Типа парное

Палящее солнце озаряет круглую площадку у восточной стены Академии; пустынный песок развевается под ногами едва заметными вихрями. Мака чувствует, как по виску катится капля пота, и снимает белую перчатку, прежде чем протянуть руку. Они распределены по парам для тренировки совместного резонанса. Неловко, что ладонь тоже кажется влажной, но Хрона пожимает её безо всякого выражения на лице. У Маки под подушечкой большого пальца и на основании указательного плотные мозоли. Они лопались не раз и не два, и, огрубев, кожа осталась розовой. Ещё на пару тонов темнее — и выглядело бы как родимое пятно. На правой руке мамы была почти такая же — дополнительная черта, связывающая её с дочерью невидимой тонкой нитью. У Хроны тоже есть жёсткая, посеревшая кожа, скрывающая линию жизни. Выглядит слегка неестественно, и Мака задерживает взгляд, пока ракурс позволяет — лишь на мгновение. — Моя кровь чёрная, — как бы невзначай напоминает Хрона. Мака разглядывает бледное лицо, но продолжения не следует. Что ж, придётся, как обычно, принять к сведению. Дыхания их душ совпадают почти сразу — не зря Штейн натаскивал их заранее в лесу. Сплав демонического оружия с ведьминской душой сияет, как тёмное бензиновое пятно, кажущееся инородным здесь, в школе оружий, однако Мака подстраивается под Хрону легко — Хрону ни с кем не спутаешь. Это танец-импровизация, в котором случайный взгляд может поменять всё, и каждая секунда определяет следующую. Маке это нравится. 🌞🌜 — Иди ко мне, — говорит Лиз, протягивая руки Хроны к себе поближе. В комнате пахнет лаком, малиновой газировкой и ацетоном. Девчонки красят ногти и подкручивают волосы перед очередной вечеринкой на годовщину школы. Мака ждёт, пока высохнет прозрачный гель с цветными блёстками, который она нанесла кое-как, рассчитывая, что с бесцветной основой не будет видно огрех. Лиз красит ногти Хроны в чёрный. — С парнями тебе скучно, да? — спрашивает она, сосредоточенно выводя кресты, похожие на могильные. Хрона кивает. Мака неотрывно наблюдает за длинными пальцами и суставами, отчётливо выпирающими из-за худобы рук. — Зачем за кутикулу заходишь? — оценивает Лиз розовые ногти Пэтти. — Я могу отрезать лишнее! — предлагает Рагнарёк. Пэтти хохочет, Хрона смущённо жмётся к креслу, а Мака невольно ощущает себя не на своём месте, играя с флакончиком лака в руке; он уже нагрелся от её прикосновений. — Давай сюда, — Лиз выхватывает его, не дожидаясь ответа, и начинает наносить на уже подсохший чёрный лак, — ну, типа… парный маникюр. Мака краснеет, едва услышав слово «парный». Она не может с этим согласиться, не может опровергнуть, ей нравится, но неловко. Хрона словно не обращает на эти слова внимания. — Как конфетти на кладбище, — комментирует Цубаки. Рагнарёк заливается смехом. 🌞🌜 Хрона приходит в чёрном костюме с пышными манжетами; Мака одёргивает своё чёрное платье. Лиз смотрит на них и показывает сердечко пальцами, будто ставит лайк их почти парным аутфитам. — Я лучше спрячусь, — сразу сообщает Хрона. Пока Блэк Стар и Соул планируют захватить диджейский пульт и устроить жёсткий рейв, Мака собирает на бумажную тарелку пирожные и канапе. Немного креветок, фруктов и трайфлов с йогуртовым кремом. На столах стоит шампанское, но она знает, что оно ненастоящее, хотя это не мешает отдельным личностям терять голову от пары бокалов. Мака обходит гигантский зал по периметру, прежде чем находит маленький балкон, скрытый за тяжёлой неподвязанной портьерой. Хрона сидит на полу, чёрная ткань костюма контрастирует с алым бархатом. Снаружи луна выглядит сонной, черничные сумерки уже опустились на город, а звёзды кажутся крохотными отверстиями в бумажном зонте. — Давай вместе прятаться, — предлагает Мака. Она садится напротив, ставит между ними тарелку. — Хорошо здесь, — говорит Хрона, цепляя с бамбуковой палочки креветку. — Ты же обычно ни с кем не общаешься и речь Шинигами-сама не слушаешь, — бормочет Мака. В конце концов, зачем приходить, чтобы спрятаться? — Всё равно хорошо, — повторяет Хрона, — я не со всеми, но рядом. Мака вздыхает. Она помнит линию на песке, за которую ей нельзя было заходить, пока внутренний голос Хроны — весьма мрачный, если так подумать — нашептывал какие-то грустные глупости. Иногда ей хочется стереть эту линию насовсем, вот только в реальной жизни она невидимая, незабвенная, почти сакральная. И оттого особенно сладко, что именно Мака может так легко её перешагнуть в любой момент. — Пошли, потанцуем, — говорит Мака, — пока не начался «жёсткий рейв». Хрона послушно оставляет все шпажки на тарелке и следует за ней в зал. Маке не кажется, что музыка на этой вечеринке плохая, пусть один и тот же трек-лист повторяется из года в год. Что-то есть в этом — предсказуемый вкус приятного вечера, где медляк приходится строго на каждые пять зажигательных дискотечных песен — из тех, что десятилетиями крутит каждая вторая радиостанция. Может статься, под один из этих медляков родители Маки впервые обнялись. Она тянет Хрону за руку, крепко обхватив тёплые пальцы. Хрона аккуратно подхватывает её талию, невесомо, будто Мака может сломаться, если ухватиться всерьёз. Похоже, никто в этом танце не ведёт — они топчутся на месте; впрочем, все вокруг делают примерно то же самое. Мака следит за тем, чтобы не отдавить Хроне ногу, но выглядит так, будто избегает взгляда глаза в глаза. «Я не избегаю», — оправдывает она сама себя, — «это меры предосторожности». Её короткие шпильки звонко стучат по полу, и хотя звук тонет в общей какофонии, этот ритм поддерживает неловкий танец. — Я обниму тебя, ладно? — едва слышно спрашивает Мака. Ей не хотелось бы спрашивать вовсе, но это она настаивала на обсуждении эмоций и желаний не так давно, пытаясь разговорить Хрону, а значит, надо держать марку. Хрона притягивает её к себе, и Мака кладёт голову на угловатое плечо. Кажется, будто они плывут в тишине, погружённые в свои мысли и в то же время соединённые формальным танцем. Мака нервно проходится языком по нижнему ряду зубов, готовясь задать ещё один вопрос, когда мелодия прерывается и колонки у сцены, едва не взрываясь, колотят техно по всему залу. 🌞🌜 Через несколько дней Хрона приходит в чёрных джинсах и длинной рваной футболке, надетой на чёрный лонгслив. Мака приглашающе стучит по месту рядом с собой — Соул всё ещё отбывает наказание и к первой паре не явится, как и ко второй. — Давно не видела твоё длинное платье, — замечает Мака. Хрона переводит на неё задумчивый взгляд, словно размышляет над тем, стоит ли отвечать на такое странное заявление; но наконец говорит: — Мама очень хотела девочку в платье. Мака не уверена, что знает, как лучше свернуть эту тему, поэтому издаёт невнятный звук согласия и принимается перебирать содержимое своего пенала. «Какая мне разница? И что в этом такого?» Наверное, ничего. Как и в том, какой лак Хрона выбирает для ногтей, какую еду набирает в столовой, какие пластинки покупает в виниловом сэконде. Мака просто заносит это во внутренний список ценных наблюдений. Они ничего не стоят для других, но Маке служат каждый день — например, когда она из пакета мягких конфет выуживает все кокосовые, чтобы засунуть их в карманы Хроны. — Не нервничай, — шепчет Хрона, пока Мака машинально дёргает коленкой. — Не нужно было первой тест сдавать, опять поторопилась, — Мака позволяет себе ответить, раз уж Спирит сегодня принимает тест. Хрона хмыкает, протягивая руку под партой; на клетчатой юбке Маки появляются конфеты, но её они интересуют не так сильно, как бледные пальцы с уже облупившимся лаком. Мака хватается за узкую ладонь, очерчивая пальцами её черты и гладя мозоль на линии жизни. Может быть, на Рагнарёке есть шипы даже у рукояти, которые оставили этот след. Рукав лонгслива собирается складками, и тонкое запястье сияет белизной. Мака хватается за него, почти считывая пульс; линии чёрных вен создают причудливый рисунок, тянущийся вверх, под кромку рукава. Мака прослеживает его кончиками пальцев до внутренней стороны локтя. — Слушай… — начинает она, но громкий звон колокола прерывает её на полуслове. 🌞🌜 — Приходите к нам в общагу послезавтра, — говорит Ким, протягивая листовку, напечатанную на домашнем цветном принтере, — я сделаю коктейли, барбекю на электро гриле, всё такое. Коменда всё равно внимания не обращает. На листовке написано: «лучшая деньрожденная вечеринка на совершеннолетие». Под заголовком-лесенкой имеются: 1) адрес общаги (который все и так знают), 2) номер квартиры (который многие давно запомнили), 3) дресс-код («нет дресс-кода») и два пухлых мишки в розовых юбках. Мака с серьёзным видом складывает листовку в рюкзак, как будто без неё не смогла бы найти нужную дверь. — Жду вас, короче, Соулу я уже отдала, — Ким выпаливает слова на одном дыхании, а затем, посомневавшись, спрашивает: — Хрона ведь твой «плюс один», да? — Наверное, — сдержанно отвечает Мака. — Уговори Хрону, хорошо? Чтобы ты не грустила у меня. Ким изображает смешное «грозное лицо», машет рукой и бежит дальше по своим делам. Мака, потоптавшись на месте, решает спуститься на этаж ниже в комнату Хроны, всё ещё запрятанную среди тёмных коридоров академии. 🌞🌜 — Пора переехать, как считаешь? Мака смотрит на унылую обстановку комнаты, выданной Хроне ещё в то время, когда Медуза была жива. По сравнению с общежитием квартирного типа, дешёвым, шумным и тонкостенным, эта келья без окон кажется каким-то гробом. — У тебя же есть стипендия, да? — рассуждает Мака. Хрона кивает. — Тогда ты можешь снять квартиру в нашей общаге. Там будет мило. Можно готовить на своей кухне, сделать гостиную, а если повезёт, то получишь даже квартиру с балконом или выходом на крышу!.. Мака тормозит, вспоминая, что квартиру выдают паре «оружие — повелитель». Ну, в конце концов, Хрона и Рагнарёк — оружие и повелитель, что может пойти не так? — Давай пойдём спросим, за выходные можно уже переехать. Мака оттесняет Хрону к выходу, не давая шанса съехать с темы. 🌞🌜 — Ну вот, ух, — Мака укладывает последнюю коробку в коридоре. Квартиру ещё нужно как следует помыть, повесить занавески и собрать кровать, а также отклеить мерзкие бумажные наклейки с посуды из магазина «всё по 50 центов». Но воздух и свет из больших окон не сравнятся с теснотой в цокольном этаже академии, где Хроне приходилось проводить почти половину личного времени. — Давай сходим на день рождения к Ким, — Мака, спохватившись, показывает Хроне уже измявшуюся бумажку-приглашение, — потом всё тут приберём и можно устроить новоселье. — Новоселье?.. — Хрона заторможенно моргает, разглядывая бумажку. — Ты купишь дешёвую еду, — объясняет Мака, — тебе принесут дешёвые подарки. Хрона важно соглашается, будто убедившись, что предложение очень выгодное. Время поджимает, и переодеваться для вечеринки у Ким уже поздно, однако Хрона ворошит коробки и находит чёрный пиджак с манжетами в одной из них. — Смотри, — говорит Хрона, а затем накидывает пиджак Маке на плечи, — типа… парное. На Хроне чёрные брюки и чёрная рубашка; на Маке футболка с принтом, заправленная в джинсовые шорты. Пиджак, кажется, в паре с брюками образует классический костюм. — Хорошо, — Мака вертится в нём перед маленьким зеркалом; очевидно, пиджак прямого кроя скрадывает её фигуру, а плечи делает острее, — теперь нужно бежать ну очень быстро. И они бегут вниз по подъездной лестнице, второпях закрыв дверь. 🌞🌜 — Пришли! — Ким встречает их в ожерелье из бумажных цветов. В углу комнаты крутится диско шар на батарейках, раскидывая цветные пятна на стены; в коробке у входа лежат цветочные ожерелья и блестящие ободки с ушками. Мака подхватывает чёрные ушки из картона в блёстках и надевает на Хрону, убирая неровные пряди чёлки назад. Бледно-розовые волосы превращаются даже в больший беспорядок, чем обычно. — Держи, это от нас вместе, — Мака передаёт Ким подарочный пакет, — с днём рождения! — Я распакую потом, ладно? Веселитесь! Ким кто-то дёргает за рукав и она за мгновение исчезает из поля зрения. Когда Мака перестаёт фокусироваться на ней, в углу обнаруживается Соул Итер, на кортах разливающий текилу в два стакана со светлым пивом. Мака быстро отворачивается, делая вид, что его не знает. — Пошли лучше на балкон, — говорит она, и Хрона послушно идёт следом. На балконе валяются кресла-мешки и густо развешены цветные электрические гирлянды. — Вот она, зажиточная жизнь с балконом, — вздыхает Мака. Хрона садится на кресло-мешок рядом с ней, их локти соприкасаются. — Мы будем пить пиво? — безразличным тоном спрашивает Хрона. — А ты хочешь? Если кто-то будет настаивать, то скажи мне, я разберусь. — Разве это не весело? Мака задумывается ненадолго. Потом соглашается: — Да… наверное. Знаешь, когда все выпьют, а ты нет, то может стать скучно. А так ты будешь дурачиться со всеми вместе. — Но ты ведь так не делаешь? Мака поворачивается к Хроне — их лица разделяет всего ничего, это даже смущает. — Нет, мне и так хорошо. И должен же кто-то развести всех по домам. Или такси вызвать. — Тогда я с тобой побуду. Они слушают шум позади себя — звон бокалов, звук разбитой чашки («На счастье!» — громко кричит Ким), музыку, невнятные чужие разговоры. В некотором смысле — думает Мака — есть что-то особенное в том, чтобы наблюдать за другими с некоторого расстояния. Есть ощущение, что являешься частью этого общего движения, даже если не вовлекаешься в разговоры с другими людьми. — Я всё хотела сказать, — Мака прерывает тишину, — но мне постоянно что-то мешало. Не то чтобы я не старалась, просто было как-то неудобно. Я искала моменты, правда… Хрона наклоняется к ней чуть ближе, и взгляда в глаза невозможно избежать. Мака отчего-то чувствует себя глупее. — Ещё тогда, ну, когда тебе пришлось меня спасти, я поняла, как тяжело тебя отпустить. Я не могу. Скоро учёба кончится, все разбегутся по миру, а ты… ты останешься со мной? Пожалуйста, останься со мной. Хрона берёт её за руку, успокаивающе поглаживая пальцы. В чём-то это напоминает прикосновения Маки под партой — изучающие, осторожные. — Я останусь. Хрона повторяет более внятно: — Я хочу остаться. Мы же будем встречаться? Мака вздрагивает от удивления — вопрос звучит довольно обыденно, как будто решение было принято давно. Она улыбается, преодолевая последнее расстояние между их лицами и целуя Хрону. Хрона не закрывает глаз, продолжая сжимать ладонь Маки очень бережно, с мягкостью, неожиданной для таких сильных рук. Время растягивается, как нуга, пока Мака продолжает изучать губы напротив — прохладные и сухие. Она делает это впервые: ей интересно и отсутствие опыта её не заботит, поскольку она знает, что с практикой всё выходит лучше. Дыхание скоро начинает сбиваться, и Хрона нависает над Макой, просунув пальцы в рукава пиджака. — Я чувствовала, что вы здесь, Кид должен мне десятку, — без особого удивления констатирует Лиз, с грохотом распахнув балконную дверь. Сцена поцелуя совершенно её не удивляет, как замечает Мака, замершая от шока и покрасневшая с головы до пят. — Пора резать торт, приходите! — из-за плеча Лиз кричит Жаклин. Мака поправляет ободок с ушами на Хроне и привычно ведёт за собой — в комнату с уже дрожащими в глубине огоньками свеч; все собрались в круг, чтобы спеть песню, как только Ким начнёт их задувать. 🌞🌜 Посчитав всю посуду, снеки и бутылки Мака, наконец, хватает шуршащий пакет, спрятанный ещё утром за диваном. Пришлось потратить много сил, чтобы качественно отдраить давно нежилую квартиру и навести уют: поставить проигрыватель и собрать дешёвый стеллаж для пластинок, повесить постеры на стены и помыть диван, купленный у съезжающих из общаги соседей. Мака переодевается из страшных шмоток для уборки в короткое платье в синюю полоску, а Хроне отдаёт пакет: — Давай, тоже надень. Хрона берёт пакет и идёт переодеваться в ванную, толком не закрыв дверь; в узком проёме виднеются острые лопатки и ряд позвонков, а затем скрываются за тканью полосатой рубашки. Застегнув все пуговицы, Хрона поправляет волосы и возвращается к Маке. — Типа парное, — с удовлетворением говорит Мака, аккуратно завязывая нежно-розовый галстук и наблюдая за тем, как белая словно бумага шея покрывается румянцем. — Ага, — соглашается Хрона, отводя взгляд. Раздаётся тихий звонок в дверь — надо бы починить как-нибудь — и Хрона идёт открывать, пока Мака пытается заглянуть через плечо, чтобы выяснить, кто пришёл первым. — Йо! — Блэк Стар поднимает руку в приветствии, Цубаки с красивым пакетом в руках кланяется. — Ну, неплохо, — безразлично оценивает Блэк Стар внешний вид квартиры, — есть чё пожрать? — Я меняю дешёвую еду на дешёвые подарки, — говорит Хрона. Мака хихикает, разливая безалкогольный глинтвейн.