Душа глобального амбассадора

Ссылка на архив остается без ответа уже два часа. Тэхен за это время прибрал гостиную и спальню, приготовил ужин. Сходил в душ и сейчас протирает полотенцем непослушную густую челку, которая мгновенно завивается от влаги. Часы отмерили половину шестого. Самолет Чонгука прибыл в пять, а значит, у Тэхена ещё максимум 30 минут, чтобы…чтобы что? Тэхен устало выдыхает и возвращается к телефону, который два часа назад бросил на диван в гостиной. Как не хочется. Но надо. Может, выпить? Да брось! Нажми на ссылку. Воля побеждает, и Тэхен тапает по ссылке и ждет загрузки. Фото прогружаются. Сердце пропускает удар. Если бы он мог игнорировать все фотосессии Чонгука для Calvin Klein, то никогда бы не узнал, что значит «закипать изнутри». А сейчас происходит именно это. Опять происходит. Тэхен листает архив. На удивление, есть даже приличные фото, на которых одежда бренда действительно изысканно сидит на фигуре Чонгука. Красивые фотографии. Но обойтись только такими фото невозможно, и вот Тэхен приближается к триггеру, который включает внутренний огонь и выкручивает его сразу на максимум. И это не фото с голым торсом и бесстыдной резинкой трусов, которая является отличительной чертой бренда. Нет. К этому уже иммунитет. Это уже, с огромным трудом, но было проглочено и отсортировано в бессознательном как «работа». Сейчас другое. Художественно потрясающие фотографии. Темно-серое постельное на фоне бушующего моря или океана. Глубокий синий джинсовой куртки, главной героини фотосессии, смотрится насыщенно и сочно на этом фоне. И Гуки, который так раскрепощенно лежит на постели. Да, в этом кадре гармонично все, и каждая вещь бренда идеально перекликается с другой. К тому же у модели нет сильно оголенных частей тела. Придраться не к чему. Но почему-то живот все равно скручивает. Тэхен не может разобраться: «А что, собственно, не так?». И он действительно не знает, что. И вы ошибетесь, если подумаете, что это ревность или собственничество. Нет. Фотосессии Чонгука вызывали у Тэхена максимум эстетическое удовольствие, минимум восхищение талантом любимого человека. А Гуки был очень талантлив. Но сейчас какое-то непонятное чувство отодвигало эстетическое удовольствие на второй план и больно тянуло вниз. Неприятно. Тэхен выключил телефон. Почему-то захотелось укутаться в плед и навернуть таз мороженого. Странное желание, в противовес предыдущему – напиться. Но Тэхен слышит звук подъезжающей машины, а внутри в этот момент что-то обрывается и падает тяжелой тушей к ногам. Машина водителя Чонгука… Сейчас Тэхен не знает, что чувствует. Не знает, как выглядит со стороны. Не знает, как будет себя вести. А Чонгук устал. Сборы, перелет, путь домой. Но это все ерунда…для Чонгука ерунда. Он всегда был полон энергии, когда возвращался домой. Домой к Тэхену. К Тэхену, который игнорирует его сообщения уже два часа. К Тэхену, который последнюю неделю отвечал сухо и отстраненно. А как ещё отвечать на сообщение: «Я попросил, чтобы меня сфоткали совершенно без верха на фоне той локации. Эксклюзив только для тебя~», кроме как «Боюсь представить». А ещё этот архив… Хлопок двери машины. Значит, Чонгук сейчас поднимется домой. Тэхен мечется. Не знает, куда деть себя, свою шальную голову и беспокойное сердце. И вот поворот ключей. Тэхен не находит решения лучше, чем притвориться спящим. И плюхается на диван, подминает под себя подушку, закрывает глаза. Выглядит вполне естественно. Так ведь…Гуки? Звон цепей, и тяжелые сумки бухаются на пол. Шорохи в коридоре и быстрый уверенный шаг в гостиную. Тишина. Потом шорох обертки и, предположительно, букет цветов ложится на столешницу. Опять тишина. И вот чей-то нос зарывается в челку, а чьи-то пухлые губы накрывают кончик носа. Гуки очень соскучился, но будить не стал. Заботливый, как и всегда. И внутри Тэхена разливается горечь, пропитывая то дурацкое непонятное чувство. Но сейчас он не готов «просыпаться». Ещё не готов. Чонгук сидит рядом какое-то время, а потом уходит в ванную. Тэхен открывает глаза и напряженно думает ровно до тех пор, пока не слышит топот голых ступней. Теперь он снова лежит и вслушивается. Гуки пошёл на кухню. Ужинать без Тэхена он не будет. Значит, пошёл выпить пива, чтобы перебить аппетит. Звуки подтверждают это. А Тэхен открывает глаза и видит спину мужа, который изучает содержимое духовки. А на столешнице-барной стойке действительно лежит букет роскошных роз. Тэхен до сих пор не понимает, что за чувство обосновалось внутри, но он решает противостоять своему противнику и встает с дивана. А зря. Руки мягко ложатся на бедра и в конечном счете окольцовывают талию. Губы влажно прижимаются к холке, а потом подбородок ложится на чужое плечо. – Ты проснулся~ В голосе читается улыбка, и даже можно представить эти блестящие глазки и округлившиеся щечки. Но это только отяжеляет камень на сердце Тэхена. И он молча начинает посасывать кожу между шеей и плечом, непроизвольно оставляя засос. – Я тоже соскучился, хен… Гуки выдыхает горячо и расслабленно. Словно в этот момент с его плеч упал какой-то невидимый груз. Не секрет, что он ужасно истосковался за эти две недели. И также не секрет, что он ужасно переживал, ведь одну из этих двух недель Тэхен отвечал как-то…резко? Это не могло не поселить в душе страхи, а щеки оставить нетронутыми. Но сейчас, когда любимый мужчина так голодно его касается, от тревожных фантазий не остается и следа. Чонгук чувствует себя любимым и желанным. А что еще нужно? – Ах… Прохладные руки проникают под чужую майку и жадно оглаживают пресс. Пальцы словно впитывают в себя каждый сантиметр любимого тела. А проснувшийся зверь внутри Тэхена наблюдает за Чонгуком. За его реакцией. Последовал укус. И Чонгук запрокидывает голову, а его шею мгновенно окольцовывает ошейник в виде ладони Тэхена. – Тэтэ? Или…папочка…ха~…хозяин?~ Сам виноват. Научил невинного Гуки грязным обращениям, теперь пожинай плоды. Тэхен только успевает обрывисто прорычать, что все же сегодня ему ближе трогательное «Тэтэ» и, хватая Чонгука за запястье, утаскивает за собой в спальню. Да, глупо. Да, как в дешевых фильмах. Но сейчас он не хочет разговаривать. Не хочет. Когда их взгляды все же встречаются, Чонгук замирает. Если бы он был в детском мультике, то кроличьи ушки обязательно бы прижались к голове, а лапки и пушистый хвостик затряслись бы от волнения. Но они в реальности. И Чонгук просто смотрит широко распахнутыми глазами и сухо сглатывает. А Тэхен прячет глаза за челкой. Он знает, какой у него сейчас взгляд. – Гуки, ляг на постель…будь добр… Голос вышел не столько приглушенным, сколько утробным. А что поделать? Как обуздать? Демонстрировать Гуки ручного тигра всегда было удобно и…безопасно. Но сейчас не до игр и фокусов. И Чонгук моментально это считывает. Его сердце готово выпрыгнуть из груди от переполняющих чувств. Кролик видит перед собой оскаленную пасть хищника и почему-то не сбегает, а совсем наоборот. Гуки, зачем ты...? – Я попросил только лечь. Опять выходит не так, как хотелось. Опять слишком…ах. Откуда взялось это напряжение? А Гуки! Этот непослушный кролик оголяет тело наполовину, демонстрируя роскошный пресс и резинку нижнего белья. Calvin Klein, если хотите подробностей. Но на постель он все же лег. И на том спасибо. Тэхен чувствует пульсацию в висках и жар во всем теле. А где-то в параллельной вселенной он все-таки завернулся в плед и уплетает мороженое. Но они опять в этой дурацкой реальности, в которой Чонгук – совсем глупый кролик без инстинкта самосохранения, а Тэхен гипнотизирует взглядом не корыто с мороженым, а бугорок, безбожно туго обтянутый тканью чужих домашних шорт. Тэхен сглатывает и не знает куда себя деть. Верх берет логика. Надо раздеться. И Тэхен раздевается. Только постоянно смотрит то в сторону, то в пол, совершенно избегая зрительного контакта с Чонгуком. Забавно, но только освободившись от одежды, Тэхен замечает собственное горячее возбуждение. Взгляд Тэхена моментально падает на шорты Чонгука и одновременно с этим улавливает смятую постель. Гуки ему подчиняется, но еще он подчиняется своим эмоциям, которые не нашли иного выхода, как дать телу поерзать на постели, а рукам – сжать простынь. Тэхен снова сглатывает и наконец пробирается к Чонгуку. Последний мгновенно лишается шорт вместе с бельем и не проходит и пары секунд, а изнывающий, заряженный желанием член уже упирается в мягкий живот. Это прикосновение доставляет обоим. Чонгук поджимает губы, а Тэхен облизывается. Наконец-то. – Тэхен, что произошло, пока меня не было? Длинные пальцы зарываются в каштановые кудри и начинают мягко оттягивать пряди. Это расслабляет Тэхена, но зверь внутри не успокаивается, и Чонгук снова получает вместо ответа тот самый взгляд и мгновенно замолкает. Тэхен самостоятельно задирает майку Чонгука, оголяя крепкую грудь с розовыми конфетками. А ему как раз так хотелось сладкого. И Тэхен берет одну из них и покусывает, как упругую мармеладку, лишь изредка касаясь языком. – Ах…мф…а! Чонгук непроизвольно толкается в его живот, и Тэхен моментально фиксирует чужие бедра рукой. Продолжает кусать, оставлять следы, засосы, отметены, отпечатки пальцев. Такого никогда не было. Никогда. Но сейчас происходит что-то другое. – Тэтэ… Тэхен приходит в себя, когда Чонгук зовет его дрожащим голосом. И надо же, в такой ответственный момент, когда горячая, сочащаяся предэякулятом головка уже прижалась к трогательно сжимающейся дырочке. Тэхен поднял голову. Их взгляды встретились. – Хочешь порвать мою попу? Неловкая кроличья улыбка и испуганный взгляд. Теперь уже замер Тэхен. Все было как во сне. Чонгук заметил состояние мужа и решил сам взять инициативу. – О, тут еще осталось. Хен, держи. Содержимого будет достаточно на этот раз. Тэхен…? Тут сердце Чонгука почти остановилось. В его ногах расположился маленький тигренок, который…плакал… – Тэтэ, ты чего! Чонгук моментально реагирует и сразу сгребает Тэхена в охапку. А тот плачет. Плачет. И Чонгук наконец узнает своего Тэхена. Теплого, игривого, сентиментального. Из карих глаз ручьем текут слезы, а рот кривится от обиды и вины. Сейчас тигренок Тэтэ совсем маленький. Настолько маленький, что может спрятаться в кроличьих объятиях, и он это и делает. – Гуки, я… – Успокойся. Потом объяснишь. *** Спустя время они лежат в объятиях друг друга и целуются сладко-сладко. Тэхен успокоился и теперь владеет собой. Смятые губы переходят со скул на шею и заключают еле различимый кадык в теплый влажный рот. Чонгук сходит с ума от таких ласк и сильнее сжимает упругий зад своего мужчины. Они бы и продолжали наслаждаться друг другом, так смертельно они соскучились, но к этому времени тянущее чувство предвкушения обернулось истомой, вынуждая искать немедленной разрядки. Тэхен заглянул в глаза Чонгука. Виноватый влажный встретился с возбужденно тлеющим. Значит можно. И вот слегка прохладная жидкость полилась в разгоряченную промежность. Разница температур вынуждает ее сжиматься сильнее, но Тэхен смог найти подход к своему крольчонку. Как находил всегда. Он начал нежно выцеловывать внутреннюю сторону бедра, посасывая кожу, потом перешел язычком на чувствительные яички, и вскоре Чонгук сам замолил о проникновении. Ес, сэр. Секс с Чонгуком был горячим и страстным. Секс с Тэхеном был глубоким и чувственным. Это было идеально для обоих. Сейчас Тэхен наращивает темп, а Чонгук крепко держится за него и весь дрожит. Дрожать от возбуждения – это особенность кроликов. А еще краснеть, пускать слюнки и иногда слезы. И все это от переизбытка чувств. Просто чудо. Тэхен не любил кончать внутрь, точнее, конкретно в кроличью попу. Но сейчас любимый об этом попросил сам. А отказывать в удовольствии – грех. Они изливаются почти одновременно, и облегчение от долгожданной разрядки накрывает с головой. *** Гуки сопит на его груди. Безмятежный, расслабленный и счастливый. Тэхен мягко мурчит, подпитывая кроличий сон, а сам ловит себя на ощущении, что то гадостное, странное чувство исчезло. Вытекло горячими слезами, опустошая резервуар бешенства. Тот самый, который превратил ручного тигренка в дикого зверя. Что случилось? Чонгук мягко причмокивает во сне и теснее льнет к Тэхену. И тут светлую голову посещает мысль… На тех фотографиях Чонгук был ненастоящим. Незнакомым. Совершенно чужим. Таким же красивым и талантливым, но бездушным, пустым. В задачи модели и не входит быть «наполненной и с душой», но Тэхен просто…Слишком любил. Слишком утопал во внутреннем мире любимого человека. И слишком соскучился за эти две недели. Регулярные сообщения не восполнят и доли благополучия, которое Тэхен привык чувствовать ежедневно, находясь рядом с Чонгуком. Нельзя так любить человека. Но он уже влюблен. И это чувство не подлежит возврату. Тэхен знал на вкус каждую ноту многогранной души Чонгука и продолжал открывать новые, а тут...смятая постель, откровенная поза и опустошенный взгляд. А ну да, ещё джинсовая куртка – спасибо, что разбавила атмосферу на фотографии. Но только на фотографии. А не в душе Тэхена. Это глупо. Но Тэхен чувствовал себя обманутым. Словно объективы фотографов Calvin Klein высосали из его любимого душу, оставив только красивую оболочку. Словно Чонгук становился просто телом для демонстрации шмоток, а не моделью, которая наполняет жизнью бездушные куски материала. Это несомненно злило, и ручной тигренок Тэтэ зверел на глазах. Точнее...его переполнял страх? «А вдруг Гуки вернется бездушным?» Ха-ха, но блять не смешно. А страшно. Очень страшно. Отсюда тяжесть. Отсюда звериный голод. Тэхен хотел забраться в самое нутро Чонгука и проверить «А остался ли там тот самый Гуки, которого он так любит!». Человек проверит это разговором. А зверю нужно разорвать плоть, чтобы добраться до внутренностей. На этом моменте Тэхен сглотнул, а кончики его пальцев похолодели. Удивительным образом Чонгук во сне уловил, что сердцебиение Тэхена ускорилось и даже проснулся. Когда макушка черных волос зашевелилась, Тэхен замер, а Чонгук сладко зевнул и, крепче прижимаясь к любимому, выдал: – Я впервые за эти две недели так сладко спал. Мне ужасно не хватает тебя рядом, и даже переписки до четырех утра не спасают. Я не могу уснуть без тебя. Только если отрубаюсь от истощения, но это часа на три. Представляешь, они называют мой замыленный сонный взгляд – глубоко сексуальным. Как по-твоему? По-моему, это возвращает Тэхена к реальности, в которой у человека не так просто забрать душу. Для начала ее нужно хотя бы разглядеть~