My Angel's Eyes

Антон был странным человеком. Странным, но не настолько, как считали многие жители посёлка. Он выделялся из толпы, был слишком ярким для этого посёлка, но в то же время и слишком тихим, чтобы считаться полноценным членом общества и перестать носить статус изгоя. Вроде у него даже были друзья, целых четыре человека. Но, давайте признаем, это не так уж и много. У него были средней длинны волосы, даже не доходящие до плеч, но все равно слишком длинные для парня. Родители пытались уговорить его подстричься, но в итоге бросили эту затею когда поняли, что его мнение неизменно. Чаще всего он носил простую одежду. В школу ему нравилось одеваться в более строгом стиле, та и на улицу он обычно не наряжался без повода. Белый всегда был основным цветом в его образах. Яркая одежда? Не, не слышали. Он не выглядел нарочито. Скорее, просто существовал в своей одежде, как в коконе. Белый цвет был не выбором, а чем-то естественным, как будто другой просто не ложился на него. Иногда ему казалось, что он светится в темноте, но это было глупо. Он проверял. Он любил книги, комиксы, мультики и сериалы. Ему нравилось рисовать, лепить из глины, играть на музыкальных инструментах (даже если получалось не очень), клеить коллажи, собирать всякий хлам, гулять и сидеть дома, общаться с людьми и запираться в одиночестве. Днями напролет он слушал музыку, явно считая, что она лучше некоторых людей. Антон предпочитал дождь и обожал снег, солнечная погода ему тоже нравилась, но не настолько. Он любил и сладкое, хотя не часто его ел, и солёное, в целом еду, но при этом недоедал. Не специально, просто забывал и наедался почти сразу. Он всегда мало ел, проблемы с желудком и метаболизм быстрый. Он любил браслеты, особенно те, что делал он сам или Оля. Он редко носил именно яркие украшения, чаще серебро или просто приглушенные оттенки. В целом он носил их в разы больше других парней, за что часто слышал обзывательства от местной гопоты в след. Он выглядел почти так, как мечтал всегда. У него в голове был образ, каким он хочет быть, но правда стать таким было страшно. Страшно за себя, страшно за семью и друзей. Страшно за репутацию, в первую очередь не его. А вдруг слухи пустят? А вдруг будут бить? Нет, бить его не будут. Рома защитит. А что станут говорить про самого Ромку? "Посмотрите, вот вроде нормальный пацан, и при этом дружит с пидором"? Та про них уже так говорят, если честно. Но пока что это не особо мешало. Антон отгонял эту мысль, как всегда. Она была липкой и противной, как жвачка, прилипшая к подошве. Он знал, что если начнёт об этом думать то застрянет. Лучше просто слушать музыку и рисовать. На самом деле, Антону было по боку, что про него думают незнакомцы... Наверное. По крайней мере именно это парень повторял себе каждый день, заглушая нервы музыкой, рисованием, книгами и общением с друзьями. Люди не особо любили его, чаще просто не замечали. Они не любили излишний шум от него и точно так же не любили молчаливость Антона. Он был очень славным парнем, интересным человеком, но большая часть жителей посёлка не считали его таким. Его интересы и внешность делали его "ботаном" и "пидором" в глазах других, а иначе как объяснить его необычность? Единственные люди которые его правда понимали, были его друзья и сестра. Полина сразу приняла его таким, какой он есть. Она не говорила ничего плохого о нем. Никогда. Даже в самом-самом начале общения, она не видела в нём минусов, а "странности" считала за плюсы. У них много общего, оба творческие, так что они быстро сблизились. В его первый день здесь Полина сама подошла к нему и предложила познакомиться, за что Антон был очень благодарен, а дальше все само как-то пошло-поехало. В целом, она была нежным и открытым человеком, но с сильной стороной. Мягкая, найдет общий язык с кем угодно, поможет если что. Смелая, сможет постоять за себя как минимум словами. Антон очень любил ее как подругу, она была ему как еще одна сестра, и он совершенно не стеснялся своего трепетного отношения к девушке. Даже когда взрослые подкалывали их на этот счет, он твердо стоял на своем, спокойно повторяя фразу "мы просто друзья" раз за разом. Про Бяшу сложно сказать. Он определенно никогда не считал Антона странным или что угодно в этом роде. Но ведь раньше, когда Петров только переехал, они враждовали. Он был грубым, насмехался, но в основном в присутствии Пятифана. Без него рядом, Игорь огрызался, но первым никогда не рвался контактировать как-либо, и в любом случае дальше насмешек он не заходил. Бяшка всегда был человеком с добрым сердцем, пусть и не для всех. Никогда не лез в драку, но и не избегал их. Сейчас же, когда они давным-давно дружат, Игорь вообще стал мягким, не подкалывает Антона так же часто как того же Ромку, заботиться, становиться ранимым и открытым. Он хороший друг, Тоша знал это всегда, и сейчас дорожил им до одури. Он мог подколоть, послать далеко и надолго, как друзья это обычно делают. Но он знал, если Бяша правда уйдет — Петров будет грустить и скучать достаточно продолжительное время, хотя ему не сложно отпускать людей. А вот Рома... Это отдельная история, явно заслуживающая какой-нибудь литературной премии. Проще говоря, Рома возненавидел Антона чуть ли не сразу. Они не просто враждовали. Бесились от одного только существования друг-друга. Ругались, дрались, та чего только не делали, лишь бы друг-другу жизнь испортить. Ромка из-за Полины, потому что ревновал и банально хотел защитить ее, а Антон из-за самого Ромы, потому что тот начал первым. — Слышь, фраер. Ты, я вижу, совсем берега попутал? Петров стоял где-то возле леса, шел домой после школы. Его остановили три мальчика, его одноклассники. Противный Семён, Бяша и конечно же их глава банды — Пятифанов. Антон, ясное дело, растерялся, испугался грубого тона и в целом вида грозного Ромки. Они уже грызлись раньше, но вроде все сошло на нет... Или за ним просто тихо наблюдали, а он не замечал и на радостях покоя творил что хотел. — ...Чего? — Дурачка из себя не строй. Ты нахуй возле Полинки ошиваешься? Планы какие есть? — Я не совсем понимаю, о чем ты. Какие пла... — он не успел договорить. Его прервали на середине фразы толчком и прижали к ближайшему дереву. Кора больно царапала спину даже через куртку. Теплое Ромино дыхание обдало его запахом сигарет и мяты. От близкого расстояния стало дурно — банально страшно. Тревога узлом завязалась где-то в кишечнике. Дыхание стало прерывистым, быстрым, тяжелым. Грудь сдавило, и непонятно, страхом или просто Ромкиными руками. — Тебе еще раз повторить? Не притворяйся что не вдупляешь, башка ты белобрысая. — Пятифан сжал ворот его рубашки до треска ткани. — Тебе чего от Полины нужно, а? Я видел как ты на нее смотришь. Думал, я не замечу того, что тебе от нее только одно и нужно? Петрова будто водой холодной окатили. Чего, блять? — Ты что говоришь такое!? Полина мне просто подруга, в этом нет ничего... — Поверь мне, кролик облезлый, есть. И я более чем уверен, что ты и сам это прекрасно знаешь, просто ждешь подходящего момента, скотина. Выглядишь ты, мягко говоря, пиздецки подозрительно. Хотя, на педика больше смахиваешь, но тогда я тем более не вдупляю, нахер тебе наша Полинка сдалась... ...Однако, в какой-то момент они оба оттаяли. Сначала молчали долго, старательно игнорировали друг-друга, а потом через саму Морозову даже подружились. И ведь подружились неплохо. Устраивают ночёвки, иногда сидят за одной партой, вместе ходят курить (пусть Антон и просто рядом стоит). В конце концов, какая серьезная вражда в 13 лет? Такое бывает, конечно, и у них было, но долго это продлиться не могло. Потому, по истечению времени, эти двое стали друг-другу чуть ли не самыми близкими. Теперь рядом с этим придурком чувствовалась безопасность. Он безусловно дорожит Ромкой. Петров знал, Рома — его лучший друг. И будет таковым еще очень долго. Если уйдет именно Пятифанов, то Антон точно не переживет, и как минимум будет мучаться долго. Не пару дней, и даже не пару месяцев. Была ещё Даша, из параллельного класса. Она была... Интересной. Странной. Слишком закрытая и открытая одновременно. Такая же как Антон, но преувеличенней и хуже раз в двадцать. От нее пахло хвоей, кокосом и благовониями. Она умела ждать и не скучать если нечего делать. Одевалась странно, ярко и с тонной украшений за раз. Читала странные книги. Но, по правде, с ней было приятно общаться. Не смотря на все выше перечисленное, она была очень доброй, любищей и понимающей. Слушала самую разную музыку, так же как и Антон обожала рисовать. Поддерживала, могла понять и принять все в своих друзьях. Она хороший человек, и это заметно с первого взгляда. Хотя, она довольно стеснительная если не привыкла к человеку, чтобы начать полноценное общение ей нужно какое-то время, пусть и немного.

🪽

Февраль. Утро понедельника. Никто не любит такие утра. С самого пробуждения Антон чувствует себя странно. Не плохо, просто как-то непривычно. Прямо сейчас он сидел в классе, на уроке истории. Первый урок, домой не скоро. Хотя сегодня короткий день, шесть уроков всего, последнюю физру отменили... На большой перемене стоит сходить в столовую. Перед школой Антон не успел даже чая попить, поэтому от голода скоро скрутит живот. А деньги-то есть вообще? Вроде что-то оставалось. Если что, по карманам наскрести мелочь можно будет, на крайний случай попросить у кого-то из друзей, совсем на крайний случай у одноклассников. Учитель спокойно сидел за своим столом и проводил перекличку. Странно, но сегодня вообще было спокойное утро, не смотря на быстрые сборы и день недели. За окном туманно и знойно, неприятно, но красиво и как-то умиротворенно. Сегодня вообще все расслаблено-спокойные, и слегка сонная Полина через несколько парт, и даже Катя, которая обычно вызывала только негативные эмоции, сейчас не маячила перед глазами. — Пушкина? — Здесь! — отозвалась Маша. Приятная девушка, пусть они и не особо общаются. — Петров? Антон задумался, поэтому на выход в реальность отреагировал не сказать чтобы хорошо. Испугался от неожиданности, пусть и ждал что его спросят. Резкое движение отдало тягучей болью в голове, но зато она быстро сошла на нет. Все таки пришлось откликнуться. — Здесь... — Пятифанов? — Александр Сергеевич оглядел класс, так как ответа не последовало. Как по команде, классная дверь открылась, и в кабинет залетели Рома с Бяшей. Оба бодрые, веселые, пахнущие табаком и холодом. Сразу видно, перед школой прогулялись и покурить успели с самого утра. Да уж, вот бы каждому такое хорошее настроение в утро понедельника... — В наличии! — весело отозвался Ромка, — Извините за опоздание, ээ... Александр Владимирович! — Я Сергеевич. Роман и Игорь, — фальшиво-приторный голос историка тут же сменился на серьезный и слегка строгий. — пятнадцать минут от урока прошло, вас где носило? — Да мы это... Мы проспали, на! — ответил Бяша, только дойдя до парты, пока Ромка уже плюхнулся на свой стул, швырнув рюкзак куда-то под ноги. — Проспали? Оба? — все таки, Александр хороший учитель, он довольно часто шутит, даже если злится. — Вы вместе спали, или у вас коллективный разум открылся, что в одно время продрали глаза? — Если опаздывать — то только вместе. Да, Игорь? — тоже пошутил Ромка, на что Бяшка судорожно закивал и заулыбался в попыке сдержать смех, садясь на свое место. Обычно такого не было, но сегодня все необычно, поэтому удивляться нечему. Учитель решил сберечь нервы и ничего не ответил на Ромин недо-подкол, продолжив перекличку. Слегка помахав и улыбнувшись друзьям, Антон лёг на парту. Он чувствовал, как Рома смотрит на него. Не постоянно, а короткими, колючими взглядами, которые Антон улавливал кожей затылка. Он не оборачивался, но знал, что тот не спускает глаз. Как будто проверяет, жив ли он ещё. Резко подкатила сонливость, которая часто накрывала его в последнее время. Именно во время скучных уроков, да... Ночью он опять читал до четырёх утра, возможно, из-за этого. При чем, сонливость эта такая, что выбора не остается, кроме как уснуть на пару минут. От попыток сдержаться голова начинает кружиться, а глаза закрываются сами по себе. Зато, если удалось отключиться хотя бы на пару секунд, то потом желание спать как рукой снимает. Интересно, с чем это связанно? Вот помнится, в среду, на контрольной по алгебре, пол урока то ли проспал, то ли просидел вялым овощем в своих мыслях. Зато после этого быстро пришел в себя, мозг заработал и написал он эту контрольную на удовлетворительную оценку, а до этого голова не варила вообще. Правда, он все равно не успел закончить последние пару заданий, но тут уже проблема в не до конца выученной теме. Хотя, может быть, он бы успел, если бы очухался чуть пораньше... Поток мыслей и почти наступивший сон прервал тычок в макушку. Антон поднял голову и встретился взглядами с впереди сидящей Катей. Ну вот, опять всё по новой, сейчас будет выпендриваться из-за того, что её никак не касается... — Петров, — начинала свою шарманку Смирнова — хватит спать. Каждый день одно и то же, тебе не надоело ли? Ты в школу учиться пришел, а не дрыхнуть на уроках. От её тона выворачивало. Как и от того, что каждый божий раз, она считает нужным вставить свои пять копеек. Ну спит человек, ей какая разница? К тому же, Антон чаще просто сильно задумывается, а не спит по настоящему. Да, с опущеной головой, да, с закрытыми глазами. Но он даже не замечает этого! А виноват в итоге именно он, хотя он это не особо контролирует, и если бы Катя не выкореживалась лишний раз, то никто бы и внимания не обратил. Как же она достала, невозможно уже... — Я не спал, вообще-то... — Ага, не спал он, каждый раз так говоришь! Сил моих, Петров, нет. — На этом она, слава Богу, отвернулась обратно. Вот вроде парой фраз перекинулись только, а из Антона будто все соки выжали. Нет, ну правда, какая ей разница вообще? Ну разбудит она его, а он через пару секунд вырубиться обратно. В чем логика тогда? Лучше просто не забивать этим голову, и без того не ахти... Все решено, после школы надо сразу поесть и пойти спать. Иначе, такими темпами Антон угробит свое и так плохое здоровье. Отсутствие еды и сна для него стало рутиной, и вроде чувствует себя нормально, а вроде уже и не до смеха, особенно когда от резкого подъема темнеет в глазах, в мешки под глазами можно класть картошку, бледный как поганка и весит не сильно больше своей младшей сестры, которой 13 лет всего. М-да, точно надо что-то делать... В тетрадке уже была записана дата и тема урока, однако учитель отвлекся на перекличку поэтому урок фактически не начался. Сонливость как рукой сняло, поэтому Антон не совсем знал чем себя занять в ожидании. Достав из рюкзака какой-то японский комикс, который дала ему почитать Даша, он открыл его на месте где оставил закладку, закрыл обложку ладонью и принялся за чтение. Успел прочитать только пару страниц, но это не трагедия. Закрыв книгу обратно, он положил ее на угол стола, а сверху нее пенал. Сам не знает почему, всегда закрывает обложку от чужих глаз.

За написанием конспекта урок пролетел быстро. Антон почти не отвлекался, за исключением быстро брошеных взглядов на друзей. Ромка с Бяшей больше болтали, нежели учились, но каким-то образом успешно успевали переписать все с доски. Полина, так же как и Тоша, прилежно записывала все что считала нужным, периодически поглядывая в сторону ребят. Где-то ближе к концу урока Антон глубоко задумался. Абстрактировался от реальности, и пялил в одну точку уже минут семь. Как оказалось, у него в голове немало философских вопросов, на которые срочно нужен ответ. Плюс заболел живот, веки снова потяжелели, стало одновременно жарко и холодно. Надо покушать в ближайшее время... Все таки, он не просто не позавтракал сегодня, но еще и почти не ел вчера. И позавчера тоже. Его отвлекло четкое ощущение того, что кто-то на него смотрит. Повернувшись, он на долю секунды встретился с болотного цвета глазами, что смотрели на него со смесью беспокойства и чего-то еще. Рома отвернулся сразу же, как словил встречный взгляд Петрова. Теперь уже Антон пялился на друга, а не наоборот. Трель звонка слегка резанула по ушам. Почти синхронно большая часть класса встала со своих мест. Кабинет заполнили скрип стульев, разговоры и шелест бумаги. Тоша уже заканчивал собирать вещи, как перед ним появилась Полина, а затем и парни. Они общались между собой, ожидая пока их друг соберется. Антон поднялся со своего места и накинул рюкзак на плечо, когда Полина вдруг внимательно всмотрелась ему в лицо. Через три секунды гляделок он уже не выдержал. — ...Полин? — Ты какой-то бледный... — Девушка подошла к нему ближе и, аккуратно взяв его за щеки, покрутила его лицо из стороны в сторону. — Нормально себя чувствуешь? — Вполне... Рома окинул его скептическим взглядом. В его глазах читалось раздражение и беспокойство. — Ты кому в уши льешь? Да ты на уроке минут десять пялил в одну точку, при этом выглядя так, будто в любую секунду вырубишься и впишешься лбом в парту. — Та я просто не выспался сегодня... — Ты никогда не высыпаешься, но при этом не выглядишь как живой труп. Что уже случилось? — Я в порядке, правда. Полина вдруг положила руки ему на плечи и посмотрела ему в глаза. — Ты уверен? — заботливо, почти лаского, с ноткой переживания в голосе. Антон уже хотел было ответить, как она продолжила. — Пожалуйста, Тош, если тебе плохо то скажи нам, хорошо? Мы что-нибудь придумаем. Петров накрыл одну из ее рук своей и посмотрел прямо в глаза. Кажется, это какая-то магия, потому что когда он так делает и спокойно что-то говорит, люди верят каждому слову. Даже если он нагло врет. — Поль, все хорошо, правда. Просто уставший сегодня очень, та и поесть бы не помешало... Но я в порядке. — примерно такую полуправду он выдал. Врать было неприятно. Полина ведь искренне переживает за него, та и друзья тоже. Но Антон врать более чем умел. Особенно близким людям. При незнакомцах он нервничал, что его выдавало с потрохами. — Как знаешь... Полина отпустила его, отвела взгляд в пол и сделала шаг назад. Казалось, будто она расстроилась, но уже через секунду подняла глаза на парней и сменила тон на более энергичный. — Итак, пойдем! Не хватало нам еще опоздать. Она быстрым шагом начала выходить из класса, не давая мальчикам долго думать. Парни дружно зашагали, пытаясь догнать ее. Полина улыбалась, но глаза остались грустными. Антон заметил это, как замечал всегда, когда кому-то было плохо. Но он не мог ничего сделать. Он сам едва держался на плаву. Просто кивнул и пошёл за Ромой. Когда четверо вышли в коридор, по ощущениям, даже дышать стало легче. Коридор был длинным, с высокими потолками и старыми лампами, которые гудели ровно, как ульи. На стенах плакаты, которые никто не менял последние лет пять, и таблички с номерами кабинетов, где половина букв облупилась. Пахло здесь мокрой одеждой, дешёвым кофе и чем-то ещё, неуловимым, школьным. Антон шёл и чувствовал, как этот запах въедается в лёгкие, как будто он уже часть этого места. В классе было и правда душно, а за его пределами довольно-таки свежо, благодаря открытым окнам. Ещё легче стало, когда Антон заметил в толпе знакомую лохму русых волос. Даша, так как тоже опаздывала, улыбнулась и помахав рукой сразу же скрылась на лестничной клетке. "Почему мне всегда легче, когда я вижу её?" — подумал Антон. Он не знал ответа. Даша была странной, слишком громкой для таких мест, как эта школа, и слишком тихой для того, чтобы её замечали. Она не пыталась быть понятной, просто существовала, как дерево или ветер. И рядом с ней Антон чувствовал себя… чуть более настоящим. Как будто она видела его не через стекло, как остальные, а в упор. Он почти улыбнулся этой мысли, но вместо этого просто махнул ей в ответ. На следующей перемене стоит пойти к ней. Полина всё равно уйдет куда-то с Катей, а Рома с Бяшей собрались на очередные разборки, так что он не увидит этих двоих и на третьем уроке тоже. Добравшись до кабинета, Антон как обычно сел за свое место. Только вот Рома, почему-то, решил приземлиться рядом с ним, а не с Бяшей. Сам бурят же не особо удивился, и просто занял парту Морозовой. Сначала воцарилось неловкое молчание. Обычно они договаривались о таком, та и случалось это не часто. Значит, у Ромы точно были свои причины, о которых он не желал сходу докладывать, и выглядел он мрачнее обычного. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. От непоняного чувства вины Антон сжал ручку до боли в пальцах. Петров не смог выдержать душащей тишины. — ...Что-то случилось? — он пытался сказать это спокойно, но голос предательски дрогнул, а интонация вышла черезчур обеспокоенной и робкой, будто если ответить как-то не так — и Антон расплачется на месте. — У меня к тебе тот же вопрос. — голос Ромы был мягче чем пару минут назад. Теперь там чувствовалось только искреннее беспокойство за друга. — Тебе плохо? Тох, я же вижу что что-то не так, ты очень болезненно выглядишь... — Я же сказал, всё нормально. Просто спал мало, и живот немного побаливает... — Всмысле? Желудок опять? — Он явно запереживал еще сильнее. — Не опять, а снова. Ром, я правда в порядке, просто поесть надо... Пятифан долго смотрел на Антона, не понимая, верить ему или нет. Он отвел взгляд, и Петров уже начал думать что на этом они закончили, как Роман подал голос в очередной раз. — ...Ты снова не ел, да? Ромин голос стал ниже, тверже, но как-то тише. Он не смотрел на собеседника, а прямо перед собой, в стол, будто глубоко задумался. У Антона словно земля из под ног ушла, не только из-за сказанного, но и от того как Рома это сказал. Обреченно, разочарованно. — Ром... — Просто объясни, зачем? — Я же не специально... Просто забываю. Очень устаю, либо сразу засыпаю когда со школы прихожу, либо дела срочные появляются... А если какое-то время не есть то чувство голода пропадает... — Антон... — наконец-то Пятифанов поднял на него глаза. — Не забывай. Пожалуйста. Как домой придешь то сразу поешь, и на большой перемене в столовую сходи обязательно. — У меня нет денег на столовую... — Значит, я заплачу за тебя. Никаких возражений, тебе надо есть. Ты же не ангел, чтобы святым духом питаться. Хорошо? Петров молча кивнул. Больше за этот урок они не разговаривали. На перемене, как и ожилалось, его бросили на произвол судьбы. Перехватив Дашу в коридоре, он решил просто походить по школе с подругой. Главное — разговоры, где — не имеет значения. Усевшись на каком-то подоконнике, Антон принялся рассказывать все новости за последнее время. Даша сидела напротив, поджав под себя ноги, и слушала. Она не перебивала, не кивала навязчиво. Просто была рядом. Когда он замолкал, она задавала один-два вопроса, ровно, чтобы он не чувствовал себя одиноким. — А ты сам как? — спросила она вдруг, когда он закончил про Рому и Полину. — ...В смысле? — Ну, ты всегда про других рассказываешь. А про себя нет. Антон замялся. — Я не знаю, что про себя говорить. — Ну, хотя бы то, что ты снова не ел, — усмехнулась она, и в глазах её мелькнула тёплая насмешка. — Откуда ты... — начал он, но она уже перевела тему, кивнув на его руку: — Ля какой браслет новый. Красивый. Сам сделал? Антон посмотрел на свою руку. Браслет был простой. Белые нитки с прозрачно-белой бусиной. Он и правда сделал его сам, несколько дней назад, когда не мог уснуть. — Да... — ответил он, удивлённый тем, что она заметила. — Молодец! — сказала Даша просто. И они снова замолчали. Но молчание было лёгким, как снег. Как и ожидалось, Юнкерова выслушала все до последнего. О своих последних днях она не решила растрёпывать подробно, ограничилась "та всё нормально в целом" и поверхностным рассказом. Зато в подробностях рассказала как упала откуда-то и разодрала ногу, и показала рану во всей красе. С ней Петрову стало значительно легче. Она всегда разбавляла обстановку просто тем что находится рядом.

🪽

Остальной школьный день прошел спокойно. Рома и правда купил ему еды, и к счастью, к концу дня напряжение спало окончательно. Антон плелся домой, в наушниках довольно громко играла музыка. Он уже попрощался с друзьями, все что ему оставалось — вернуться домой и со спокойной душой выполнить свои планы. Есть хотелось ужасно, спать уже не так сильно, но тоже не помешало бы.

Waste of Love - Ashbury Heights

Всё-таки, гулять одному под музыку — самое лучшее что придумало человечество. Даже если это значило просто плестись домой через лес. В снегопад. Пожалуй, Антон обожает зиму. Белый всегда был его самым любимым цветом, соответсвенно, когда все вокруг покрывалось снегом, он был просто счастлив. Та и холод он любил гораздо больше чем жару. Солнце жжет кожу, пусть и Антон никогда не обгорал по-настоящему. Та и он почти не мерзнет, ему наоборот нравится ходить зимой нараспашку и чувствовать приятную прохладу кожей. Холодным воздухом легче дышать. Холодную воду пить не противно. Мама всегда ругалась на него за это. Но как она не понимает? Тепло и жара душит! Точнее, именно тепло может быть приятным, но только когда ты правда замерз. А так, оно ведь раздражает! И просить её принести стакан воды утром нельзя, она принесет именно комнатной температуры. Это же пить невозможно! М-да... Люди и правда не понимают его. Антон часто болел из-за слабого иммунитета, и родители всегда винили холод, хотя дело совершенно не в этом. Только Оля его понимает, но и она относится к этому не так критично. Тоже не любит, но привыкла. Но от теплой воды ее тоже блевать тянет, так что не всё потеряно. Снег приятно хрустит под подошвами. Виднеится темный силуэт дома. Вот уже и крыльцо с входной дверью. Он остановился на ступеньках, глядя на снег. Белый, чистый, бесконечный. На секунду ему показалось, что он не хочет заходить внутрь. Хочет остаться здесь, в этом холоде, в этой тишине. Повернув ключ в замке, Антон наконец оказывается дома. Родители на работе до вечера, а Оля ещё вчера предупредила что пойдет куда-то с подругами. Весь дом в его распоряжении, и никто не будет мешать! Он был очень рад этому, потому что когда дома кто-то есть, ему снова нужно быть человеком. А так он мог просто быть. Рюкзак он скинул на пол, куртку повесил на крючок, а кеды просто швырнул куда попало. Потом уберет. Сейчас это неважно. Сейчас еда. Сейчас отдых. Суп, оставленный в холодильнике мамой, почему-то казался безвкусным. Мясо словно резиновое, так еще и куча вареных овощей... Неприятно, но Антону было всё равно. Главное поесть, он ведь обещал. Обещал. Роме. Доел он через силу. Оказалось, что половины тарелки ему более чем достаточно. Оставив грязную посуду в раковине, Петров поставил обувь на место, взял рюкзак и поднялся к себе в комнату.