Сансара.

Я недоуменно повела зрачками в разные стороны. В голове разливалось полнейшее безразличие, и я опустила глаза вниз, чтобы подтвердить свою мимолетную догадку. Кости. Я прикрываю глаза, чтобы снова открыть их и машинальным движением провести по бутылькам на груди.

Что же это?

Я помню как кровь заливала мои руки, помню как из разреза шеи вытекала густая кровь, помню прохладный ветерок со стороны окна, помню странную шершавую поверхность холодильника за своей спиной. Помню как последний мой взгляд упал на котов, а после только судороги и боль. Больбольболь. Я не люблю боль. Странно ли это? Странно ли то что сейчас я ничего не чувствую, что не ощущаю не сожалений ни горести? Странно ли то что в груди у меня пусто и я не чувствую даже доли сотой тех чувств, которые как помню должна чувствовать? Только эхо утихающей боли. Островок на котором сейчас сижу ограничен небольшими уступами, которые кажется ведут в пустоту. Я машинально поднимаю взгляд, глазами перебирая местность. Это странно.? Автоматическими движениями смешиваю краску, делаю по глотку из каждого флакона, а после в припадке ярко смеюсь. И плачу. Плачу и смеюсь, сгибая острые кончики губ в яростном оскале. Черт, это же смешно, нет? Не смешно? Из глаз катяться крупные слезы, крокодильи, как насмешливо бы сказала та суицидница кем была я. Смех выходит неровным, таким истерически задыхающимся. А после я замолкаю. В груди непонятное переливчитое сочетание эмоций, которое ведёт себя как понятно ему. Я смотрю по новой на бутыльки, а после решительно убираю их в свой пояс. Не стоит хапать больше, даже если весь запас промотал за такое короткое время. Нельзя злоупотреблять этим дерьмом. Медленно и шатающе поднимаюсь, глубоко вздыхаю и поворачиваюсь в сторону необъятного потолка. Почему небо кажется таким близким? Разве это не странно? Нет? Неуверенность плещется где то на грани «души», но всё знания заложены во мне будто инструкция к применению, стоит только вспомнить и тело продолжит замостоятельно. Я перебираю бумаги в воздухе, листаю их как открытую книгу. Чувствую где стоит помочь, а где нельзя лезть, но глаза невольно спотыкаются о серые листы. Безжизненные, пустые, заброшенные с пометкой «уничтожить». Равнодушно отвожу от них взгляд, углубляясь в те миры которые требуют моей помощи. Открываю первый портал и делаю в него шаг, при входе незаметно делаю глоток радости. Сразу приободряюсь и широко улыбаюсь. — Хэй, хэй, привет. — кидаю взгляд вбок, пытаясь вспомнить название мира и понимаю что я на него вообще не смотрел. — Что ты собираешься здесь делать?! — яркость собственных слов отдалённо где то внутри пугает, но я игнорирую это. В голове как по картинкам появляется бесконечное небо с пиратами и я завороженно-восторженно пищу. — Потрясающе, это просто чудесная вселенная, вы молодцы! — мы не можем придать создателям окраску пола, поэтому это всегда «они». Они кажется смущены и рады. — Как насчет… Вы наверняка видели много референсов, верно? Как насчёт начать с островов и продолжить землёй? Здесь будет только поверхность верно? — мы получаем застенчивое согласие и радостно улыбаемся. — Тогда я беру на себя мелочи вроде ракушек, а вы начнёте с самого большого, хорошо? Вместе мы справимся! — мы с энтузиазмом взмахиваем большой кистью, а после задумчиво убираем её за спину выхватывая маленькую с пояса. Так будет легче работать над деталями. Мы прорабатываем океан и прибрежные зоны, показываем создателю забавных рыбок которых отпускаем в воду и те сразу начинают плавать. Создаём им свою инфраструктуру и задумчиво спрашиваем будут ли они делать русалок. Получаем ярое согласие, а после отдалённое сожаление и понимание что они слишком увлеклись, потеряв счёт времени. Я приостанавливаю работу, сверкая чуть потускневшей, но радостной улыбкой. — Тогда самое время отдохнуть, верно? Не стоит загонять себя, во время отдыха тоже приходит вдохновение! Мы получаем радостное сожаление, а после нам на голову падает флакон с краской. Мы потираем череп и подхватываем флакон, театрально ракланиваясь получая в ответ эхо фантомного смеха. Уходим из мира, прощаясь с создателем. А после стоя на куске земли и смотря на новую вселенную, я делаю глоток из голубой краски. Ощущая какое-то странное онемевшее веселье с привкусом истерии, грусти и ненависти к самому себе. На куске летающей земли я рыдаю, ломая себя по кускам, копошась в собственных эмоционально отверженных внутренностях и чувствую как гнию заживо. А после ощущаю новую апатию и пустоту. Встаю. Открываю новый мир и делаю глоток жёлтой краски, посмеиваясь, ныряя в новый водоворот создания. А после повторяя. И повторяя. И повторяя замкнутый круг. Я ничего не ем. Мне не нужна еда. Я ничего не пью. Мне не нужна вода. Я не сплю. Мне не нужен сон. Раз за разом, я только повторяю круг созидания. Пока меня не вырывает из этого круга адская боль в груди и я истерически захлёбываюсь в смехе, валяясь на земле единственного клочка земли. Смеюсь и смеюсь в припадке, не чувствуя даже веселья и радости. Среди травы странно жёлтой, валяются пустые колбы от радости и грусти, пролитые капли голубой и жёлтой краски беззастенчиво почти эротично сливаются в странный водоворот между собой и я хохочу наедине в этой поломанной вселенной. Меня рвёт на части, рвёт на куски, это больно, не больнее чем собственная смерть, это страшно, но я не чувствую страха. Всё такие же фантомные эмоции где то вдалеке, которые легко игнорировать и которые легко заглушить эмоциональным допингом. Иногда, под жёлтой краской в порыве рабочего угара, я думаю что становлюсь наркоманом. Потом понимаю что ничего не изменилось, потому что всегда был зависим. И снова смеюсь, смеюсь дергая ладонями, рыдаю проливая несуществующие слезы потому что плачу я чернилами, потому что я не на-сто-я-ще-е су-ще-ст-во. И я понимаю почему мне больно, когда раз за разом просматриваю списки миров. В каждом из них, хоть чуть-чуть, но есть моя магия, есть мои существа и это всегда больно — когда они уничтожаются кем-то, а не растворителем. Я не знаю зачем кто-то уничтожает миры которые итак обречены на смерть, но это не важно, поэтому снова равнодушно скольжу по рассыпающимся бумагам-мирам с пометками «уничтожить». Мне больно когда они умирают, но наверно стоило с самого начала понимать какой мир провальный, а какой нет. Однако такой способности мне не до-дали, поэтому всё так же равнодушно игнорирую боль, глотаю жёлтую краску и помогаю создателям прорабатывать миры. Бесконечное колесо сансары из равнодушия, апатии, радости и грусти. Апатия, радость, грусть, апатия, радость грусть, апатиярадостьгрустьапатия- Чёртов замкнутый круг. Я игнорирую другие краски, мне хватает собственного воображения чтобы делать удивлённый или вдохновлённый вид, мне не нужен страх, я ненавижу бояться, мне не нужно отвращение, потому что мне ничто не противно, мне не нужна храбрость — мне не перед кем быть смелым. Мне нужна только радость и грусть, радость грусть, грусть радость, истерика со смехом и слезами, истерика со слезами и смехом, апатия. В одном из миром мое хрупкое равновесие прерывают. Я помогаю местному создатели восстановить некоторые структуры и получше их проработать, потому что ему стукнуло вдохновение, а я был не против. Меня прерывают.

Колесо сансары с треском и хрустом пытается встать на место.

— Привет. Ты Инк? — обвожу взглядом ярко-жёлтого скелета и широко улыбаюсь по велению жёлтой краски, он такой забавный, как прямо.. Прямо как.. как цыплёнок. — Да-да, на проводе, птенчик. — скелет неуловимо хмурится, а потом фыркает, улыбаясь. — Меня зовут Дрим и мне нужна твоя помощь. Я отвлеченно разрисовываю тени у одного из кристаллов, приподнимая глаза на потолок, а после опуская их, всё так же жизнерадостно улыбаясь. — В чем? Дрим на мгновение замолкает, а после начинает вдохновенно вещать о своём брате который, о звезды, такой плохой что кошмарит вселенные днями на пролет, нарушает мировой баланс эмоций и к нему присоеденился так называемый «разрушитель миров» И он тоже такой плохой, уничтожает миры откуда бегут монстры в омега таймлайн созданный пустотной Фриск. Я чувствую неуловимую эмоцию создателя, что-то в стиле «во заливает» с ошеломленным присвистом. Я немного отвлеченно из-за подвыветревшихся красок равнодушно-радостным тоном спрашиваю — А я тут каким боком? Дрим замирает, хмурясь. Я прощаюсь с создателем, получая в ответ благодарность и слова «давай посмотрим что он ещё нам скажет» так что не противясь падаю на землю. Раз создателю интересно — значит создатель узнаёт, меня создали именно для этого. Кажется. — Ну ты же защитник альтернатив, разве нет? Создатель слегка ошеломленно молчит. Я так же моргаю имитируя удивление, а после выдавливая из себя остатки жёлтой краски громко срываюсь в хохот. Падаю на спину, чувствуя как последние остатки радости исчезают в громком смехе. Выдавливаю пару смешков, смотрю на потолок. Приподнимаюсь, в безразличее смотря на вздрогнувшего скелета. Ну да, краски кончились, подумаешь, чего пугаться пустого взгляда. Задумчиво пробегаюсь по цельным флаконам с краской, а после убираю руку, отожствляя тишину последним слегка жутковатым «хи-хи». — Дрим, Дрим же да?, так вот, поясню. — на недоуменный взгляд, ухмыляюсь, имитируя привычные нормальному монстру, человеку, эмоции. — Плевать мне на этот ваш мир. — пожав плечами, фыркнул, поднимаясь и поправляя одежду. — Я помогаю создателям, создан для этого, играйте в свои войнушки без меня, как дети малые. Миры будут создаваться, какая разница каким образом там идёт всё в дальнейшем? Моя задача — вдохновить и помочь создателям, я получаю за это свою справедливую плату, остальное меня не трогает. — ловлю падающий сверху флакончик и задумчиво залипаю на переливающуюся внутри темно фиолетовую жидкость. Ухмыляюсь одной стороной лица и прячу его в карман. Отложу к остальным. Давно я не трогал ничего кроме радости и грусти. — Ищи своей безвозмездной помощи в каком нибудь другом месте, бай-бай. — махнув ладонью, кинул флакон специально созданный для таких вот перемещений и прыгаю в новосозданную кляксу.

Колесо сансары замыкается по новой.

Я помогаю создавать миры, смеюсь, пью жёлтую краску, возвращаюсь обратно, пью голубую, рыдаю ломая себя в клочья пока не выветривается краска, поднимаюсь в апатии, беру следующий листок и снова глотаю жёлтую. По кругу. Радость, грусть, апатия. Снова по кругу. Я уже не помню зачем это делаю, что было до этого и почему я вообще не пытаюсь вырваться из этого порочного круга.

Пока колесо сансары снова с треском и хрустом не пытается встать на своё место, выбиваемое чьей-то упорной рукой.

Я заканчиваю штришок на красивом олене, довольно вытирая «пот» со «лба» и выдыхаю улыбаясь. Тот принюхивается как живой и радостно скачет, убегая в не так давно созданный нашими совместными усилиями лес. С треском помех открывается окно. Я смотрю на него и моргаю, имитируя непонимание. Из проёма выпадает побитый скелет, грязно ругаясь. Я торопливо извиняюсь перед создателем, полыхая притворным сожалением, отвлекаюсь от созидания, понимая что тот сам заинтересован в этом скелете. Делаю шаг к нему, тот всё так же громко каким то скакающим тоном поминает «кальмара» И «вся его долбанутая шайка». Чтобы это не значило, я достаю зеленую краску, перебирая в руке маленькую кисточку. — Прости что прерываю. — равнодушно осведомляю скелета о своём присутствии, тот прыгающе взвизгивает, машинально, видимо, запуская в мою сторону нити. Я висну в них, осторожно держа в руке зеленую краску и кисточку, стараясь не уронить ни то, ни другое. Игнорирую нити до боли впивающиеся в кости и пускающие чернильную кровь, повторяю. — Прости что прерываю. — а потом дергаюсь, окидывая взглядом скелета. — Ты кажется ранен. Помочь? Скелет замирает, окидывает меня взглядом, в его зрачках мелькают какие то неизвестные непонятные мне эмоции, но я смиренно повис в чужих нитях и не дергаюсь. Да и что он мне сделает, право слово, я же бессмертен. Максимум уйду в сон на недельку другую, ниче, полезно даже, равнодушно мелькает мысль. Скелет хмурится, склоняет голову к плечу. — Я тебя раньше не видел. — хмыкаю, пожимая плечами. — Я тебя тоже. И? — скелет как-то смущается что ли, отпуская меня и я спокойно подхожу ближе, капая зелёной краской на кисточку. На непонимающий взгляд притворно ухмыляюсь, закатывая глаза. — Показывай свои раны, воин, будем тебя лечить. — показательно покрутил в руке флакончик с краской, одновременно прокручивая кисточку в другой. Создатель фонит лёгким весельем с отдалённым «хи-хи». Я невольно копирую его эмоцию, улыбаясь глазами, полностью равнодушными. — Нет, не надо. — я морщусь. — Быстрее же будет. — а после хмыкаю, добавляя. — Это зелёная магия. — подумав ещё с минуту в неловком молчании, продолжаю. — Если так переживаешь, трогать я тебя не буду. — тот недоверчиво сверлит нас взглядом, а после медленно с какой то явной не охотой кивает. Я подхожу ближе, на вопросительный притворный взгляд, мне кивают и снимают кофту и футболку. Вау, сказал бы я, если бы хотя бы был под жёлтыми красками. Эстетически я всё равно подмечаю интересную раскраску чужих рёбер и не дыша, буквально, мне не надо дышать, помните да? , острожно пробегаюсь кисточкой по чужим ранам. Те едва заметно на мгновения сияют зеленым, а после краска впитывается в раны, на глазах затягиваясь. Довольно киваю переходя к мелким сколам на чужих плечах и жестом прося показать руки. Те едва ли в лучшем состоянии и незаметно улетает весь флакончик зелёного. Пока скелет одевается, я фыркаю, отбрасывая пустой флакончик назад, тот разбрызгивается на полу в небольшую кляксу, постепенно исчезая как невидимые чернила. Создатель что-то ворчит, а после пренебрежительно отворачивается. — Да-да, прости, без мусора, я помню. — приподнимаю пустые ладони в сдающемся жесте и имитирую улыбку. Скелет смотрит на меня взглядом, который я распознаю как «что за чокнутый». Машинально прыскаю в кулак, пожимая плечами и указывая на небо. — Создатели, сам понимаешь. Скелет внезапно оживляется, каким то больным взглядом смотря на меня. — Ты их слышишь? Я хмыкаю, пожимая плечами. — Скорее ощущаю, сложно назвать это полноценными диалогами. — внезапно меня пронзает ощущение раздражения и я взмахивая ладонями. — Да, да, простите, отвлекся. — киваю на скелета, а после смотрю куда то вбок. — Не против что он останется? — они как-то отдалённо фыркают, махая ладонью. — Ага, им без разницы. — повторяю хмыканье и смотрю на скелета. — Отдыхай. Если это не срочно, я сначала закончу свою работу, потом поболтаем. Скелет задумчиво сверлит меня взглядом и падает на землю, опираясь подбородком о ладонь. Киваю, отворачиваясь от него. Задумчиво провожу ладонью по краскам, морщусь.

Колесо сансары у меня в голове хрустит, визгливо пытаясь встать на место.

Я опускаю ладонь вниз, поднимая равнодушный взгляд. — Так, с чего продолжим? Сделаем птиц? Я могу нарисовать крылья бабочек, если хотите. — создатель как-то задумчиво гудит и согласно кивает. Мы встряхиваем маленько кисточкой, чтобы сбросить излишек лечебной магии и рисуем в воздухе силуэт птицы, прорисовывая каждое пёрышко, аккуратно нанося каждую каплю краски. — Так, что вы планируете сделать из этого леса? Издалека создатель воркует что-то, показывая мне картинки с привкусом вдохновления, где у каждого монстра будут свои крылья и они будут самыми разными, в том числе и насекомые, и звери, самые самые разные. Я понятливо что-то мычу, заканчивая штрих на крыльях птицы и на мгновение замираю. Создатель удовлетворительно мычит и животное взмахивает маленькими крыльями, взлетая что-то яростно чирикая. Машинально хихикаю, щуря глаза. Кручусь вокруг себя, задумчиво перебирая мысли в голове. — Как будто чего то не хватает, верно? — создатель гудит утвердительно, вокруг что-то задумчиво черкается и стирается. — Что насчёт неба? — прыгающий голос бурчит едва слышно и я хлопаю в ладоши с громким стуком костей, имитируя озарение. — Точно, мы с тобой не сделали небо! — создатель весело что-то ворчит, а после сурово фыркает. — Да, засиделись мы с тобой. Тогда это последнее, продолжим когда отдохнём, верно? — создатель утвердительно мычит. Я достаю большую кисточку, взмахивая ей и помогая редактировать «реальностичность» небес, добавляя краски при закате и размазываю небольшой губкой края облаков. Задумчиво окутываем небо ночью. Я облизываю «губы», доставая маленькую кисточку, рисуя несколько звёздочек и ещё парочку созвездий. Создатель утомленно бросает что-то вроде «Сойдёт пока что» и я согласно бурчу под нос что-то утвердительное. На макушку рассеянному из-за истощенной краски мне летит очередной флакон и я имитируя неловкость подбираю его с земли, всё так же картинно кланяясь, получая в ответ что-то вроде «вали уже, трудяга» с весельем. Хихикаю автоматически и только тянусь к флакону с чернилами, как едва заметный звук глючного треска привлекает моё внимание и я вспоминаю что у нас вообще то был всё это время наблюдатель. — О. — выдаю, медленно моргая и соображая.

Колесо сансары хрустит.

— Хочешь... — я моргаю, склоняя голову к плечу. — Пойти со мной? — скелет смотрит на меня как на идиота, а потом как-то странно изгибает губы в улыбке и кивает. — Да, почему нет. — хихикаю, хватая кисть и махнув ей в воздухе, создаю небольшой белый портал. Картинно кланяюсь заевшей привычкой, ухмыляюсь притворно. — Прошу. Скелет заходит внутрь, как-то забавляюще фыркая. Я улыбаюсь пусто, а после шагаю следом, закрывая за собой портал. Под ногами хрустит флакон. Я моргаю опуская взгляд. Скелет как-то странно смотрит на землю и морщится. Я фыркаю. — Что-то не так? — тот окидывает меня взглядом, а после складывает руки на груди кивая. — Я не смог схватить твою душу. Почему? И что ты вообще такое?

Колесо сансары хрустит яростно, скрипит заевшим болтиком.

Задумчиво-притворно хмурюсь. — Потому что у меня её нет. — скелет пораженно моргает, подрываясь. — У каждого существа есть душа! — У меня нет. — пожал плечами безразлично, окидывая взглядом раздробленные и раскиданные флаконы с голубой и жёлтой краской. Всё пустые, только оставшиеся капли напоминают что они когда то были полными, да крышки говорящие какие там цвета. — Я чувствую этим. — оттягиваю пояс, на котором покояться краски. — Жидкость? — скелет ошеломленно как-то моргает, морщась. — Что за пародия? Никто тебе души при создании не до-дал или что? — безразлично моргаю. — Не знаю, наверно. — смотрит ещё так странно, а потом хмурится, подходя ближе. Дёргает пояс, притягивая ближе и осматривает флакончики. Осторожно вытягивает один, вертит в руках. Я равнодушно провожаю его действия взглядом, пока это не голубая и не жёлтая, мне всё равно. — И что, ты вот так всё их пьешь? — моргаю быстро имитируя замешательство, приподнимая «брови». — И знаешь какой цвет какая эмоция? — Знаю. — скелет откупоривает флакон, принюхивается и морщится. Ну да, ничем не пахнет, а он что ожидал? — Но не пью. — чёрный давится воздухом, ошарашенно смотря и осторожно закупоривает обратно флакон. Я принимаю его из чужих рук, крепя обратно. — Что, почему? — потерянно хмурится, я пожимаю плечами. — Я не знаю что это за эмоции, точнее я их не понимаю, поэтому они мне не нужны. — А без них? — задумчиво потираю подбородок, щурусь. — Пожалуй то что ближе всех к вам это. «Апатия».

Колесо сансары в голове громко хрустит очертаниями.

— Тогда зачем тебе остальные? — потерянно имитирую непонимание. — Создатели считают что мне нужны все. — Тогда почему ты их не пьешь? — Потому что я считаю что они мне не нужны. Смотрим друг на друга. Молчим. Скелет фыркает, а после прыгающе хохочет. Склоняю голову к плечу. — Дебил. — моргаю, дергаясь на чужой палец которые уткнулся мне в пояс. Чужие руки достали флакон, задумчиво взболтнули, а после приоткрыли, поднося к моему лицу. Я хмурюсь. — Пей. — Мне это не надо. — скелет недовольно скалится, тыкая мне огранкой колбочки. — Я сказал пей.

Колесо сансары громко визгливо хрустит в голове.

Я приоткрываю рот, колбочку чуть клонят, буквально чуть чуть, практически на один глоток. Меня передёргивает.

Колесо сансары яростно корчится.

Меня хватают за подбородок, поят следующим цветом. Тело трясёт, потерянно моргаю, мне мерзко от принуждения и я просто ничего не понимаю. Последний глоток. Рука пропадает с подбородка, я мотаю головой, прикладывая ладонь к голове. Морщусь искренне, кривя «губы» в непринятии. — Что... — выдыхаю непонимающе. — О, наконец то я слышу что-то помимо ровного тона. — поднимаю взгляд, медленно моргаю.

Колесо сансары с громким треском ломающегося стекла падает в пустоту.

— За всё это время я так и не спросил твоё имя. — прыгающий голос привлекает внимание, отдергивая от странного ощущения полноценности. Я поднимаю глаза. — Инк. — выдыхаю, хрустя пальцами по остаткам флаконов на земле. — Эррор. — чужая усмешка слегка веселит и я улыбаюсь в ответ, щуря глаза. Скелет хихикает, указывая на меня. — У тебя глазницы зрачки поменяли, прикольно. — С-спасибо? — смущённо потираю щеку ладонью, хмурясь.

Вечный замкнутый круг апатии обрываеться, змея сожрала себя полностью, больше не кусая свой хвост.

— Так, ты помогаешь прорабатывать миры? Я моргаю. И улыбаюсь. — Хочешь посмотреть?