Тень короны: Когда Лорд встретил Империю

Стена между девятой и десятой платформами вокзала Кингс-Кросс ничем не отличалась от прочих — всё та же старая кирпичная кладка, потемневшая от лондонской копоти, всё те же трещины, бегущие змеистыми линиями к сводчатому потолку. Анастасия остановилась напротив неё, поправила лямку саквояжа и на мгновение прикрыла глаза. Она выдохнула и шагнула вперёд. Кирпич подался, как вода, пропуская её сквозь себя с тихим, едва уловимым гулом. Мгновение — и она уже стояла на платформе 9 ¾. Алый паровоз «Хогвартс-экспресс» выпускал клубы белого пара, смешивающиеся с прохладным сентябрьским воздухом. Платформа была заполнена лишь наполовину. Слишком много пустого пространства, слишком мало детских голосов. Война оставила свой след даже здесь, в сердце магической Британии. — Не задерживайся, — раздался знакомый голос. Драко Малфой стоял у третьего вагона, прислонившись плечом к дверному косяку. Его светлые волосы были зачёсаны назад с привычной небрежной аккуратностью, но под глазами залегли тени, которых она не помнила с прошлого семестра. Он выглядел старше. Война старила всех, даже тех, кто не держал в руках оружия. — И тебе доброе утро, — отозвалась она, подходя ближе. Драко лишь хмыкнул и первым зашёл в вагон. Купе, которое они заняли, пахло старой кожей и пылью — запах, неизменный с первого курса. Поезд тронулся, и за окном поплыли пригороды Лондона, постепенно сменяясь зелёными холмами. Первые полчаса они говорили о пустяках. Драко рассказывал, что провёл лето в поместье, почти не выходя за пределы сада. Анастасия слушала, кивая в нужных местах, и думала о том, как странно устроена человеческая память: одни воспоминания стираются, другие, напротив, въедаются в сознание, как копоть в кирпичную кладку. — Отец писал, — вдруг произнёс Драко, и его голос изменился. — До того, как переписку запретили. Говорил, что война — это не то, что показывают в газетах. Что там нет победителей. Атмосфера в купе сгустилась. Воздух стал тяжёлым, словно перед грозой. Анастасия перевела взгляд на собеседника. — Он был прав, — сказала она тихо. — Победителей не бывает. Драко отвёл глаза к окну. Больше они не проронили ни слова до самого Хогвартса.

***

Большой зал встретил их тишиной. Она была неестественной, давящей. Свечи, парящие под зачарованным потолком, горели ровно, но их свет казался тусклым, словно даже магия огня устала после всего случившегося. Студенты рассаживались по факультетским столам — малочисленные, притихшие. За столом Слизерина зияли пустоты: места Крэбба, Гойла, Забини, ещё десятка имён, которые теперь значились лишь в списках погибших или пропавших. Анастасия заняла своё место с прямой спиной и безупречной осанкой — привычка, въевшаяся в плоть и кровь задолго до Хогвартса. Драко сел рядом, почти касаясь её локтем. Тишина длилась долго, пока оглушительный стук входных дверей не разорвал её, словно выстрел. Минерва Макгонагалл шла через зал быстрым, почти суетливым шагом. Её мантия волочилась по каменному полу, издавая шуршащий звук, губы шевелились, но слов было не разобрать. За ней, испуганно озираясь, семенили первокурсники — горстка детей, чьи лица ещё не успели познать настоящего страха, но уже инстинктивно чуяли его в самом воздухе замка. Анастасия смотрела на нового директора и чувствовала, как что-то сжимается внутри. Макгонагалл постарела на десять лет за один май. Её осанка, некогда безупречная, теперь казалась надломленной. Пальцы дрожали, когда она разворачивала свиток для распределения. Волосы, убранные в строгий пучок, выбивались седыми прядями, которых раньше не было. Глаза — воспалённые, с красными прожилками — выдавали бессонные ночи и слёзы, пролитые в одиночестве кабинета. Распределение прошло быстро. Слишком мало детей, слишком мало надежды в их глазах. Когда последний первокурсник сел за стол Когтеврана, Макгонагалл поднялась для речи. Её голос дрожал, но она держалась — из последних сил, из упрямства, которое было основой её характера. — Добро пожаловать в Хогвартс, — начала она, и каждое слово давалось ей с видимым усилием. — Этот год будет... непростым. Для всех нас. Мы потеряли друзей. Родных. Учителей. — Она сделала паузу, сглотнула. — Но этот замок стоит уже тысячу лет. Он пережил войны, эпидемии, тёмных магов. Он переживёт и это. И мы — вместе с ним. Никто не зааплодировал. Минерва опустилась на своё место, и в тот же миг на столах появилась еда. Звон посуды казался кощунственным в этой тишине. Анастасия взяла кусок хлеба и принялась жевать, не чувствуя вкуса. После ужина обязанности старосты школы не оставили ей времени на размышления. Первым она нашла Эрни Макмиллана у выхода из Большого зала. Пуффендуец выглядел потерянным, крутил в руках значок старосты, словно не понимал, зачем он ему. — Эрни, — окликнула его Анастасия, поравнявшись. Голос её звучал ровно, но в нём слышался тот особый оттенок спокойной власти, который заставлял людей слушаться, не задавая вопросов. — Через час собрание старост в кабинете на третьем этаже. Не забудь, в прошлом году ты опоздал. — Да, конечно, — встрепенулся он. — Прости, Анастасия, я просто... — Он замолчал, не находя слов. — Я понимаю, — мягче произнесла она. — Просто приходи. У гриффиндорского стола она перехватила Гермиону Грейнджер, которая разговаривала с Луной Лавгуд. Девушка держалась прямее, чем большинство, но в её глазах тоже читалась усталость. — Гермиона, собрание старост через час. Третий этаж, восточное крыло. — Хорошо. — она кивнула, и на мгновение её взгляд стал острым, оценивающим. — Ты в порядке? — В порядке, — ответила Анастасия ровно. Луна посмотрела на неё своими светлыми, немного расфокусированными глазами и вдруг произнесла: — Сегодня звёзды шепчут громче обычного. Они говорят о ком-то, кто пришёл издалека. — Она улыбнулась странной, мягкой улыбкой. — Думаю, это о тебе. Анастасия ничего не ответила, лишь коротко кивнула и направилась к выходу. Луна Лавгуд иногда пугала её своей проницательностью. Собрание старост прошло быстро. Она раздала указания, выслушала короткие отчёты и отпустила всех, чувствуя, как наваливается усталость. Путь в спальню лежал через тёмный коридор, освещённый лишь парой факелов. Их пламя колебалось, отбрасывая на стены пляшущие тени. — Анастасия. Голос раздался из тени, и она остановилась, узнав его раньше, чем увидела говорившего. Драко вышел из ниши у окна, его лицо было наполовину скрыто сумраком. — Пойдём на улицу, — сказал он коротко. — Ненадолго. Она не спросила зачем. Просто кивнула и последовала за ним. Скамейка у берега Чёрного озера была влажной от вечерней росы. Анастасия опустилась на неё, не заботясь о мантии, и устремила взгляд на тёмную гладь воды. Где-то в глубине, невидимый глазу, шевелился гигантский кальмар. Водная толща колыхалась, отражая лунный свет изломанными серебряными дорожками. Драко сел рядом, но не торопился начинать разговор. Молчание затягивалось, становясь почти осязаемым. — Прости, что не приехал к тебе летом, — наконец выдавил он. — Я не мог... — Не объясняйся, — перебила Анастасия. — Я всё понимаю. — Она сделала короткую паузу, прежде чем задать вопрос, ответ на который уже знала. — Как родители? Драко не ответил сразу. Тишина сгустилась, как кровь в ране. Анастасия уже пожалела о вопросе, когда он всё же заговорил. — Плохо. — Голос парня прозвучал глухо. — К отцу больше не пускают. Мать почти не говорит. Он поднёс ладонь ко рту и зубами подцепил заусенец — нервный, почти детский жест, который Анастасия видела у него ещё на третьем курсе перед экзаменом по зельеварению. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается волна — смесь сочувствия и холодной ярости. Он был ребёнком. Ребёнком, которого война раздавила так же, как и всех остальных. Теперь уже нет. Детство кончилось в мае, в пыли разрушенного замка. — Продолжай, — произнесла она, мягко отводя его руку от губ. — Нельзя держать в себе. Драко не сопротивлялся. Облокотившись о колени, он уставился в землю. — Я хотел поблагодарить тебя ещё тогда, — сказал он. — Но в голове словно туман был. Поэтому скажу сейчас. Спасибо. Последнее слово он произнёс почти шёпотом, отводя взгляд. Анастасия знала, за что он благодарит. У неё были люди — влиятельные, обширные связи, о которых в Хогвартсе ходили лишь смутные слухи. Эти люди рвали и метали в Визенгамоте, вытаскивая Малфоев из-под пожизненного заключения. Люциуса спасти не удалось, да она и не особо старалась. Он заслужил Азкабан. Но Нарцисса и Драко были другой материей. — Я рада, что смогла помочь, — ответила она. — Если потребуется что-то ещё, говори сразу. Она выделила последнее слово интонацией, и её ладонь опустилась на плечо Драко — жест, который в мире, откуда она пришла, значил больше любых речей. Драко вздрогнул, но не отстранился. — Я знаю, Малфой, что это прозвучит банально, — продолжила она. — Но со временем станет легче. — Пальцы сжали его плечо, словно пытаясь передать частицу собственной силы. — Я не говорю тебе отвлечься. Наоборот — переживи это. Все негативные чувства рано или поздно уйдут. Тогда и станет легче. А насчёт мамы... дай ей время. Приглядывай, но не дави. На собрании старост Макгонагалл сказала, что по выходным можно будет отправляться домой через директорский камин. Она поднялась и сделала несколько шагов к озеру. Вода плескалась о камни с мерным, убаюкивающим звуком. — Побудь с мамой на этих выходных. Даже если просто в тишине. Молчание длилось минуту, другую. Затем Драко встал, подошёл и обнял её. Крепко, почти отчаянно. Анастасия замерла на мгновение, затем обняла в ответ. Это было редкостью. Драко Малфой не открывался почти никому. Что и погубило его, — мелькнула горькая мысль. Одиночество всегда губит.

***

Она возвращалась в замок по тёмному коридору, освещая путь палочкой. Свет «Люмоса» выхватывал из мрака каменные стены, покрытые вековой патиной, и гобелены, чьи цвета поблекли от времени. За ближайшим поворотом послышались быстрые, рваные шаги. Минерва Макгонагалл появилась из-за угла так внезапно, что Анастасия едва не вскрикнула. — Анастасия! — Голос директрисы звучал неестественно: то взлетал до высоких нот, то падал почти до шёпота, но в обращении сквозило что-то, похожее на остатки прежнего почтения. — Ты уже закончила с обходом? Мне нужно с тобой поговорить. В моём кабинете. Это важно. Анастасия смотрела на неё и с трудом узнавала ту женщину, которая когда-то преподавала трансфигурацию с непоколебимой строгостью. Сейчас перед ней стояла сломленная старуха с трясущимися руками и безумным блеском в глазах. Её мантия была помята, воротник сбился набок, а на щеке виднелось чернильное пятно. — Конечно, профессор, — процедила Анастасия сквозь зубы, следуя за директрисой. В кабинете Макгонагалл заметалась, словно загнанный в клетку зверь. Переложила стопку писем с одного края стола на другой. Передвинула горшочек с увядающим аконитом подальше от книжного шкафа. Поправила и без того ровно висящий портрет Дамблдора. Тот, казалось, наблюдал за происходящим с печальным пониманием, но молчал — все портреты бывших директоров хранили скорбное молчание с мая. Анастасия сидела на жёстком диванчике, наблюдая за этой суетой с растущим раздражением. Ей казалось, что Минерва уже забыла о её присутствии. — Так о чём вы хотели поговорить? — не выдержала она. — Ах, да-да... — Макгонагалл резко остановилась и направилась к своему рабочему месту. Опустилась в кресло, и на мгновение её лицо обрело прежнюю строгость. — Не хочу тебя задерживать, да и сама я, как ты, возможно, заметила, не в состоянии для долгих бесед. Она замолчала. Анастасия ждала. — Знаю, что не должна тебя об этом просить, — наконец выговорила директриса. — Но у меня не осталось выбора. — Не волнуйтесь, я всегда готова помочь вам и Хогвартсу. — Нет, дослушай. — Минерва прервала её резким взмахом руки. Морщинистые пальцы дрожали. Она отвела взгляд, затем, словно боясь передумать, выпалила: — Я прошу тебя вернуться в прошлое. Анастасия не вздрогнула. Даже бровью не повела. Где-то глубоко внутри она уже знала, что этот разговор состоится. Знала с того самого момента, как увидела сегодня Макгонагалл. — Вы предлагаете мне вернуться в прошлое, чтобы убить Волан-де-Морта до того, как он убьёт половину магического населения Англии? — спросила она ровно. — Вы ведь понимаете, что, встретившись с прошлой собой, я... — Нет. — Минерва снова перебила её. — Я предлагаю тебе попасть в 1943 год. Анастасия приподняла бровь. — В тот год в Хогвартсе учился Том Реддл, — поспешила объяснить директриса. — Я хочу, чтобы ты попробовала изменить его. Направить в другое русло. На несколько секунд в кабинете повисла тишина. Пламя свечей колыхалось, отбрасывая на стены длинные тени. — Мне кажется, это не совсем разумное решение, — произнесла Анастасия. — Изменение прошлого может непредсказуемо повлиять на будущее. Возможно, то, что произошло в мае, было самым благоприятным исходом из всех возможных. — Она сделала короткую паузу. — Вы ведь сами нам это говорили на четвёртом курсе. Лицо Минервы осунулось. Кровь отхлынула от щёк, оставив болезненную бледность. В глазах мелькнуло что-то, похожее на отчаяние пополам со стыдом. — Я знаю... — выдохнула она. Резко встала и снова начала ходить из стороны в сторону. — Прости меня. Сделаем вид, что этого разговора не было. Можешь идти в спальню, время уже позднее. Анастасия поднялась и молча покинула кабинет.

***

В 1:32 ночи она всё ещё не спала. Два часа ворочалась в постели, глядя в полог над головой. Мысли кружились, хаотично сменяя друг друга, лишая права на отдых. Она села на кровати, нервно вздохнула и потянулась к ящику прикроватной тумбы. Пальцы нащупали прохладный картон пачки. Сигареты — привычка, от которой она не могла отказаться, несмотря ни на что. Запретный лес встретил её влажной прохладой и запахом прелой листвы. Она шла знакомой тропой, петляющей между вековых деревьев. Этот лес стал ей почти родным — всё чаще и чаще она убегала в его объятия, находя здесь то уединение, которого не мог дать замок. Обогнув куст волчьих ягод, она остановилась между двух высоких дубов. Сунула руку в карман мантии за зажигалкой, как вдруг... БАХ! Резкий, двойной стук. Что-то тяжёлое и чёрное рухнуло на землю по обе стороны от неё. Анастасия замерла. Медленно наклонилась, вглядываясь в темноту. Два ворона. Мёртвые. Их глаза, ещё не успевшие остекленеть, смотрели в ночное небо, а перья были взъерошены, словно от сильного удара. Она выпрямилась. Посмотрела наверх. Ветви деревьев были пусты. Вороны не умирают просто так. Это было знаком — она чувствовала это каждой клеточкой, хоть и не могла объяснить, почему. Знала лишь, что такие вещи не случаются случайно. Никогда. — Блять, — произнесла она вслух. — Надоело. Она выкурила две сигареты подряд, глядя на тёмные кроны деревьев. Табачный дым смешивался с ночным туманом, поднимаясь к звёздам. Решение пришло не как озарение. Скорее как спокойное, выверенное знание — то, которое не требовало доказательств. Она раздавила окурок каблуком и направилась обратно к замку. Шаги были быстрыми, уверенными. Дверь кабинета директора распахнулась от резкого толчка. Анастасия без стука вошла в помещение. Макгонагалл сидела за столом, подперев голову рукой, и вздрогнула от неожиданности. Анастасия встретила её взгляд. Голос прозвучал ровно, без тени сомнения: — Я согласна.