запасной

Влад узнаёт от Татаурова. Телефон звонит, когда он уже почти уходит со льда. Он машинально сдёргивает перчатки и жмёт на кнопку ответа. – Да, Олег Станиславович? Голос у тренера какой-то слишком спокойный, и Владу от этого не по себе. – Влад, по поводу отбора на Олимпиаду… Внутри сразу что-то напрягается. Он ждал решения Федерации уже не первую неделю, надеялся получить ответ, который повернет его карьеру (да и жизнь, наверное) в нужное русло. – Да? Пауза. Совсем короткая, но Влад уже как будто всё понял. – Основным едет Гуменник. Мы запасные. Влад опирается плечом на стену. Где-то на фоне коньки режут лед, кто-то смеётся, хлопает дверь. Влад ничего из этого не слышит. – Понял, – отвечает он. Это все, на что хватает воздуха в легких. Голос звучит ровно. – Это решение федерации, – добавляет тренер. – Не обсуждается. Татауров как будто извиняется перед Владом, хотя ему самому сейчас наверняка не легче. – Я понял. – Влад… Но он уже сбрасывает звонок – сил слушать какие-то слова утешения нет. Стоит посреди раздевалки, глядя в чёрный экран телефона. запасной Слово крутится в голове, застревает где-то между рёбрами. Он коротко выдыхает через нос и усмехается. Ну да. Конечно. Самый стабильный. Самый надёжный. Самый… правильный. Петя. Решение будто бы абсолютно рациональное, взвешенное и справедливое. Только почему-то от этого еще сильнее хочется швырнуть телефон в стену. Телефон снова вибрирует. Петруччо Ты где? Влад нервно выдыхает. Петя как будто специально ждал самого неподходящего момента, как будто чувствовал.

Вы

смотря зачем тебе

Ответ приходит почти сразу. Петруччо Мне нужно с тобой поговорить Влад усмехается, но выходит криво.

Вы

блять, звучит как расставание

я уже напрягся

На экране появляются три точки. Исчезают. Появляются снова. Влад знает, о чём хочет поговорить Петя. Проблема в том, что он совершенно не хочет этого слышать. Петруччо Можешь не шутить сейчас? Влад закрывает глаза на секунду. Легче не становится, воздуха в груди не прибавляется.

Вы

ладно

говори

Ответ приходит не сразу и это бесит ещё больше. Петруччо Я еду в Пекин Влад смотрит на сообщение и хочет рассмеяться. Он уже знает, уже слышал. Но от этого не легче.

Вы

в курсе

станиславыч уже позвонил

Пауза. Петруччо я хотел сам сказать

Вы

ну не успел

бывает

Телефон снова вибрирует. Петруччо Влад… Влад опускается на скамейку, проводит рукой по волосам, пальцы чуть дрожат. Он злится. И это даже не самое неприятное. Самое мерзкое – он понимает, что злится не так. Петя ни при чём. Влад не умеет злиться по-настоящему, он всегда пытается найти в любой ситуации какие-то плюсы. Но сейчас хочется сказать что-то резкое.

Вы

заебись

ты едешь

я на скамейке запасных посижу

Около сообщения появляются две галочки – прочитано. Ответа нет. Минуты начинают тянуться, телефон больше не вибрирует. Влад смотрит на экран и ждёт – сам не понимает чего. Потом резко блокирует телефон и закидывает его в сумку. – Нахуй, – тихо бросает он в пустую раздевалку. --- Он не отвечает. Ни через час, ни через два, ни вечером. Экран телефона пару раз загорается – он видит имя, но уведомление не открывает. Только пару сообщений маме отправляет, обещая позвонить завтра. К полуночи в квартире становится слишком тихо. Влад сидит на кухне, уставившись в кружку с уже остывшим чаем. Думать не получается. Не думать – тоже. Из мыслей его вырывает звонок в дверь. Влад вздрагивает, смотрит на часы – почти двенадцать. Кто вообще… Ответ он знает. Петя стоит на пороге в толстовке, с растрёпанными волосами, чуть запыхавшийся – как будто бежал. Смотрит на Влада внимательно. – Ты не отвечаешь, – говорит он тихо. Слова звучат не как обвинение, даже не как вопрос – Петя просто сообщает ему факт. Влад отступает в сторону, пропуская его внутрь. – Проходи. Дверь закрывается с глухим щелчком. Они стоят в коридоре – Влад облокачивается на стену, смотрит на Петю, который выглядит максимально непривычно, не зная, куда себя деть. Обычно тут он чувствует себя как дома, сбрасывает вещи в прихожей и идет на кухню. Сейчас он даже будто ростом ниже стал. Влад слегка трясет головой, выгоняя размышления. – Влад… – начинает Петя. – Не надо, – перебивает он сразу. Получается резче, чем хотелось. Петя замирает. Влад проводит рукой по лицу и рвано выдыхает. – Я… – начинает и замолкает. Слова не складываются в оформленные мысли. Он вообще не понимает, что хотел сказать. – Я не знаю, как нормально сейчас говорить, – наконец произносит он. Максимально честно, как они привыкли. У них вообще друг от друга секретов не было. Поэтому, наверное, и ссор серьёзных тоже. – Я не… – Влад тяжело усмехается. – Я не на тебя злюсь. Пауза. – В смысле… на тебя, – поправляет себя. – Но не потому что ты что-то сделал не то. Влад отводит взгляд, смотреть на Петю сейчас почему-то очень тяжело. – Ты тут вообще ни при чём, – добавляет уже тише, и это звучит почти как извинение. Петя делает шаг ближе. – Я знаю, – говорит он. Влад коротко смеётся. Он это «я знаю» уже наизусть выучил – спокойное, понимающее, такое, от которого легче не становится. – Да, ты знаешь, – кивает он. – Ты всё знаешь. В коридоре снова повисает тишина. Влад ведет плечами от дискомфорта, ещё никогда он не чувствовал себя так рядом с Петей. – Мне просто… – Влад замолкает, подбирая слова. – Мне нужно время. Он наконец осмеливается поднять глаза и посмотреть на Петю. – Я сейчас не могу свои эмоции контролировать, – говорит он честно. – Я понимаю всё головой, правда. Но… – он выдыхает. – Я не контролирую, что чувствую. Петя молчит, давая ему высказаться. – Я не хочу наговорить тебе херни, – добавляет Влад тише. – Поэтому лучше я сейчас… – он делает неопределённый жест рукой, – просто отойду. Влад эти слова из себя будто клещами достаёт. Петя лишь кивает. – Хорошо, – отвечает он. – Я рядом, – добавляет Петя после паузы. – Когда будешь готов. Влад сжимает челюсть и едва заметно кивает. – Угу. Петя ещё секунду смотрит на него, разворачивается к двери и останавливается у порога. Но не оборачивается. – Ты всё равно лучший, – говорит тихо. И уходит. Дверь закрывается, Влад остаётся один. Стоит посреди коридора, не двигаясь. Медленно опускается на пол, прислоняясь спиной к стене, закрывает глаза и выпускает весь воздух из легких. Сам не заметил, что не дышал почти. Внутри всё ещё ноет. Но где-то глубже – всё равно тепло. Потому что это Петя. Его брат, друг, его... Просто его. И если кто-то и должен ехать туда вместо него, то пусть это будет он. Только от этого легче, конечно, ни черта не становится.