ему все равно

на балконе не большой квартиры в пятиэтажном доме прохладно и до боли в груди одиноко. пепел с сигареты неторопливо сыпется вниз, опаляя последними угольками подоконник. ветер сдувает все в окно, легонько теребя блондинистые волосы парня, устало опустившего голову. взгляд расформирован и направлен куда-то вдаль все еще горящего жизнью города. мерзкий холодок пробирает до дрожи, выбивая из груди глухие хрипы и глубокий кашель то ли от сигаретного дыма, то ли от предстоящей болезни. парня это не особенно волнует, он продолжает затягиваться глубже, пока фильтр в конец не догорает, оставив горький осадок на губах. это чувство застряло не только снаружи, но и в самом сердце, что сейчас постепенно раскалывается на мельчайшие частицы. крупицы скользят по легким, разрывая их с дикой болью и мгновенной отдачей в висках. боль эта всего лишь фиктивная, только так феликс может описать то, что ощущает. в нем буквально рвется все живое, последний трос надежды обрывается с диким треском, канат перерезают резко и жестко. глаза несильно намокают, слезы скапливаются в слизистой, не решаясь скатиться по веснушчатым щекам. в крови по прежнему бушует алкогольный эффект, что может с лёгкостью посодействовать подступающей истерике. не смотря на то, что он сейчас у себя дома, где за спиной проходит оживлённая вечеринка, ликсу от слова совсем не хочется туда возвращаться. ему хочется распасться на те же частицы, что и его сердце, разрыдаться как сука и уткнуться кому-то в плечо, шмыгая носом. и этот кто-то должен быть джисон, его хан джисон. хан, который не появился сегодня и, кажется, не появится никогда. у него есть дела важнее, может работа, а может свидание. феликс не знает, как поживает парень, но хочет погрузиться в того с головой. прочувствовать всю свободу его жизни, легкость действий и безнаказанность за свои слова. хочется просто быть рядом, трогать его мягкое лицо, ощутимые щеки, целовать их нежно и со всем трепетом, гладить по каштановым волосам, неспешно перебирая пряди. неловко учить парную хореографию, пить кофе после университета на лавочке возле, болтать обо всем на свете. ли феликсу просто хочется быть рядом с хан джисоном, с тем, для кого он никто. дрожащие пальцы ныряют в карман джинс, на ощупь находя телефон. он давно был забыт там еще в начале вечера, хотя на часах четко виднеются цифры «01.45». время не позднее, но и не совсем уместное для звонка такому человеку. вино говорит вовсе наоборот, и пальцы стучат по холодному экрану, вбивая въевшийся в память номер. этот номер был единственным, чьей феликс сумел запомнить за всю свою жизнь. как иронично, что он помнит лишь о том, кому на него все равно. судьба вообще смешная штука, ведь он не сбивается и четко вводит нужные цифры. гудки длинные и мучительно тягучие, заставляют задуматься хотя бы на секунду, а стоит ли это вообще делать. ликс уверяет себя, что это просто глупая идея, пришедшая в пьяную голову, шутка, ничего более. серьга в ухе начинает болезненно ныть от силы сжатия аппарата до белых костяшек. парень не может заставить себя ослабить хватку, убрать телефон обратно в карман, закрыть окно и вернуться в наполненную весельем квартиру, ну не может он бросить свои чувства. — ало, привет, — доноситься хриплый голос из трубку, вероятно джисон только открыл глаза от настырного ночного звонка. — а, привет, — неуверенно мнется феликс, тупя взглядом в испачканный пеплом подоконник. — ты хотел чего? — лениво тянет парень, зевая чуть ли не через каждое сказанное слово. — да нет, просто поинтересоваться как у тебя дела.. — на ходу придумывая повод звонка, лепечет ликс, нервно теребящий, стоящий возле стакан с горьковатым вином. — ну у меня все в норме, — спокойной отвечают джисон. — а у тебя как? похоже не очень, раз ты звонишь мне в.. — отодвинув телефон в сторону, он пытается сфокусировать взгляд на цифрах на слишком ярком экране. — в почти два ночи. — ах, прости, — невинно смеется феликс, уже терзающий себя за столь тупую идею. конечно, чего он еще ожидал от этого странного, за уши притянутого звонка. — просто подумал, что ты еще сидишь за романом. — не, я уже закончил на сегодня. — беззаботно, в своей привычной спокойной манере говорит джисон. — не думал, что ты так вдруг вспомнишь об этом. — да так, что-то сидел и резко осенило.. — вновь пытается как-то оправдаться феликс, перебирающий тонкими пальцами пряди своих волос у лица. — как у самого дела? интересно даже стало, раз ты со мной болтаешь. — с каплей упрека и стеба, еле слышно хихикаяет хан, вероятно, перевернувшийся на спину, судя по шуршанию простыней в трубке. — да клево все! — выдавливая из себя последние крупицы радости и надежды, хрипит феликс, снова кашляя, но уже не из-за дыма в легких, это что-то иное и более болезненное. — я рад за тебя. — будто по инерции отвечает джисон, и в его голосе слышиться усталость, как у человека потерявшего смысл диалога, которого как такового не было. феликсу становится стыдно за свои действия и сказанные ранее слова; румянец проступает на бледном лице. сердце в груди бьется быстрее и интенсивнее, словно пытается выпрыгнуть наружу, по-прежнему разбиваясь на крупицы. от этой смеси эмоций становится только больнее. — а знаешь.. — только успевает начать феликс, собравший все свои силы в слабое подобие гордости и остатков самодостаточности. — джи, ты с кем там? — сонный, еле картавый и в то же мурчащий голос возникает на линии, перебивающий отчаянную речь. к великому сожалению феликс знает, кому принадлежит этот голос и манера речи, и это ой как не радует. — а, феликс? привет. — продолжил свое вмешательство хëнджин, будто нарочно дышит в трубку, мурча своим завораживающим тоном. — привет, — устало, практически отчаянно мямлит ликс, отводящий телефон от изнывающего от боли уха. эта боль никак не сравниться с той, которая разлилась на душе прямо сейчас. — ладно, ликс, давай, — спешит завершить звонок джисон, торопливо убирая телефон в сторону, попутно подталкивая парня под себя. все эти детали феликс слышит, но, к счастью, не видит, ведь если бы видел, то разрыдался бы на месте. — пока.. — напоследок шепчет ликс, слышащий в ответ лишь короткие гудки на проводе, а за ними оглушающую тишину. ладонь с телефоном медленно опускается вниз, сбиваясь о подоконник, остановившись там же. ему словно в душу плюнули и хорошенько так растерли, потоптав грязной подошвой. иначе эти чувства просто не описать, только грязь, боль, сломанные надежды и искренние чувства, оставшиеся без ответа. хочется закричать во всю глотку, сорвать голосовые связки, забиться в угол и утонуть в накатившей истерике. просто забыть обо всем, о чувствах, о боли, о совместных событиях, о не сбывшихся фантазиях, обо всем, что могло произойти и уже произошло. в горле встает густой ком, не пропускающий даже глоток свежего воздуха, душа обидой и противным ощущением брошенности. феликс бы продолжил терзать себя, винить во всем, возможно, позвонил бы снова, пока не полетел бы в черный список или не услышал «абонент временно не в сети, перезвоните позже», делал бы все, лишь бы вновь услышать его голос. но вместо этого за спиной слышиться другой голос, тихий, также мурлыкающий, но более мягкий и осторожный что-ли, будто спугнуть боиться. — ликс, кому звонил? — бережно спрашивает минхо, медленно приблизившийся к дрожащей фигуре перед собой. — да так.. — быстро отговаривается тот, отворачивая голову в сторону, не желая показывать разочарование на собственном лице. — вижу я, — тверже шипит хо, но все еще с трепетом и тревогой, пристраивается рядом, поставив новый стакан. — тому, кому все равно. феликс неуверенно поворачивается лицом обратно, уловив на себе встревоженный и одновременно понимающий взгляд. минхо мнет пальцами одной руки свою кофту, а второй пододвигает принесенный стакан парню. ликс вначале не доверительно смотрит на содержимое, а после берет в руки, залпом выпивая все до дна. на губах остаётся тербкий осадок красного вина, что не кажется таким приятным, как раньше, и горький, противный осадок от потекших из глаз слез. он больше не контролирует себя, свои эмоции и желания, больше не для кого это все делать. ему все равно. джисону все равно.