Видимость любви

***

В три часа ночи экран телефона вспыхивает белым светом, разрезая полумрак комнаты. Джихи еще не спит, но почти — веки тяжелые, сериал давно превратился в размытые пятна, и она ловит себя на том, что просто слушает голоса. Тело приятно ватное, одеяло сбилось в комок под боком. Вибрация. Тэхён: спишь? Тэхён: спишь? Джихи щурится, моргает. Толкает телефон пальцем, переворачивает, будто это поможет понять, зачем ему писать в три часа ночи. Сердце почему-то делает лишний удар. Джихи: Нет. Джихи: Ты что-то хотел? Сверху появляются три точки. Тэхён печатает. Долго. Потом точки исчезают. Джихи ждёт ещё несколько секунд, потом откидывает телефон на подушку и пытается вернуться к сериалу. Но звук будто стал глуше. Дзынь. Уведомление появляется и сразу исчезает. Джихи не успевает прочитать. Следом приходит другое. Тэхён: Ничего. Просто проверял, работает ли телефон. …Чего? Джихи вглядывается в экран, будто там скрыт подтекст. Толпа мурашек пробегает по спине — то ли от холода, то ли от странного тепла в груди. Джихи: Работает. Пальцы замирают над клавиатурой. Она хочет добавить что-то ещё — «почему ты не спишь?», «зачем тебе проверять телефон в три ночи?», «ты обо мне думал?» — но не решается. Откладывает телефон экраном вниз. Полчаса она смотрит в потолок. И в тишине снова поднимает телефон, перечитывает его «спишь?» четыре раза. Засыпает так — со светящимся экраном в руке.

***

Следующий день выматывает до дна. Пары, потом работа, потом бесконечный поток людей и вопросов. Джихи выходит из офиса — в висках стучит, ноги гудят. На улице сумерки, и у обочины, как всегда, знакомая машина. Тэхён её забирает почти каждый день. Он не обязан. Правда? Джихи падает на сиденье с глухим стоном, закидывает сумку на заднее сиденье и откидывает голову на подголовник. В машине пахнет его парфюмом и кофе. Тихо играет что-то медленное. — Как прошёл день? — Тэхён смотрит на дорогу, но уголки губ чуть приподняты. — Ох… устала, — выдыхает Джихи, прикрывая глаза. Тишина. Только шум шин и её дыхание. — Зачем тебе работать? — голос у него ровный, почти безразличный, но она чувствует: он смотрит. — Хочешь, я помогу тебе? Джихи резко открывает глаза. Поворачивает голову. Тэхён невозмутим, но пальцы на руле чуть заметно сжимаются. — Потому что я помогаю маме, — отвечает она тише, чем планировала. Тэхён молчит. Отворачивается к окну. Задумчивый, чужой в этом спокойствии. Машина останавливается у её дома. Фонарь мигает. Джихи тянется к ручке двери, но Тэхён вдруг подаётся вперёд и кивает в сторону подъезда. — Там Соль, — в его голосе проскальзывает что-то почти весёлое. Он довольно потирает руки. — Прячемся, — быстро говорит Джихи. — Я не хочу, чтобы тебя видела мама. Тэхён замирает. Смотрит на неё. Вопрос в глазах такой острый, что ей становится неловко. — Не хочешь? И прежде чем она успевает ответить, он распахивает дверь и вылезает из машины. Джихи хватает его за рукав куртки — поздно. Он уже машет сестре, уже идёт к подъезду, и голос у него громкий, почти радостный: — Мама, мама! Это жених Джихи! Джихи вылезает следом. Ноги ватные. В голове — одна мысль: зачем? Тэхён подходит ближе, кланяется маме Джихи — та застыла на крыльце в теплой куртке, растерянно прижимая руку к груди. — Ким Тэхён, приятно познакомиться. Мама переводит взгляд на дочь. — Здравствуйте… меня зовут Данби. — Здравствуйте, госпожа Чон, — Тэхён кланяется ещё раз, и в его голосе вдруг появляется уважение, почти торжественность. — Не хотите попить чаю? — спрашивает мама Джихи неуверенно. — Мам, он уже уезжает, — перебивает Джихи, чувствуя, как горит лицо. — С удовольствием, — улыбается Тэхён. Злая, сжав челюсть, Джихи идёт за ними к подъезду. Ветер бьёт в спину.

***

В гостиной пахнет стиральным порошком и старыми обоями. Мама извиняется раз за разом — «у нас ремонт старый, простите», — но Тэхён только отмахивается, садится рядом с Соль и склоняет голову, разглядывая, что она показывает ему в телефоне. Соль хихикает. Он что-то комментирует — Джихи не слышит, но видит, как сестра краснеет. Джихи цокает и плюхается в кресло напротив, скрещивает руки. Смотрит исподлобья. Мама приносит поднос: чай, печенье, конфеты в потрёпанной коробке. Садится рядом. — Тэхён, расскажи что-нибудь о себе, — мягко начинает она. — А то Джихи ничего не рассказывает. — Да нечего рассказывать, — пожимает плечами Тэхён. — Пока учусь, помогаю отцу по работе. И всё. Он делает паузу, поднимает глаза на маму Джихи. — А как ваша работа? Джихи говорила, вы работаете в ателье. Джихи замирает. Она точно ему этого не говорила. — Ох, нормально, — вздыхает мама. — Но у ателье сейчас проблемы… Скорее всего, закроется. Разное бывает. — Очень жаль, — Тэхён наклоняет голову. — Может, вам чем-то помочь? Джихи и её мама переглядываются. Взгляд у матери — растерянный, у Джихи — тяжёлый. — Я найду другое ателье, если что, — тихо говорит мама. — Я могу попросить отца. Он даст вам вакансию. Мама Джихи смущённо опускает голову, теребит край кофты. — Нет, спасибо, Тэхён. Мы сами разберёмся. Джихи чувствует, как внутри закипает. Злость поднимается откуда-то из живота. Она сжимает подлокотник кресла. — А как вы познакомились? — мама пытается разбавить повисшее напряжение. — Мама, обычная встреча, — отрезает Джихи. — Ладно-ладно, не буду расспрашивать. — Мам, мы пойдём в мою комнату. Джихи встаёт, нависает над Тэхёном. Взгляд острый. Он понимает, поднимается, кивает матери Джихи и Соль. — Приятно было познакомиться.

***

Её комната встречает полумраком. Шторы не задёрнуты, и уличный фонарь бросает на пол жёлтые квадраты. Всё как всегда — книги, плюшевый заяц на подушке, кружка с остывшим чаем на тумбочке . Но сейчас всё кажется другим. Близким. Опасным. Тэхён бухается на кровать, раскидывает руки в стороны, закрывает глаза. Как у себя дома. — Что ты себе позволяешь? — голос Джихи тихий, но жёсткий. Она опирается ягодицами о стол, скрещивает руки. Тэхён молчит. Лежит звёздочкой на её постели. Дышит ровно. Джихи делает шаг вперёд. Потом ещё один. — Я спрашиваю. Что. Ты. Себе. Позволяешь. Тэхён не отвечает. Тогда она подходит почти вплотную — от её ног отделяет только край кровати. — Я подумал, — наконец говорит он, не открывая глаз, — может, мне правда помочь вам. Я поговорю с отцом. Твою маму устроят в хорошее ателье. Тебе не придётся работать. — Ты думаешь, — голос Джихи начинает дрожать, но не от страха — от ярости, — ты думаешь, что можешь прийти вот так в семью, сделать одолжение бедным — и всё? Всё наладится? Все будут счастливы? Она почти кричит. Грудь тяжело вздымается. Тэхён приподнимается на локтях. Смотрит ей в глаза. Близко. Слишком близко. — Да, — говорит он спокойно. — Я хочу помочь тебе. Твоей семье. — Ты не можешь просто так прийти, раздавать обещания, раздавать вакансии! — Джихи сжимает кулаки. — Ты мне никто. Ты никто моей семье. Мы просто выполняем общее дело. Это фальшь. Она видит, как меняется его лицо. Медленно. Словно тень ползёт по стене. Тэхён встаёт. Теперь он выше. Нависает. — Ты вообще не имел права подходить и знакомиться с моей мамой, — Джихи не отступает, хотя внутри всё дрожит. — Ты, может, привык всех знакомить со своими родителями, но я нет. У нас так не принято. Мы закончим этот бред с отношениями — и твои про меня забудут. А моя семья — нет. Последние слова она выплёвывает, как семечки. Тэхён стоит неподвижно. Только желваки играют на скулах. — Никто? — переспрашивает он тихо. Усмехается, но в усмешке нет веселья. Он разворачивается и уходит. Не хлопает дверью. Просто закрывает её за собой — слишком аккуратно. А Джихи стоит посреди комнаты. Смотрит на закрытую дверь. Слышит, как в прихожей он прощается с мамой — вежливо, спокойно. Как щёлкает замок входной двери. Тишина. Джихи опускается на кровать. Там ещё осталось тепло его тела. Она обхватывает себя руками и не понимает: почему в груди так сильно ноет? Почему ей хочется побежать за ним? Она не двигается с места. Только смотрит в потолок и чувствует, как по щеке скатывается одна слеза. Злая. Бессмысленная. Она сама не знает, на кого злится — на него или на себя.