Эвигар

— Лаци, — тихо позвал Кайлум, не решаясь крикнуть. Прошёл десяток шагов в глубоком снегу, оглядываясь по сторонам — и запыхался так, будто поднялся на два уровня. Это не по ровным коридорам базы ходить. Снег мог замести опасные ямы. Приходилось вслепую проверять подошвой плотность наста, калибровать опору и только потом неуверенно переносить вес. Форменные ботинки едва закрывали лодыжки; низ брюк мгновенно промок, и ледяная сырость впилась в кожу. — Лаци! Инфолента утверждала, что он стоит прямо на том самом месте… Вон полоса взрыхлённого снега! Глубокая, неровная борозда — здесь волокли что-то. Кайлум тяжёлыми шагами двинулся в ту сторону. Тут не помешала бы палка для опоры и проверки дна. След в снегу огибал скальной выступ, где гранитный пласт нависал над сугробом. А в сугробе… — Лаци! Абсолютно пустой на энергетическом уровне, слитый с фоном. Он лежал на спине, одетый в белую термо-экипировку для зимних вылазок, в пятнах почвы и глины, а вовсе не в униформу КИНМ. Ноги были уложены выше головы на уплотнённый снег. Глаза завязаны чёрно-красной тканью… это рукав нательного комбинезона. Под его носом запеклась кровь, на губах — глубокие багровые трещины. Живой! Лаци повернул голову в его сторону. Тяжело дёрнулся, пытаясь подняться, но только скривился с хрипом, скаля окровавленные зубы. Из его слабых пальцев выпал знакомый цилиндрик — импульсник откатился в сторону. — Я чувствую твой эфир, — прохрипел Лаци, слепо трогая снег в поисках импульсника. — Не уходи… Я заберу, дай... дай. Адаптер определил русский код. Лаци принял его за местного харраша. Он так голоден, что, наверное, пропал слух! Кайлум заспешил к нему, спотыкаясь в плотном насте. Лаци зубами стянул белую перчатку, затем… — Нет, постой! — успел крикнуть Кайлум, но Лаци уже стащил и чёрную защиту. Дрожащая рука протянулась к Кайлуму раскрытым акцептором. Лепестки активно пульсировали, готовые впиться в плоть и создать вакуум. Голубая сердцевина ворсинок нетерпеливо выдалась над ладонью. — Дай… — хрипел голодный Лаци на русском. Слабая рука кренилась, чуть не задевая акцептором снег с неизвестно какими бактериями. Центр ладони выглядел целым, но между большим и указательным пальцами чернела вспухшая гематома с багровыми краями. Кайлум опустился перед ним на колени. — Сейчас, сейчас. Не стал обрабатывать предплечье дезинфектором, мучить его ожиданием. Сразу дал самое чистое: снял осторожно свою перчатку, чтоб не коснуться акцептора краем манжеты, и сжал руку синхрона — ладонь в ладонь. Сцепка ощутимо чавкнула, пальцы Лаци сомкнулись с судорожной силой, — все, кроме большого. Эфир лавиной хлынул в пустой резервуар. Лаци втянул воздух с громким хрипом, его выгнуло. Ноги задёргались, одна соскользнула с уплотнённой кучи снега. Подошва заёрзала туда-сюда по голой почве, вычерпывая там глубокую полосу. Эфир врывался в пустые клетки, его энергия перетряхивала организм, заново запуская замороженные процессы. Кайлум потрясённо окидывал взглядом лицо Лаци, искажённое болью. Тёмно-бежевая кожа обрела голубоватый оттенок от мороза и энергоголода. Его губы — зона идеального частотного отклика — лопнули по трещинам, свежие струйки скользнули по подбородку. За Лаци лежал открытый меднабор, полный пустых ампул, упаковок и капсул. Он ничего не выбрасывал, чтобы хранить инкогнито экспедиции. Рядом — две длинные ветки. К их вершинам плотными витками пластыря из меднабора были примотаны широкие лоскуты ткани — тоже обрывки нижнего комбинезона. Кайлум понял: обессиленный Лаци не мог поднимать ноги в снегу по колено. Он волочил их, опираясь на палки, и оставлял за собой эту взрыхлённую борозду. Ещё один длинный лоскут просто валялся на снегу. По спине уже крался холод — первый признак собственного энергоголода. Но у Лаци не осталось волевого ресурса, чтобы сейчас остановиться. По мере того, как эфир покидал тело, Кайлум отмечал краем сознания, что давление и гул изнутри головы, которые стояли раздражающим фоном с момента выхода из криосна, исчезают. Этот странный эффект надо будет исследовать позже. — Инфолента, оптический демпфер на радиус-два. Щит, закрывающий глаза от Солнца, отодвинулся от лица, развернулся и накрыл обоих полусферой. — Лаци, всё, хватит. — Он погладил его голую ладонь по тыльной стороне, где кругами расходилась гематома от чёрного к жёлтому. — Я пустой. Ты всё вытянул. Отпускай. — Ещё… ещё, — скрипел тот, намертво впиваясь пальцами и акцептором. — Больше нет эфира. Я один. — Кайлум погладил его по лбу. — Дыши. Сейчас легче станет. Он нащупал поверх капюшона Лаци узел и стянул с его глаз чёрно-красную повязку. Веки синхрона покраснели и опухли. Слёзы прочертили дорожки в кремниевой пыли, и грязь так и высохла. — Открывай глаза. Мы под демпфером, можно смотреть. Потускневшие медные диски блеснули из-под век, склеры были налиты кровью. — Ты насто… ящий. — Да, контур мой. Отпустишь меня? Я достану попить… Вот так. Давай перчатку тебе наденем, а то заразу схватишь… Что с твоей рукой? — Он оглядел гематому: отёк взбугрил даже край мембраны акцептора. Палки. Он зажимал большими пальцами тяжёлые ветки, чтобы переносить их вперёд. Не мог хватать их всей ладонью, как харраш. Перчатка защитила от ран и мозолей, но кости Лаци сами раздавили плоть изнутри. Сколько таренгов он прошёл, сколько тысяч раз проделал это движение? — Ты мне не ка… жешься? Кайлум придвинулся ближе, сел задом в снег рядом с ним, на подол паретты. Приподнял Лаци, чтобы он опёрся спиной на его согнутую ногу. Синхрон уселся с трудом, кривился, словно каждое движение причиняло боль. Кайлум поднёс ему открытую капсулу с электролитами из меднабора. — Пей. У Лаци тряслись пальцы, и Кайлум сам держал капсулу. И его придерживал за плечи, пока он жадно глотал. Синхрон не нашёл никакого Айкса. Ни эфира, ни воды, ни еды. На пятые сутки получил столько микротравм, что координатный маркер показал угрозу жизни. Что с его телом после пяти суток ходьбы в гравитации Грунта? А он просто сидел в санике и пялился на точку. — Пей ещё. Их всего три. — И ещё три… — Лаци достал из-за пазухи такую же капсулу, заполненную водой — талым снегом. — У меня обеззараживать… больше нечем. И соли… закончились. Язык его еле ворочался, каждое слово через силу. От тела несло застарелым потом. Капюшон сполз, показав на свет жирные свалявшиеся колтуны — Кайлум и не знал, что волосы могут быть в таком состоянии. Коронарные линии побледнели от энергоголода, едва розовые — голова как у харраша. — Я обеззаражу, давай. Кайлум бросил дозу детоксиканта в капсулу, нагретую телом синхрона. Добавил брикетик минерализатора и поболтал. Лаци пил так же ненасытно, но бережно, чтобы не пролить мимо ни капли. Брызги антисептика осели на его израненные губы, мгновенно стянули трещины микро-плёнкой, останавливая кровь. — Еды нет, — с сожалением признал Кайлум. Надо было как-то унести из нутри-модуля съестное. Но это бы точно заметили. — Глюкоза есть?.. Десять капель. В воду… Моя кончилась. — Сейчас. Он помог выпить очередную капсулу, с глюкозой. Глаза Лаци, уже сфокусированные, почти осознанные, смотрели на его лицо, не отрываясь. От него пахло грязью, потом, кровью, и Кайлум подумал, что у него вызывают резонанс все клетки тела Лаци, даже отработанные, в том числе клетки кишечника, отмершего эпителия и выделения желез. Мысль принесла не тепло, а ощущение бездонной пустоты впереди — словно ему сообщили, что скоро его смерть, и разрешили попрощаться. — Думал, наш контур больше не замкнётся, — шепнул Лаци, и его корпус пошатнулся — позвоночник устал держать. Кайлум мгновенно отвёл глаза — из горла просился крик, что-то бессвязное. Поддержал его, прислонил спиной к своему согнутому колену. Лаци вздохнул обречённо: — Меня зонды нашли? — Он говорил вяло, будто рот замёрз. — Я здесь один. Для Кластера ты мёртв. Никто не знает, где ты. — А ты знаешь? Кайлум выдержал прожигающий фокус его заполненных кровью глаз и активировал интерфейс инфоленты. Лаци смотрел на красную точку на проекции всё так же измученно. Голова клонилась, слишком тяжёлая для шеи. И Кайлум подумал, что тот слишком истощён, чтобы давать оценку его действиям. Но Лаци задышал чаще и проскрипел: — Это… это так на тебя… похоже. Просчитывать… факторы все учесть. Слёзы выкатились из его глаз, промывая новые дорожки в грязи. Лаци захныкал, дёргаясь всем телом, и Кайлум вжался лицом в его спутанные волосы, обхватил за плечи. Он и не знал, что эта тревога занимала так много его нервного ресурса. Теперь ощущение было, будто он набрал на декомпрессии сорок сеансов, десятками дней носил в себе излишки, и наконец, сбросил. Лаци тоже принимал его выборы, которые он не мог не сделать. Внутренний маятник воспринял это как щедрость синхрона, которая окончательно перекосила баланс. Он ведь верно оценил масштаб смещения Лаци. Но сам, как вторая часть ядра, не дотянул до этого масштаба. Бездействовал, когда увидел, что зелёная точка ходит по спирали. Зачем было имплантировать маркер в спину, если в итоге он допустил, чтобы Лаци столько времени страдал? — Что случилось с Айксом? — спросил Кайлум. Лаци чуть отодвинул свой рукав вверх. Его запястье обматывал безжизненный кусок чёрного полимера — ни цифр, ни символов. Часть инфоленты с проектором была вмята внутрь и надорвана. — Я вышел из глайдера в часе ходьбы до транспортника, — сказал Лаци, прерываясь на вдох после каждого слова. — Думал, что готов к этому. Но я просто… поскользнулся. Лёд. И эта гравитация. Падал вперёд, руки прижал вот так, чтоб акцепторы... Демпфер от травмы сберёг. Но упал кистью на камень. И вот… Кайлум положил лохматую голову себе на плечо. Погладил по коронаркам — они начали обретать цвет, по мере того как эфир расходился по каналам. Пять суток без инфоленты. Без связи и навигатора. Без защиты от Солнца. Вот почему он шёл ночами, а днём завязывал глаза. Лаци сипел, обмякал тяжёлым мешком в его руках: — Все мои наработки… Скачал на инфоленту с личного сервера. Всё потерял… Может, починю ещё… Я не гожусь для этой планеты, — проскулил он, зашмыгал носом. — Но у меня нет… десятков лет, пока КИНМ полетит на новую неизученную. Чтоб не так холодно. Не так тяжело. Лаци вытирал нос грязным рукавом, размазывая полосы по лицу. — Я помню координаты, — ныл он, — где посажен транспортник. Где-то рядом. Не могу найти без навигатора. И не пройду под “Марево” без демпфера. Может, я уже несколько раз мимо него прошёл. И не понял, то ли это “Марево”, то ли мне… просто страшно здесь. Кайлум прижал его крепче, гладил по липким от грязи волосам. Обратный импульс требовал немедленно выровнять это. Любым усилием. Всем резервным потенциалом. Что угодно, чтобы компенсировать разрушения синхрона. Единственный исход, который придаст смысл тому, что пережил Лаци — это если в результате тот выполнит задуманное. — Ты знаешь, когда Айкс проходил декомпрессию? — Нет… — Лаци поднял на него лицо в полосах грязи и слёз, заговорил быстрее, словно ему только что пришло это в голову: — Он ещё жив… я не умер от энергоголода, значит прошло… сколько? Мне казалось, очень много. — Слабые руки вцепились в паретту Кайлума. — Он жив. У итилан ёмкость… выше! Он горит, Кайлум! — Может, ещё нет. — Кайлум включил карту на инфоленте. — Ты помнишь код связи с ним? — Не помню. — Тогда называй координаты. Он вбил цифры. Система рассчитала и проложила вектор. Оба поглядели в ту сторону — транспортник стоял где-то там, всего в трёх километрах внизу! — Я видел с глайдера дорогу и жилища грунтиан в той стороне, — вспомнил Кайлум. Айкс опустился рядом с жилищами грунтиан? — Я слышал их транспорт, — подтвердил Лаци. — Ночью шёл на звук. Ударить кого-нибудь импульсником и забрать эфир… они бы не увидели меня. Не дошёл. Взошла Солнце. — Ты уверен, что правильно помнишь координаты? — Уверен. — Лаци кивнул. — Мы связывались. Уже тут, на Грунте. Он сказал, у него… что-то с реактором. Ремонт… надо. Возможно, из-за поломки реактора Айкс не дотянул до более уединённого сектора. Лаци блестел на него глазами с неистовой надеждой. Айкс его единственный вариант не оказаться в руках сумасшедших харрашей-грунтиан. И не быть срезанным на базе. — Мы можем… на твоём глайдере, — шепнул Лаци. — На нём трекер. — Кайлум включил когнитивный ресурс на всю мощь. Ему бы часа три на расчёт вероятностей. — Если что-то пойдёт не так, мой путь проследят. Сюда прилетят, на это место. И туда могут. Если у Айкса до сих пор сломан реактор, его могут найти там. — Ты можешь сходить… декомпрессировать его. Кайлум прислонился лбом к его лбу — Лаци был ледяной. — Давай на этот раз план составлю я. У тебя ещё эфир в клетки не впитался. А ты и сытый придумал ненадёжный план. — Говори. — У меня около двух часов до того, как стражи поднимут тревогу. — Кайлум ласково заправил спутанные волосы Лаци за ухо, где им место. — Я не успею сходить туда и вернуться. Ты сможешь сам дойти туда, контур мой? Треть таренга. У тебя есть силы? Лаци задумался. — Идти вниз всё время. Со стимулятором и с блокаторами смогу. — Всё так плохо? — ахнул Кайлум, и Лаци только молча посмотрел на него. — Ясно… Тогда ты возьмёшь мою инфоленту. Включишь глаза, навигатор и демпфер, чтоб зайти под “Марево”. И пойдёшь к Айксу. А я полечу на базу. Лаци опустил голову, его плечи разочарованно опали. Словно он ожидал другого предложения. И сознание Кайлума сдвинулось, открывая новую ветку вероятности, заполняя её новыми исходами. Где они с Лаци вместе на этой планете — Айкс и два беглеца; и они изучают Грунт, замыкают контур; и он снова чувствует тепло Лаци рядом, когда засыпает; и Лаци понимает его по движению бровей, и целует так, что от перегрузки синапсов отключается фон. И они больше никогда не увидят лиловых лесов Салифа, Кластер потеряет ещё пару акцепторов, а вся их жизнь сведётся к борьбе за биологическое существование в мире токенов, войн и гипергравитации, к эфирному и пищевому голоду, потому что эфира Айкса на двоих не хватит, и Айкс не соглашался обеспечивать потребности сразу двоих эвигаров, кормить их. Длится это недолго, потому что Тэйтис поднимает тревогу, зонды рано или поздно обнаруживают их, вышедших из-под “Марева”, всех троих с Айксом срезают, и Лаци ничего не добивается из того, что затеял. Конец. — Я полечу на базу, — повторил Кайлум, подтверждая своё решение, и стиснул зубы, чтобы ни единого звука лишнего не вырвалось, чтобы не кормить синхрона надеждами, что есть и другой вариант. Лаци ведь сам выбрал такие условия, Кайлум просто согласился на них. — Полетишь без оптического? — прошептал Лаци, и пришлось возвращаться в реальность окончательно. Допустим, можно настроить глайдер на автопилот голосом и лететь, закрыв глаза. Но когда он выйдет на площадке глайдеров слепой и без инфоленты, его может увидеть кто угодно. И это будет крайне подозрительно. Кто-нибудь может поднять трекинг полётов… — Сумерки через два часа, — вспомнил Кайлум. — Я подожду час и вылечу на автопилоте. Когда прилечу, Солнце уже сядет. Если ты не найдёшь Айкса, или если он погиб, соединись с Итаной и напиши сообщение Тэйтису. Просто напиши “Нет”. Он страж, и он помог мне. Тэйтис будет в курсе, я прилечу и расскажу ему. Кайлум вчера просчитал сорок три модели развития событий, где Лаци вынужден обратиться к Тэйтису. — Что знает страж? — насторожился Лаци. — Почти всё про тебя… Ничего про Айкса и транспортник. Он стабилизировал меня, — оправдывался Кайлум, — и мы были в цепи. Я ему доверяю на шестьдесят семь процентов. Лаци посмотрел на него с укором, но ничего не сказал. Отправляя ему прощальное письмо, синхрон рассчитывал, что эта тайна останется между ними. — Полёты персонализировали. Я бы не смог прилететь сюда, если бы не он. И ты бы никогда не нашёл Айкса, — добавил Кайлум, и Лаци кивнул, принимая это. Медлить было некогда, возможно, у Айкса каждый миг на счету. Кайлум полез в меднабор и вытащил самые знакомые капсулы. Блокаторы. — В шею, — сказал Лаци. — Четыре дозы коли. — У тебя же детокс должен быть… — вспомнил Кайлум. — Три не хватит? — Я с первой ночи на блокаторах. Сегодня закончились. Три не берут уже. — Из-за рук? — посочувствовал Кайлум, вспомнив страшную гематому. Он вкалывал капсулу за капсулой в заднюю часть шеи. — Из-за всего… Ходил, думал, Айкса найду, и он меня увидит. Суставы, мышцы — всё разрушил. Кайлум вспомнил свои пару десятков тяжких шагов в этом снегу — как подъём на второй этаж — и сочувственно погладил его плечо. Лаци будет декомпрессировать всего одного харраша, ему больше не придётся принимать блокаторы. Пусть будет четыре дозы. Он ввёл пароль для смены биометрии инфоленты и добавил образец голоса Лаци. Гаджету по сути неважно, кто его носитель. Застёжка прошуршала, и Кайлум стащил инфоленту с запястья впервые за много лет. Будто снял с себя вторую кожу, которая защищала его от среды. Он, конечно, всё восстановит с личного сервера в его отсеке, не связанного с Итаной, но сейчас остался обнажённый, один на один с собственной биологией. Перенастроив доступ на Лаци, он застегнул инфоленту на запястье синхрона выше его собственной, разорванной. Проектором повернул на сторону ладони, чтоб не разбил, если снова упадёт неудачно. Сфера оптического демпфера над ними сдвинулась, изменив эпицентр. После обезболивающего Лаци немного ожил и больше не валился на Кайлума безвольным грузом. Мышцы корпуса держали сами. — Инфолента, аудиорежим. — Лаци поднял руку. — Кинетический демпфер. И удали приложение локализации. И с личного сервера удали полностью. Кайлум дёрнулся испуганно: — Не видно же под “Маревом”! Инфолента отчиталась о выполнении вибрацией. Точка, не дававшая покоя Кайлуму последние… около шестидесяти дней, с того злополучного вживления маркера — исчезла навсегда. Разве он не об этом мечтал, кусая кулаки от нервов в санике? Лаци молча посмотрел кровавыми глазами с выражением крайней усталости. Что тут объяснять? Если бы Кайлум мог разорвать контур до конца сам, разорвал бы за эти пять дней. — Поможешь стянуть сапоги? — попросил Лаци. — Зачем? Кайлум отодвинулся от его спины — Лаци сидел теперь сам, почти не шатаясь — и перебрался на ту сторону, где на сугробе уплотнённого снега лежали ноги синхрона. Белый сапог термо-костюма, высотой под колено, стягивался туго. И неудивительно, потому что наружу показалась критически опухшая босая нога с синюшными разводами под кожей, вяло обмотанная обрезками нижнего комбинезона. Лодыжка и икра слились в единый цилиндр. В местах, где касались пальцы Кайлума, оставались вмятины. Он положил это себе на колени, глядя с открытым ртом, и не знал, можно ли вообще касаться, казалось, кожа лопнет под давлением. От ноги исходил бьющий по рецепторам горько-пряный запах, которого Кайлум никогда не чувствовал. — Ты подхватил здешнюю инфекцию! — Он немедленно потянулся к меднабору, но Лаци остановил: — Нет, это кровь. Сердце не рассчитано качать… наверх. При такой тяжести. Всё падает вниз. А там сосуды растягиваются. Вот зачем он уложил ноги на сугроб выше головы. — Но запах… — Продукты секреции. Грязь. Кайлум не стал спорить со специалистом. Лаци попросил взять изрезанный в тонкую полосу остаток нижнего комбинезона и туго обмотать им ногу, чтобы искусственно вернуть сосудам тонус. У крови не останется выбора, кроме как двигаться вверх. И с каждым витком полотна Кайлум расфокусировался от того, как много пришлось отдать Лаци. Он ещё не провёл ни единого исследовательского цикла, а эти ледяные ущелья уже отняли у него всё, кроме жизни. Но даже этот перерасход ресурсов, едва не разрушивший его тело полностью, Лаци признавал как верный шаг. Потенциал будущего перевешивал текущие потери. И Кайлуму оставалось лишь придерживаться вектора. — Грунтиане опасны, — инструктировал он. — Антропологи подозревают, что они действительно убивают эвигаров. Держись ближе к Айксу. В инфоленте найди пакет “Для Лаци”. Я собрал для тебя все отчёты по Грунту. Сначала прочитай, потом выходите из-под “Марева”. Готово… Давай помогу встать. — Помоги обмотаться этим. — Лаци, наоборот, лёг и подал ему длинный обрезок комбинезона, который валялся на снегу. — Живот и бёдра. Иначе кровь стечёт вниз, и я потеряю сознание. Он отщёлкнул куртку термокостюма — голая грудь мгновенно покрылась пупырышками от холода. Кайлум ахнул и скинул паретту. Пока подкладывал её под бёдра Лаци, успел вспотеть, от них обоих шёл пар — от дыхания и от тел. Лаци, стуча зубами от холода, приспустил штаны костюма, чтобы он мог обмотать и таз. Отощавшие рёбра и бедренные кости выдавались как сетка каркаса. Живот наоборот казался припухшим, над кожей выступали налитые кровью сосуды, готовые лопнуть. Эта планета — гибель для нитов. Кайлум принялся торопливо обматывать его широкими сдавливающими слоями. Лаци кривился, приподнимаясь на локтях, чтобы он просунул ткань под тело. Требовал затянуть сильнее, иначе быстро размотается. И Кайлум упёрся в его бедро коленом и тянул так, что ткань хрустела, а Лаци стонал от давления. — Самому это делать сложно, — оценил Кайлум. — Хуже всего было… лёжа раздеваться догола… чтоб снять нижний комбинезон. В метель. Если бы Кайлум так вот потерял сознание посреди метели, он бы не догадался, в чём дело. Пытался бы встать и падал бы снова. Лаци спасла специализация. Закончив, запыхавшийся Кайлум как можно скорее застегнул костюм синхрона. Держась за его руку, тот сел и подождал пару минут, пока тело привыкнет к новому положению. Игла стимулятора вонзилась в его шею. Укол подействовал мгновенно. Лаци схватился за сердце, которое разогналось с места, принявшись усиленно качать кровь. Из горла вырвался болезненный выдох. Он зажмурил глаза, у которых усилилась чувствительность. Мертвенно-бледное лицо пошло пунцовыми пятнами. — Инфолента… оптический демпфер… на двести… — заскрипел Лаци, и небо над ними приглушило яркость, словно уже упали сумерки. Кайлум перехватил его под мышки — тело Лаци вибрировало, как работающий на износ двигатель. На шее колотилась синяя жила. С безумным взглядом уставившись на склон, он тяжело, рывками стал подниматься на ноги. Вставал как дряхлый старик, с перекошенным от усилий лицом. Держался за скалу, пока Кайлум помогал ему надеть тёплые перчатки и подавал его палки. Руки Лаци просунул в широкие тканевые петли, прикреплённые к вершинам палок. Локти ложились в петли, и упор шёл на них, потому что акцепторы не позволяли упираться на центр ладони. Кисти работали только при переносе палок вперёд — не кисти, а большие пальцы с огромными гематомами под перчатками. Сколько тысяч движений им ещё придётся выдержать? Лаци немного подрагивал из-за стимулятора, но стоял уверенно. Из его носа потекла кровь — гидростатика разрушила сосуды и в голове. Синхрон вытирал её рукавом. Кайлум сунул в карман куртки Лаци горсть ампул с блокаторами и пару со стимулятором — вдруг пригодится. Затем судорожно собрал оба меднабора, чтоб ни признака инопланетного мусора не осталось. Надев паретту, Кайлум обхватил Лаци, прислонился всей грудью. Он ведь так хотел этого — ещё хотя бы раз обнять хрупкие плечи одного из самых мощных существ в галактике. Лаци прошептал: — Я так не хотел, чтоб тебе было плохо. — Ты всё сделал правильно, — всхлипнул Кайлум. — Но надо было мне раньше сказать. — Столько раз пытался. И не мог. — Никто не может быть сильным во всём. Сказать в глаза, что разрушаешь безупречную синхронизацию, тяжелее, чем преодолеть ледяную пустыню Грунта. Они жадно бегали глазами по лицам друг друга — чтобы насмотреться. Кайлум фиксировал, складывал в память медные отблески радужек, порозовевшие щёки, вновь налитые полосы коронарок, рот в свежей крови из носа, в сухих корочках и трещинах — целый и драгоценный Лаци под разрушениями. Его слёзы, размывающие наслоения грязи. — Давай доведу тебя до глайдера, — предложил синхрон. — Я дойду. Тут двадцать шагов по ровному, а ему и так каждый шаг мучение. — Мне надо идти, Кайлум. — Да. — Он заставил пальцы разжаться, не хвататься за белый костюм. Опустил руки, зажимая в одной две рукоятки меднаборов. — Кайлум… закрой глаза. Тебя ударит Солнце. — Да… я… больше никогда не увижу тебя Кайлум отступил назад на полшага, отрывая себя от источника равновесия. Сердце ломало ритм, вентиляция лёгких сбивалась без опорного сигнала, хотя он пять суток пытался выстроить одиночный контур. Но Лаци намного тяжелее. И Кайлум зажмурился и развернулся к синхрону спиной, чтобы тот мог уйти, не глядя ему в глаза, не фиксируя его частоту напрямую. Не тратил ресурс на то, чтоб противостоять его притяжению. Из-под век чувствовался слепящий свет Солнца. Кайлум шагал по снегу, вытянув вперёд кулак, пока согнутые пальцы не коснулись преграды. — Левее, — прохрипел Лаци сзади, и он вслепую нащупал и подцепил дверь глайдера, поднял её наверх. Забросил внутрь меднаборы. Не развернулся, просто стоял, зажмуренный, изо всех сил прислушиваясь. — Лаци? С той стороны раздался прерывистый вздох и всхлипы сдавленного рыдания. Шорох костюма. И потом всё, что осталось от Лаци — хрустящие шаги по снегу. Затихающие шаги. Пока на рецепторы не обрушилась кромешная тишина. И что-то сдвинулось внутри. Окончательно рухнула часть несущей конструкции, которая надломилась пять дней назад. Кайлум всё это время подпирал её собой. Но больше не мог — без зелёной точки. Готов был продолжать, но Лаци освободил его — синхрон понимал его как себя. Сквозь веки пробивался агрессивный поток звезды, и ноги немели в брюках, намокших от сидения в снегу. Пальцы ощущали обмёрзший борт глайдера — под кожей уже распространялся аномальный лёд энергоголода. Но когнитивный контур не структурировал все эти сигналы — они падали на дно сознания тяжёлыми массивами, засоряли фон. Сердце выдавало серию беспорядочных сокращений. Мозг — дезориентацию. Потом стало слишком холодно стоять на ветру. Пальцы вслепую скользнули по борту, пока не нащупали рельефный край пилотского кресла. Кое-как, цепляясь за сиденье, он вскарабкался в кабину и захлопнул дверь. — Активировать “Марево”, — распорядился, тяжело дыша от усилия. — Вектор — возвращение на базу. Запуск автопилота через один час. Бортовой узел выдал короткий согласующий сигнал и затих. Кайлум откинулся на спинку, ожидая, пока автоматика нагреет салон. Коснулся запястья — пустота на месте инфоленты казалась физической раной, словно ему ампутировали орган восприятия. Каково провести так пять дней — не в тёплом безопасном отсеке глайдера, а с завязанными глазами под выжигающим излучением? Если всё получится, временного зазора хватит, думал он лихорадочно. Глайдер ляжет на обратную траекторию и опустится на посадочной площадке базы ещё до того, как Тэйтис очнётся в своём отсеке. Будет уже ночь. Под “Маревом” никто не увидит его возвращения. Когда периметр посадочной площадки окажется пуст, он выйдет из кабины и доберётся до отсека Тэйтиса. Прижмётся к нему и скажет, что всё прошло успешно. В глубине нарастала волна диссонанса. Скажет ли Тэйтис своим ровным тембром: “Сальви, я должен отвести тебя на форматирование”? Тело включало стратегии выживания и требовало бежать и прятаться. Мышцы рефлекторно сжимались от этой мысли. Но даже если кластер решит обнулить его личность, Тэйтис сможет помочь Лаци. Если Лаци подаст сигнал бедствия, Тэйтис прилетит. Он сохранит акцепторы Лаци для Кластера, не даст прервать его биологическую жизнь. Они просто оба уступят Грунту. Эта планета окажется сильнее их порыва. Интересно, если их с Лаци обоих срежут, очистив синапсы под ноль, останется ли хоть след прежнего резонанса? Смогут ли пустые тела уловить эхо частот, на которых вибрировали годами? Энергоголод заявлял о себе всё агрессивнее. Пустые каналы сжимались, его стал бить мелкий озноб. Эпидермис на тыльной стороне ладони зазудел, словно под перчатки насыпали композитную крошку. Звуки стали затухать, долетая гулкими, как через воду. Низ брюк оттаял от снега, и стылая ткань прилипала к ногам. Без инфоленты Кайлум не мог определить время. Просто полулежал в кресле с зажмуренными глазами, погруженный в липкую тревогу. Как вдруг уловил странный звук. Низкое, тяжёлое гудение. Оно шло по нарастающей амплитуде, ближе и ближе, сотрясая воздух ущелья. Механическая единица с металлическим скрежетом. Наземный транспорт аборигенов? Объект остановился в опасной близости от глайдера, где-то рядом с бортом. С Лаци что-то случилось? Они могли приехать по его следам на снегу — он должен был дойти до дороги, и дальше его след затерялся бы… Пальцы рефлекторно рванулись в карман паретты, намертво вцепились в цилиндр импульсника, прижатый к животу. Кайлум попытался разомкнуть веки, но Солнце мгновенно ударила по сетчатке. Режущая боль заставила снова зажмуриться, он не успел ничего рассмотреть. Но слышал грунтиан совсем рядом. Они не могли увидеть его под “Маревом”. Для них здесь пустое место, снег. Два ряда его следов, которые просто обрываются. Подойти ближе они не смогут — психотронное излучение отпугнёт их. Точно отпугнёт. У них нет демпфера. Уникальная конфигурация демпфера, настроенная на частоту конкретно этой машины, осталась только в его инфоленте, которую унёс на своем запястье Лаци. Местные физически не смогут преодолеть этот барьер. Хруст снега раздался в опасной близости. Шаги. Уверенные шаги прямо у борта машины. Глайдер выдал стандартный писк межмодульного согласования — кто-то с демпфером от “Марева” вошёл под маскировочный щит. Привод двери зашипел. Створка распахнулась вверх, и в кабину ворвался колючий вихрь, мгновенно выдувая тепло. Кайлум открыл веки снова и сквозь поток слёз и жгучий свет успел заметить массивный чёрный силуэт. Сокрушительный удар прокатился по всем синапсам, выжигая связи. Мышцы парализовало. Кайлум провалился в звенящую черноту, успев подумать, что удар импульсником — это действительно очень больно.