Луна-парк

Гарри недоумённо моргнул, словно пытаясь убедиться, что это не иллюзия, не игра воображения, не очередная насмешка судьбы; сердце билось слишком быстро, сбивалось с ритма, отдаваясь в висках, а мысли путались, не успевая оформиться во что-то внятное, но взгляд он отвести не смог, как ни пытался — он смотрел в эти чёрные глаза, в которых сейчас было слишком много того, что раньше пряталось за холодом и сарказмом. Удивление смешалось с чем-то глубже, опаснее, притягательнее, и в этом моменте не осталось места ни для вопросов, ни для сомнений. Он не спросил «зачем». Не спросил «почему». Не попытался уйти или отшутиться, как сделал бы раньше. Вместо этого он медленно, почти осторожно, словно боясь спугнуть происходящее, протянул руку вперёд и вложил её в ладонь Северуса, принимая этот танец так же без слов, как тот был предложен. Музыка продолжала играть, пары уже кружились по залу, но для них двоих в этот момент словно перестало существовать всё остальное — остались только это прикосновение, этот взгляд и то напряжение, которое больше невозможно было игнорировать. Они влились в танец почти незаметно, как будто это было чем-то естественным, заранее предрешённым. Музыка обволакивала, задавая медленный ритм, и вскоре Снейп притянул Гарри ближе, чем того требовали правила приличия, но ровно настолько, чтобы это можно было списать на движение. Слишком близко. Рука Северуса легла на его спину уверенно, твёрдо, не оставляя сомнений — он не отпустит. Гарри сначала едва заметно напрягся, но не отстранился, наоборот, позволил этому расстоянию исчезнуть, и их шаги сами нашли общий ритм. Музыка заглушала всё вокруг. Голоса. Шёпот. Взгляды. Оставляя только их двоих. Северус чуть наклонился, и его голос прозвучал у самого уха Гарри — тихо, почти неразличимо для остальных: — Ты решил свести меня с ума окончательно? Гарри едва заметно усмехнулся, но дыхание всё равно сбилось. — Я ничего не делал. — Вот именно, — мягко, почти с опасной ноткой ответил Снейп. — Ты просто существуешь… и этого уже достаточно. Его пальцы чуть сильнее сжались на спине Гарри, будто проверяя — здесь ли он, настоящий ли. — Один, — добавил он тише. — Среди всех этих людей. Гарри поднял взгляд, встречаясь с ним. — Ты тоже не с парой. На секунду между ними повисла пауза, наполненная чем-то тяжёлым и откровенным. Северус чуть склонился ближе, почти касаясь губами его виска, но всё ещё удерживая грань. — Потому что не вижу смысла притворяться, — прошептал он. — Когда знаю, кого хочу. Сердце Гарри предательски ускорилось. — Это… плохая идея, — выдохнул он, хотя сам не делал ни малейшей попытки отстраниться. — Безусловно, — спокойно согласился Снейп. — Во всех возможных смыслах. Его голос стал ещё ниже, почти шёпотом, который растворялся в музыке: — Но это не отменяет того, что ты… Он на мгновение замолчал, словно сдерживая себя, а затем всё же произнёс, чуть жёстче, чем хотел: — мой. Гарри резко вдохнул. Сильнее вцепился пальцами в его плечо, прижался ближе и положил голову Северусу на грудь. Не обращая внимания ни на взгляды, ни на шёпоты, ни на движение вокруг, они продолжали танцевать, будто весь зал Хогвартса перестал для них существовать. Музыка вела их, шаги становились всё увереннее, ближе, и в этой близости уже не оставалось ничего случайного. Тем временем в другой части зала жизнь кипела своим чередом. Поттер-старший и Блэк как раз наткнулись на какого-то давнего знакомого со школьных времён и почти сразу влились в шумный, задорный разговор. Смех звучал громко, искренне, чуть чрезмерно — горячительные напитки делали своё дело, сглаживая углы и убирая любые остатки напряжения. Чуть поодаль Лили и Римус разговаривали спокойнее, время от времени поглядывая на своих спутников, словно уже предчувствуя, что спокойствие это ненадолго. И действительно. — Сири, — вдруг протянул Джеймс, уже с той самой интонацией, за которой обычно следовали его фирменные шуточки, — смотри-ка… Он прищурился, выискивая в толпе знакомый силуэт. Свет бликовал, тени путались, но в конце концов он всё же нашёл нужную фигуру. — Нюнчик… — усмехнулся он. — Гляди, отыскал себе пассию. Танцует. Сириус тут же повернулся, прищурился, а потом расплылся в широкой, почти хищной ухмылке: — О, ну наконец-то… я уж думал, он до конца жизни будет влюблён исключительно в свои зелья. Он лениво склонил голову, разглядывая пару. — Интересно, кто эта героиня вечера… — протянул он с явным удовольствием. — Надеюсь, у неё есть завещание. Хмыкнул, чуть наклонившись ближе к Джеймсу: — Ставлю на Помфри. У неё хотя бы нервы железные… или на Стебель — она привыкла к ядовитым экземплярам. Он тихо засмеялся, уже явно развлекаясь происходящим: — Хотя, знаешь… может, он решил сменить тактику и просто гипнотизирует жертву взглядом. Экономит на ухаживаниях. Сириус выпрямился, в глазах загорелся откровенный интерес: — Нет-нет, такое нельзя пропустить. Пойдём посмотрим, кто рискнул связаться с нашим летучим ужасом. Они двинулись через толпу, легко проталкиваясь между танцующими парами, всё ещё смеясь и переговариваясь вполголоса, не подозревая, во что именно сейчас вляпаются. Сначала они видели только тёмную мантию, знакомый силуэт, движения, в которых было слишком много уверенности и… чего-то ещё. Партнёр оставался скрыт. Но ещё шаг. Ещё один. И вот уже можно было различить фигуру, очертания, поворот головы— В этот самый момент Северус, не отпуская Гарри, склонился к нему чуть ближе и, не давая себе времени на раздумья, коснулся его губ — мягко, но без тени сомнения. На глазах у всех присутствующих. Мир будто треснул. — Джеймс… — голос Сириуса вдруг стал глухим, непривычно серьёзным. — Это же… Секунда. Осознание. — Мой сын!! — рванулось из Джеймса громко, резко, с такой яростью, что перекрыло даже музыку. В следующее мгновение он уже рванул вперёд, не разбирая дороги, с единственным желанием — вбить кулак в лицо Снейпа, стереть эту картину, разорвать её, как будто от этого всё станет прежним. Но не успел. Резкий рывок остановил его на полпути — кто-то сзади грубо схватил его за ворот рубашки и дёрнул назад. И не только его. Резкий рывок назад выбил из Сохатого весь воздух вместе с яростью, но не остановил её. Он дёрнулся вперёд снова, уже почти вырываясь, лицо исказилось от бешенства: — Я его убью! — сорвалось с губ, громко, с хрипом, так что несколько человек рядом невольно обернулись. — Он тронул моего сына! Рядом Сириус уже тоже рвался вперёд, не менее взбешённый, чем Джеймс, и в его голосе не осталось ни капли прежней насмешки: — Я с тобой, Сохатый! Да я его — Но договорить он не успел. Люпин держал их обоих. И держал так, как, казалось, не должен был уметь держать человек. Его пальцы сжались на их воротниках с такой силой, что оба, несмотря на ярость и адреналин, на мгновение потеряли равновесие, резко дёрнувшись назад. — Хватит! — прозвучало тихо, но в этом голосе было что-то такое, что заставляло остановиться даже сквозь гнев. Они не остановились. Джеймс рванулся снова, почти вслепую, пытаясь вывернуться, Сириус резко развернулся, готовый в любой момент кинуться вперёд. И в этот момент — — Остолбеней! Голос Лили Поттер прозвучал резко, чётко, без тени сомнения. Заклинание ударило сразу по двоим. Их движения оборвались. Тела застыли, словно их резко выключили из реальности — напряжённые, готовые к броску, но полностью обездвиженные. На лицах остались те же эмоции: ярость у Джеймса, почти звериная готовность у Сириуса. Только теперь они не могли сделать ни шага. Вокруг уже начинали замечать происходящее — шёпот усиливался, взгляды тянулись в их сторону, но Лили даже не обернулась. Она подошла ближе, тяжело дыша, и в её взгляде не было ни мягкости, ни терпения. — Вы. Оба. — тихо, но так, что было страшнее любого крика. Люпин уже перехватил их удобнее, не давая даже шанса пошатнуться, и, не дожидаясь следующего всплеска, потащил их к выходу, почти волоком, не обращая внимания на взгляды и шёпот вокруг. И в этой силе не было ничего мягкого. Только контроль. Только необходимость удержать ситуацию от катастрофы. Двери зала распахнулись. Холодный воздух коридора резко контрастировал с теплом и шумом внутри. И только когда они оказались достаточно далеко, заклинание было снято. Свобода вернулась мгновенно. И вместе с ней — ярость. — Ты это видел?! — рванулся вперёд Джеймс Поттер, разворачиваясь к остальным, голос его срывался, в нём звучала чистая, необработанная ярость. — Этот… этот ублюдок… с моим сыном! — Да я его разорву! — тут же подхватил Блэк, шагнув вперёд, будто уже собирался вернуться обратно в зал. — Он что вообще себе позволяет?! Это же… это же Снейп! — Хватит! — резко оборвал их Римус, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала настоящая жёсткость. Но это не остановило. — Нет, не хватит! — Джеймс почти зарычал, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Он тронул моего сына! Ты понимаешь это вообще?! Я ему.. — Ты ему что? — вмешалась Лили, и её голос прозвучал тихо, но так, что оба невольно замерли. — Прямо сейчас пойдёшь и устроишь драку посреди выпускного вечера? Она шагнула ближе, и в её взгляде не осталось ни тени прежней мягкости. — Ты хочешь именно так запомнить этот день? Для него? Джеймс на мгновение замолчал, но ярость никуда не делась. — Это Снейп, Лили! — выдохнул он, почти с отчаянием. — Снейп! — Я прекрасно знаю, кто это, — холодно ответила она. — В отличие от тебя, я ещё и вижу, что происходит. Сириус резко выдохнул, проводя рукой по волосам: — Да что тут видеть?! Он… он же… — он запнулся, не находя слов, и только с силой пнул камень под ногами. — Это ненормально! — Ненормально? — тихо переспросила Лили, и теперь в её голосе появилась опасная мягкость. — А что именно, Сириус? Он открыл рот, но на секунду замялся. И этого хватило. — То, что вы сейчас устроили, — продолжила она, — вот это было действительно ненормально. Вы даже не попытались подумать, прежде чем сорваться. — Да о чём тут думать?! — снова вспыхнул Джеймс. — Он мой сын! — Именно, — жёстко перебила она. — Твой. Сын. Не вещь. Повисла тяжёлая пауза. Слова повисли в холодном воздухе, как удар. — Он сделал выбор, — добавила Лили тише, но не менее твёрдо. — И, судя по всему, не сегодня. Джеймс отвернулся, тяжело дыша, сжимая кулаки, будто всё ещё боролся с желанием вернуться обратно. Сириус молчал, но в его взгляде всё ещё бушевала злость, перемешанная с растерянностью. Люпин провёл рукой по лицу и тихо сказал: — Если вы сейчас вернётесь туда в таком состоянии… вы сделаете только хуже. Для него. Это подействовало, не сразу. Но подействовало. Ярость не исчезла. Но впервые за всё время — столкнулась с чем-то ещё. С пониманием, что это уже не та ситуация, где можно просто «разобраться». И от этого становилось только тяжелее.