самом деле выглядишь, как лилипут? — Иногда я тебя совсем не понимаю, — кривится Джисон. Всхлипы учащаются, предупреждая о новой волне истерики. — Это ерунда. Всем нужно время, чтобы начать понимать друг друга. Я покажу тебе любимые фильмы, а ты научишь меня своему языку... Минхо догадывался, что ужасен в поддержке, но не знал, что настолько. Рыдания Джисона выходят из-под контроля: он уже не просто плачет, а воет в голос. — Если не хочешь, можешь не учить, — забирает слова назад Минхо. — Это просто пример. — Хочу! Очень хочу! Минхо начинает казаться, что готов позвать Чана, лишь бы пытка закончилась, но, к счастью, сам догадывается приобнять. Джисон вжимается так, что становится сложно дышать. Зато поток слез значительно уменьшается. Минхо тянется на автомате вытереть щеку, но Джисон с таким замиранием наблюдает, что становится неловко. Минхо слизывает слезинку, сделав вид, что ему было интересно только это. — Сладко. — А у тебя? — А у меня узнаешь, если сможешь довести до слез. Джисон пытается не засмеяться, но у него ничего не получается. На сердце становится легче. — Не могу поверить, что ты все знаешь и не сбежал, — почти спокойно произносит Джисон, похоже, не собираясь отпускать. — Я тоже, — признается устало Минхо. — Как ты собирался общаться, скрывая все о себе? — Ну... в мире существует примерно миллион нейтральных тем. — На нейтральных темах настоящую близость не построишь. — А тебе бы хотелось? Кажется, Минхо уже отвечал честно на этот вопрос, но ему не сложно повторить: — Да.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Спать в так называемом «гнезде» оказывается ожидаемо плохой идеей и на утро приходится расплачиваться болью в правом боку. Но неудобство не помешало вырубиться сразу после принятия горизонтального положения. Похоже, мозгу действительно нужна была передышка. Джисон обнаруживается под боком и сразу реагирует на шевеление рядом. — Ты реально инопланетянин или мне приснилось? — спрашивает Минхо первым делом. У Джисона узкие щелочки вместо глаз и след от слюны в уголке рта — больше похож на самого обычного человека. Квадробера, который не определился, кошка он или птица. — А ты реально не сбежал, когда узнал, что я инопланетянин? — Черт! — стонет Минхо, потирая глаза. — Значит, это правда. — Он жалеет о произнесенном в ту же секунду: — Прости, я… — Все нормально. Я и сам не рад этому факту. Становится тоскливо. Минхо обещает себе, что позже поможет Джисону полюбить себя, но сначала ему самому надо пройти через все стадии принятия. И поесть: в желудке пусто со вчерашнего обеда. На часах ранее утро, хотя они, вероятно, проспали больше двенадцати часов. Первым же делом Минхо предлагает заказать пиццу в номер и включить Сумерки. Джисон голосует за скучную пепперони — тест на инопланетянина провален. Когда Каллены появляются в кадре, Минхо кивает на экран планшета: — Это вы! — Ну не знаю… — наверняка из вредности тянет Джисон, но позже признает: — Ладно, Чан, может, и похож на Карлайла. — Почему? — Он нас спас. Минхо ставит на паузу и ждет объяснений. — Ну, большая часть экипажа погибла при неудачной посадке корабля, — рассказывает будничным тоном Джисон, но Минхо все равно чувствует себя обязанным сжать его ладонь в качестве поддержки. И плевать, что у Джисона обе руки испачканы в пицце. — Нам повезло больше: дети по правилам безопасности могли спать только в специальных капсулах, они нас и защитили. Но систему заклинило, и самим выбраться было практически нереально. Минхо опасается спрашивать, были ли родители на корабле. Не хочет делать разговор слишком тяжелым. — И как вы выбрались? — Чан доминантый альфа. Его физическая сила и подготовка в разы превосходят наши, поэтому ему чудом удалось выбраться и вытащить нас. Он запретил смотреть по сторонам, чтобы мы… ну, ты понял… зрелище могло травмировать. Чану пришлось одному искать выживших. Проверил каждого, и не нашел. Сердце сжимается. Теперь понятно, откуда у Чана такое чувство ответственности и гиперопеки. — А корабль? — В нем была система самоуничтожения. — Как вам удалось выжить?.. Ну, я имею в виду, вы же, получается, все были детьми? Без знания языка в совершенно новой среде... — Было страшно, — Джисон пожимает плечами. — Но Чан был практически совершеннолетним по местным меркам, поэтому притворялся взрослым и разруливал какие-то моменты. Язык мы начали учить сильно заранее. Ну, кроме Феликса. Его изначально готовили к другой экспедиции. — Откуда вы взяли деньги? Минхо опасается, что ко всему прочему не добавится криминал. — На золото. У нас оно так же широко распространено, как у вас железо, поэтому взяли с запасом. Знали, что на Земле это драгоценный металл. — У вас поддельные документы? — Хорошо подделанные только у Чана, поэтому мы лишний раз стараемся не показываться с ними никуда. Пока хватает, а там посмотрим. — А почему вам нельзя иметь телефоны? — Экономия, — Джисон пожимает плечами. — Сейчас другой приоритет, огромная часть бюджета уходит на учебу. Да и зачем нам телефоны, если мы и так все время рядом? С кем нам говорить? С потенциальными шпионами? — Минхо показывает язык на правах шпиона, который смог. — Дома есть интернет, но компьютер один на всех. Приставка тоже есть, но за право поиграть надо драться с Феликсом и Сынмином. Теперь Минхо их образ жизни напоминает не сектанский, а обычный, просто в многодетной семье. — Как называется ваша планета? Джисон произносит набор звуков, трудно уловимый уху. — А? — Это и есть название. Мы не придумали перевод на корейский, в этом не было необходимости. Минхо интересно узнать больше, но Джисон нажимает на продолжение фильма. Значит, для первого раза достаточно. Минхо чувствует необходимость снять возникшее после серьезного разговора напряжение. Очень удачно под руку подворачивается легендарная сцена с Эдвардом: — Знаю, что ты так же пялился на меня, пока я спал, но не могу доказать. — Джисон фыркает. — По глазам вижу, что да. — Не правда! Я тоже сразу лег. — Так я тебе и поверил.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Минхо планировал провести день в анабиозе, но уже к полудню все идет не по плану. Он и сам до конца не понимает, как поддался на уговоры Джисона и оказался на чужой территории. Комната залита солнечным светом, но Минхо все равно чувствует себя неуютно, будучи единственным человеком в комнате. А эти шестеро, наверное, себя так чувствуют постоянно… Настороженность одногруппников сменяется любопытством, как только Минхо садится на кровать у окна. Ближе всех после Джисона оказывается Феликс. Он стоит, облокотившись на прикроватный столик рядом. Минхо чувствует себя рядом с ним комфортно, несмотря на то, что тот возвышается над ним: Феликса трудно воспринимать всерьез из-за тканевой маски с раскрасом всратого тигра. Возможно, к приходу Минхо подготовились и специально оставили пижамы и лохматые волосы, чтобы меньше пугать. Если да, это хорошо: значит, думают о чувствах Минхо. Если нет, тоже хорошо: значит, мало чем отличаются от людей. — Значит, вы встречаетесь? — спрашивает в лоб Феликс. Теперь Минхо не кажется, он уверен: пришел на смотрины. Пока Минхо переглядывается с Джисоном, Чан отвечает: — Объявляю их сразу женатыми. — Эй! — возмущается Джисон. — Отвали со своим этим самым! Чан ворчит, не переставая измерять узкий коридор вдоль стены шагами: — Тогда не понимаю, что этот человек здесь делает. — Когда мы просветим Хенджина? — встревает Феликс. — Никогда, — отрезает Чан. Минхо чуть не давится воздухом от неожиданности. Хенджина?.. — Э! Так не честно. — Мне плевать, честно или нет. Если сам догадается, как Минхо, тогда подумаем, что с этим делать. — А если он окажется не таким умным? — задает резонный вопрос Феликс. — Значит, не судьба. Зачем тебе глупый бойфренд? — Хенджин не глупый! — Значит, не все потеряно, — без энтузиазма утешает Чан. Минхо даже не знает, радоваться или нет перспективе вступления Хенджина в закрытый клуб. С одной стороны, быть не одному в этом всем проще, с другой стороны, врагу не пожелаешь перевернуть все свои представления о мире за один день. — Я знаю, что заставит его что-нибудь да заподозрить. — Чанбин поигрывает бровями, разлегшись на своей кровати, ногами к подушке, чтобы остальным не загораживать обзор. — Не подавай ему идей! — просит Чан. Минхо старается слиться с мебелью и не привлекать лишнего внимания. Наблюдать за общением одногруппников вне стен универа занимательно, но присутствует чувство дереализации. Надо будет как-нибудь выяснить, почему на учебе они предпочитают вести себя, как роботы. Чтобы с ними никто случайно не подружился и не узнал правду? Очевидно, схема дала трещину. — Да ладно тебе, Чанни. — Чанбин пытается утешающе похлопать его по ноге, но из-за вечного движения Чана попадает по ягодице. — Зато мы теперь точно знаем, что люди не чувствительны к запахам течки и гона. И вообще можем узнать много чего полезного, чтобы лучше мимикрировать. Минхо решается спросить: — А мы точно можем здесь все свободно обсуждать? Нет скрытых камер, как часто бывает в отелях? — О, видали? — радуется Чанбин. — Минхо уже втягивается! — Мы первым делом проверили номер, — говорит Чан, — базовые правила безопасности. Ну раз можно… — А чем пахнет Джисон во время течки? Быстрее всех отвечает Сынмин: — Воняет рыбой. Он стоит, привалившись к стене, с видом чело… пришельца, которого притащили сюда силой: руки скрещены на груди, губы поджаты. — Скорее тухлыми яйцами, — не соглашается Чонин, сидящий у него в ногах. Он облокачивается на единственную свободную кровать. — Это неправда, — канючит Джисон, теребя Минхо за рукав футболки. — У этих двоих чувствительность к запахам почти такая же низкая, как у людей, а жалуются больше всех. Лучше спроси у альф! У кого?.. Точно, альфы. Джисон говорил что-то про доминантность Чана. Не то чтобы ее не было видно без пояснений, конечно. — Сложно объяснить. — Чанбин чешет голову в раздумьях. — На Земле нет такого запаха, но я подумаю и потом тебе опишу. — А течка у вас у всех есть? — Нет, один твой лох. — Сынмин, завались! — Джисон кидается носком, но прилетает в Чонина. А нечего сидеть на полу, когда свободна кровать. — Фу! — Отбившись, Чонин не без гаденького наслаждения обращается к Минхо: — Помой после него душевую как следует, кто знает, чем он там занимался! Джисон краснеет. Минхо пытается вспомнить, почему опасался этих люд… ах да, пришельцев. Ну вот и вспомнил! — Я, Чан, Чанбин — альфы, — объясняет Феликс, зевнув. — У нас бывает гон. Чонин и Сынмин беты, они нормисы. А Джисон единственный омега. Из-за его активной мимики тигр сползает и уже начинает умолять его добить, чтобы не мучиться. Феликс без сожаления избавляется от маски, демонстрируя сияние здоровой кожи. Минхо убеждается, что не зря сравнил его с вампирами из сумерек. — Значит, Джисон единственный из вас, кто может родить? — догадывается Минхо, заработав сразу несколько кивков. Джисон выглядит удивленным его осведомленностью. Иными словами, для всех присутствующих, кроме Минхо, отношения с ним — шанс дать потомство. Минхо бы на месте Джисона чувствовал давление... Его впечатляет, что единственному омеге готовы дать выбор самостоятельно распоряжаться своим телом. Человечеству есть чему поучиться. — И как часто случается течка? — Если не сбивать, то где-то раз в месяц, — говорит Джисон, явно смущенный слишком большим вниманием к этой теме. — Сбивать? — Чан может подавить феромонами, если, например, начинается в общественном месте. — Только Чан? — Только у меня, как у доминанта, в достаточной мере развиты феромоны контроля, — поясняет Чан. Так вот почему он не мог дать лекарство с собой… Минхо сожалеет, что думал о нем слишком плохо. Голова гудит от новой информации, но он все равно спрашивает: — Есть что-то еще, что мне следует знать? — На нашей планете мы считаемся очень высокими! — говорит Чанбин. — Ага, особенно Чанбин, — фыркает Чонин. Минхо смеется, на мгновение забыв, где и с кем находится. Он не ожидал, что одногруппники будут охотно отвечать на вопросы. Наверное, тяжело хранить такую большую тайну. Не удивительно, что набросились с рассказами на первого подвернувшегося человека. А может, просто стараются ради Джисона. Стук в дверь прерывает разговор. Чан пересчитывает всех взглядом, прежде чем открыть дверь. На пороге стоит Хенук. — Ага, тихаритесь. Мы для чего, по вашему, сюда приехали? — Учитывая, что нас большинство, это вы где-то пропадаете, — парирует Чан. Лицо Хенука вытягивается, когда замечает Минхо, во взгляде читается осуждающее: «Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему!» — Мы подумали, вам с Шинхе надо уединиться, — оправдывается Минхо. — Не хотели мешать. Хенук перестает источать феромоны недовольства. — Вам тоже показалось, что я ей нравлюсь? — Да, особенно в образе Саске Учиха. Хенук испаряется. Точнее, убегает, как ниндзя. Все-таки повезло Минхо с группой: веселые ребята. Только Хенджин дрыхнет весь день, надо будет разбудить что ли. Чан закрывает дверь со словами: — Ладно, давайте хотя бы сегодня нормально покатаемся. Я не переживу пустой траты денег на ветер. — Он смотрит на Джисона. — Ты же ночуешь сегодня с нами? — Э-э-э… ну-у-у… — Дай Минхо время переварить. — Я не против, — уверяет Минхо. — Джисон убрался в ванной и свил очень милое гнездо. Чан качает головой, но больше не спорит. На прощание шепчет: — Предохраняйтесь! Минхо недовольно цокает — скорее для вида. Настоящее раздражение пропало. Через полчаса сборов подъемник снова оказывается главной проблемой в жизни Минхо, и это даже приятно. — Мы поедем в следующем, — предупреждает Джисон остальных. Минхо предвкушает, как первым делом, сев в кабинку, поцелует, а вторым — узнает какого цвета на планете Джисона снег.

THE END