sugar baby

Минги кусает губу, пока листает анкеты омег на сайте знакомств. То, что здесь не знакомятся ради отношений, он понимает довольно быстро — анкеты с голыми фотографиями и списком умений не оставляют и надежды на подростковую романтику в парке. Он, листая профили омег, едва не теряет рассудок, когда видит чужие внутренности с игривыми подписями и, блять, чужими лицами. Срамота. Омега умывается, старается сморгнуть всё, что увидел, а потом жмёт на "плюс" — создать анкету. Он даже не старается и фотографируется сверху прямо в пижаме. Обрезает верхнюю часть лица, чтобы было видно только губы — он знает, что альфы сходят по ним с ума — и крепкие бёдра, которые сводят с ума только избранных. Он пишет какое-то дебильное описание, указывает, что студент, который любит читать. А затем выкладывает анкету. Он, правда, надеется, что ему никто не напишет — ему просто стыдно. Это — крайняя мера, потому что его попёрли с работы и не платят зарплату, а через три дня платить за квартиру. Занять денег ему никто не может, все его друзья такие же бедные студенты, а у родителей просить — значить принять поражение в своей "самостоятельной" жизни. А вот переспать с мужиком — нет. Минги не сможет вернуться в общагу посреди учебного года — все места заняты. А его, выпускника, тем более не примут, ведь приоритет отдаётся первокурсникам и будущим абитуриентам. На работу так быстро его тоже не возьмут, поэтому единственное, что ему остаётся — это понадеяться на секс за деньги. Будет ли это противоречить его принципам? Немного. За круглую сумму? Никак нет. Минги не ханжа и не девственник, и он не видит причин отказываться от секса с красивым (редко) мужчиной, если ему потом заплатят. Многим омегам дарят дорогие подарки просто за то, что они красиво хлопают глазками, пока стоят на коленях. А кому-то не дарят ничего, хотя парни и дом содержат, и детей рожают, и работают наравне с альфами. Так что Минги для себя решает: от полученных денег он себя ущербнее чувствовать не станет. Он любит хороший секс, любит деньги (обычно он зарабатывает их на настоящей работе) и красивых мужчин. Но последний пункт, конечно, довольно редкое явление.

***

Минги трёт глаза за завтраком, пока читает все входящие, которых за ночь накопилось больше двадцати. Он даже не дочитывает до конца некоторые, заметив вульгарщину в свой адрес. В глазах уже рябит от обилия "дырочек" и "конских членов", и в какой-то момент затея кажется провальной. Омега тяжело вздыхает, зачёсывая назад обесцвеченные пряди. Что им двигало, когда он надеялся найти богатого мужика на ночь на этом забытом богами шедевре выпускника цифровой кафедры, он не знает, но начинает себя корить за неосмотрительность и легкодоступность. Так от ночного настроя не остаётся от следа. Пока телефон не издаёт звук нового уведомления. Он с отчаянием смотрит на аватар, надеясь увидеть очередного скуфердяя, похожего на мокровный сблёвыш, которому бы не хватило даже не такси до собственного дома. Но он видит безумно длинные ноги в классических брюках и такой же длинный торс, скрытый под рубашкой и жилеткой. Фотография обрезана на уровне губ для сохранения анонимности, но Минги не нужно видеть чужое лицо полностью, чтобы понимать, что он бы на него с удовольствием пересел. yujin Здравствуй, конфетка. В обычное бы время омегу обязательно вывернуло от подобного обращения, но стоит представить этого альфу в костюме, который называет его конфеткой, и внизу живота что-то приятно скручивает. yujin Вижу, ты читаешь :) Не буду ходить вокруг да около. Есть предложение. Немного аморальное, но я щедро плачу. fon Конкретнее? yujin Детали расскажу при встрече. Омега на это выгибает бровь. fon Ты думаешь, я трукрайм не смотрел? Ещё попроси меня помочь дедке пакеты тяжелые донести, Дамер недоделанный. yujin Ты забавный. Встретимся в людном месте, я не против. Если надумаешь, приходи к 21.30. И затем скидывает локацию. Это и в самом деле оживлённое кафе в центре Сеула. Его что, держат за идиота? Да он в жизни не сунется хер пойми куда ночью. Тем более, к незнакомому альфе, который хочет его трахнуть. Он хоть и придурок, но страх за собственную жизнь ему далеко не чужд. Папа расстроится, если узнает, что его сына убил маньяк-насильник. А Минги ещё не съездил на концерт любимой группы, ему нельзя умирать.

***

Минги теряется, оказавшись внутри, потому что понимает, что он не спросил о мужчине ничего: он не спрашивал про внешность, не спрашивал как его найти, только... — Юджин. Минги поворачивает голову в сторону. Альфа напротив, смотря ему в глаза, улыбается. Минги сглатывает. Ох. Ох. — Прекрасно пахнешь, — мужчина отвешивает ему комплимент так легко, будто привык это делать, что Сон теряется. В ещё большую растерянность он впадает, когда мужчина, лёгким движением подцепив его пальто, снимает его с плеч и вешает на крючок. — Прошу, — и, одарив ухмылкой, провожает его к отдалённому столику. За которым уже сидит, впившись в него взглядом диснеевского обезумевшего злодея, один из сбежавших гномов Белоснежки. — Я немного не понимаю, — он усмехается, косясь на бешеного гномика. — Что происходит? — Как ты относишься к групповому сексу? — этот мужчина, что выше и адекватнее, возвращает внимание себе. — С двумя альфами. — Вы типа... — Встречаемся, — на лице у этого Юджина ни один нерв не дёргается. Минги, по ощущениям, парализовало половину тела. Верхнюю, потому что при мысли о сексе с этим красивым мужчиной член поднимается пропорционально тому, как уголки губ опускаются вниз. Получается, гномик, сжирающий его глазами, на самом деле гомик. — А я вам... в роли кого нужен? — Сон приподнимает брови. — Штурмовика, блять, — маленький гомик подаёт голос, и Минги, не сдержавшись, давится смехом. А после делает серьёзное лицо и смотрит в глаза так, будто ничего смешного не происходило. — Нам нужно трахать кого-то во время гона. Наши циклы совпадают, и по молодости нам было нормально, но сейчас уже тяжело выдерживать такой напор. Тем более, наши альфы находятся в конфликте в это время из-за желания пометить территорию, — второй альфа, оказывается, умеет разговаривать полными предложениями. — И на сколько это безопасно? Два альфы в гоне — это... — Поэтому я и говорю об аморальности и прочем, — Юджин вздыхает и переводит взгляд на своего альфу. — И платить буду явно больше среднего. Всё, что может произойти после, тоже на мне. — Это как-то... — Минги нервно усмехается. — Я не хочу сразу... — Мы не животные, — гномик хмурится ещё сильнее. — Мы не будем пытаться затрахать тебя до смерти или порвать. — Спасибо, — омега кивает. — Послушай, я даю тебе день на подумать. Мы не будем на тебя давить, я понимаю, что это всё же слишком. Так что если надумаешь... — Да я согласен, — омега пожимает плечами легкомысленно, чем зарабатывает два удивлённых взгляда. — Что? Если бы я был не согласен, то ушёл бы ещё в начале разговора. В жизни надо попробовать всё, я полагаю. — Псих, — короткий альфа фыркает, и его лицо чуть расслабляется — так он выглядит моложе. — Я имею в виду, одни плюсы: вы неплохо выглядите и, я надеюсь, всё же не попытаетесь запихнуть в меня два члена сразу. Можно это, кстати, документально закрепить? — Ладно, — старший усмехается. — Мы в любом случае заключим уговор. Считай, что это гарант безопасности для двух сторон. — Где расписаться? — Ты где его нашёл? — маленький альфа переводит взгляд на своего парня, и Минги неловко отворачивается, заметив просто непомерную нежность в чужих глазах. Так странно. — Почему, кстати, я? Там явно были омеги, которые и не на такое способны. — У тебя бёдра крепкие. Минги, поморгав, чешет затылок. — И когда это всё... начнётся? — Через месяц. Освободи себе неделю примерно в начале апреля. У Минги пересыхает в горле. Месяц. — Не, так не пойдёт, — он поднимается со стула под непонимающие взгляды. — Я бы тогда не пришёл сюда. Через месяц я бы уже аванс получил, если бы меня взяли на работу, а сейчас... — Да подожди ты, — гномик хватает его за руку, утягивая обратно и взглядом указывая сесть. — Тебе срочно нужны деньги? Как скоро? — Мне платить за квартиру через три дня, — он сглатывает, опуская взгляд. — Юнхо подъедет к тебе вечером и оставит договор вместе с... авансом. — Это кто? Э, я на троих не согласен, я не давалка вообще-то! — он снова подрывается, но в этот раз его осаживает Юнхо, который, тяжело вздохнув, указывает пальцем сначала на себя, а после на своего парня. — Я — Юнхо. Это — Хонджун. — Так бы сразу и сказали, — он ворчит. — А вы какие-то важные шишки, что вы скрываете, что у вас друг на друга шишка дымится? — пронзительная тишина служит ответом. — Извините. Я, кстати, Минги. — Перед началом гона встретимся несколько раз в неформальной обстановке и немного узнаем друг о друге. Ты чист? — Ну естественно. — С этого момента никаких связей на стороне. Проверяешься каждые две недели. Это всё будет прописано в контракте. Если вдруг захочешь разорвать контракт — просто скажи об этом. Не забывай, что мы сотрудничаем, и если что-то случится, ты можешь просто сказать об этом. — Ладно, — Минги, кивнув, переводит взгляд на Хонджуна. Непривычно видеть его без складки меж бровей. — Я тогда пойду? Ну, до завтра? — Подожди, — Ким поднимается следом. — Там ливень. У тебя зонт есть? — Нет, но тут до метро десять минут... — Мы тебя довезём, — Юнхо, кивает на выход, а сам отходит на некоторое время. Хонджун, несмотря на обманчивый внешний вид, оказывается тем ещё джентльменом, который так же помогает ему надеть пальто. Возможно, это мелочь, как и сам альфа, но Минги чувствует себя спокойнее, когда понимает, что эти мужчины и правда воспитаны. Он, конечно, не совсем идиот, чтобы верить в подобное, но если бы его хотели убить и закопать в лесополосе, не стали бы так с ним возиться. И не стали бы разрешать ему свинячить в дорогом кожаном салоне автомобиля пирожным и кофе, которые Юнхо захватил для всех. Так что он без задней мысли садится в чужую машину и называет адрес дома. Хорошо, что не додумывается произнести вслух номер квартиры.

***

— Спасибо, — Минги, увидев знакомый подъезд, улыбается, встречаясь с повернувшимися альфами взглядом, и неловко отводит взгляд. — Пожалуйста, — Хонджун хмыкает, а после протягивает омеге свой разблокированный телефон. — Запиши свой номер.

***

Юнхо оставляет ему копию договора и пачку денег. Говорит, это тридцать процентов, остальные будут уже после гона. Минги, прочитав договор, оставляет свою подпись, вписав жёсткие табу, и сразу же пишет арендодателю, что оплатит сразу за три месяца. С души падает груз.

***

Как и предупреждали заранее, альфы начинают возить его по кафе и немного расспрашивать о личном. Так, они узнают, где и на кого он учится, узнают лично про его "да" и "нет" в постели, а потом рассказывают то же и про себя. Оказывается, что они оба владельцы крупных компаний в отраслях машиностроения и строительства, и вместе уже двенадцать лет. — А вам не кажется странным.. Ну, посвящать меня во всё это? Неделя и разбежимся на три месяца. — Ты думаешь, мы будем тебя без перерыва неделю трахать? — Хонджун фыркает. — У меня член отвалится на второй день. — Нам желательно найти точки соприкосновения, чтобы мы могли комфортно сосуществовать это время. — Тогда хорошо, — Минги выдыхает. Подобное отношение всё ещё кажется ужасно непривычным. Он не припомнит, чтобы его бывших в гоне волновало что-то кроме собственного члена.

***

Начинается всё довольно сумбурно. Минги уже ждёт их в заранее арендованном доме, и он, как и должен был, подготовился. Его начинает потрясывать от нервов и немного — страха. Он добровольно запер себя в клетке с двумя альфами, каждый из которых при желанию сломает ему шею. Он поджимает под себя ноги, смотря очередной клип группы, когда слышит звук поворачивающегося в ключе замка. И сглатывает. Он готов физически, но морально — ни капли. Он ставит клип на паузу, но не поворачивается на тихие разговоры, продолжая гипнотизировать свои колени. Дом постепенно заполняется порыкиваниями и резкими комментариями, а в последствии — резкими словами. Минги понимает, о чём они тогда говорили: сосуществовать двум альфам в гон действительно сложно. — Я тебе не раз говорил, он — конченный человек, с ним не надо иметь никаких дел, — Хонджун, рыкнув, заходит в гостиную и замирает, встретившись глазами с омегой. У него на лице сложные вычислительные процессы, и только через несколько секунд он отмирает, переводя взгляд на зашедшего парня. — Твоя личная неприязнь не должна отражаться на бизнесе, — Чон хмыкает, а после встречается взглядом с нервно ёрзающим Соном. — Привет. — Привет, — омега выдыхает, обнимая колени, и внимательно присматривается к мужчинам. У обоих уже расширены зрачки до невозможности, запах резкий, но в движениях они всё такие же плавные и аккуратные: даже намёка не дают на то, чтобы накинуться. — Закажи что-нибудь, — Юнхо кидает Хонджуну, а сам скрывается в ванной комнате, оставляя их наедине. Хонджун без всякого стеснения падает на диван рядом с Минги и заказывает доставку на их адрес. Он переводит взгляд на омегу, всматриваясь в чужое лицо, а после протягивает руку, зарываясь в волосы. — Чего ты трясёшься сидишь? — он чешет его как собаку, видать, не особо понимающий что делать или не совсем себя контролирующий. — Выдохни. До ночи, по крайней мере, мы ещё сможем себя контролировать. — Как-то резко понял, во что себя втянул, — он нервно усмехается, а после переводит взгляд на вышедшего из душа Юнхо. Хонджун, молча поднявшись, скрывается в ванной. — А как это всё... Будет происходить? — Понятия не имею, — Юнхо, упав на диван, пожимает плечами. — Мы никогда до этого не нуждались в посторонней помощи. — А почему сейчас? Юнхо молчит какое-то время. — Феромоны омег так или иначе действуют успокаивающим образом. А мы в гоне только злим друг друга сильнее, из-за этого он растягивается на две или три недели. А задница альфы не предназначена для подобного. — Я тут на две недели не останусь, — Минги фыркает. — Мне в универ надо. — Если верить словам нашего терапевта, присутствие омеги наоборот сократит цикл до четырёх дней. Только учти, что Хонджун может тебя случайно пометить. Он плохо себя контролирует. — Круто. Классно, — омега скрещивает руки на груди. — Ещё метки от чужого мужика мне не хватало. Юнхо фыркает. — В любом случае, если после этого тебе понадобится помощь, все расходы мы берём на себя. — И тебе лучше не возвращаться на учёбу сразу после нашего гона, — Хонджун, выйдя из ванной, зачёсывает назад мокрые волосы. — От тебя будет нести нами обоими так, что все поймут, где ты был и чем занимался. — Я и так исчезну на неделю без справки, — он кривит губы. — Если я еще неделю буду сидеть дома... — Сделаем справку, выдохни. Минги выдыхает. Нервозность слегка уходит.

***

Они пьют вино, обсуждая рабочие вопросы, но Минги не чувствует дискомфорта. Альфы уделяют внимание и ему, спрашивая об учёбе и самочувствии. Он уже пьяно посмеивается, когда альфы начинают рычать друг на друга из-за разных позиций относительно международного сотрудничества. У него перехватывает дыхание, когда Юнхо, схватив Хонджуна за шею, притягивает к себе, сразу же увлекая в глубокий поцелуй. Хонджун кидает на него взгляд, а после прикрывает глаза и шире открывает рот, позволяя альфе себя вылизывать. Минги сжимает бёдра, шумно сглатывая, но это не укрывается от Юнхо, который, оторвавшись, протягивает руку и тянет омегу к себе. Минги не понимает, что от него хотят, потому что они изначально не обговаривали, что именно он должен делать. Он двигается ближе, голые коленки краснеют из-за трения о ковёр. Глаза бегают от мужчине к мужчине, и он начинает смущаться, но все его сомнения развеиваются, когда Хонджун, схватив его за лицо, впивается в губы грубым поцелуем. Он сжимает его плечи и прижимает спиной к груди Юнхо, руки которого сразу же находят место на теле омеги. Минги пищит прямо в чужие губы, когда Юнхо, забравшись ладонями под футболку, сжимает пальцами грудь и прижимается губами к шее. Он облизывает и кусает кожу, заставляя извиваться и пытаться вырваться из чужих рук. Но сбежать не удаётся, потому что Хонджун, отстранившись, запускает руки ему под широкие шорты, царапая короткими ногтями внутреннюю сторону бедра. Минги, посмотрев на чужое лицо, сводит ноги, потому что Хонджун смотрит на Юнхо. Затуманенным взглядом он смотрит на альфу, порыкивая и ухмыляясь. — Поднимись, — Юнхо шепчет ему на ухо, но омега не реагирует, и Хонджун, хмыкнув, чешет его под подбородком, а после поднимается и первым подаёт руку, помогая встать. — Хэй, — Юнхо толкает его на кровать, а после, взяв Хонджуна за руку, задумывается. Хонджун, хмыкнув, тянется к мужчине за поцелуем. Минги с открытым ртом снова наблюдает за тем, как целуются альфы, и отползает к изголовью, когда они падают на постель, продолжая целоваться. Они снимают друг с друга футболки, пока омега, поджав колени с груди, сглатывает, бегая глазами по чужим телам. Оба альфы подтянутые, явно следящие за своей формой и внешностью, и Минги чувствует, как между ягодиц становится влажно. Юнхо, подняв голову, ухмыляется. – Чего отсиживаешься? – Да я вам особо и не нужен, – он смеётся, но до тех пор, пока Хонджун, схватив его за лодыжку, не подминает под себя. Он дёрганный и немного грубый, и Минги, предусмотрительно закрывает рот, чтобы ему случайно не вывихнули сустав — благо, ему хватает мозгов на то, чтобы не дерзить альфе в гоне. Юнхо перехватывает чужую ладонь, переплетает пальцы со своими и кидает взгляд на омегу, у которого на ноге красуется красный след от чужой хватки. — Займись делом, — Юнхо кидает на него быстрый взгляд, а после кивает на пол, и омега, одёрнув футболку, послушно опускается на колени. Юнхо занимает место позади своего парня. — Приподними бёдра, — Чон шепчет альфе на ухо, смазано целуя в щёку, и он слушается. Минги, схватив пояс шорт, тянет их вниз, а после сглатывает. О, член Хонджуна явно не пропорционален его росту. — Заведи руки назад. То, что Юнхо в их странных отношениях всё же доминирует, он понимает довольно быстро. Юнхо в принципе занимается всеми вопросами, хоть и оставляет решение за Хонджуном. Ему, как позже сказал Юнхо, нужно расслабляться хоть где-то. Поэтому Юнхо, как старший и более опытный, занимается всем, что требует их общего вмешательства. Хонджун стонет в голос, когда, сделав как ему сказали, чувствует одновременно губы на головке члена и руки на своем теле, гладящие и сжимающие, делающие приятно и больно одновременно. Минги, тем временем, начинает активнее двигать головой, уложив ладони на чужие бёдра — ради безопасности собственной глотки. Он, кажется, понимает, почему они вообще решились пригласить омегу на время — Хонджун почти себя не контролирует. Юнхо обхватывает ладонями чужие бёдра, придерживая, пока Минги, дыша через нос и сдерживая слёзы, заглатывает почти по основание, пытаясь расслабить горло. Он глотает, жмурясь, потому что Ким вцепляется в его волосы, вжимая носом в пах, пока сгибается в оргазме, пытаясь восстановить дыхание. — Умница, — Юнхо воркует, целуя мужчину, и утягивает его на подушки, укладывая на спину. Хонджун хватает Юнхо за шорты, притягивая к себе, и одним рывком сдёргивает ткань, обхватывая пальцами уже твёрдый член. Он вбирает его в рот полностью, поднимая глаза на альфу, но покрывается иголками моментально, потому что его альфа смотрит не на него. — Я тебе член оторву, — он угрожает шипит, вытащив его изо рта, и сжимает чужое бедро, оставляя лунки от ногтей. Юнхо, кинув на него недовольный взгляд, одной рукой перехватывает чужие две, а после переворачивает альфу на живот и свободной рукой несколько раз шлёпает по вертлявой заднице. Минги, остановившись около кровати, сглатывает — у него бы после такого остались синяки. Но Хонджун, проскулив, прогибается в пояснице, выпячивая голую задницу, и несколько раз двигает бёдрами из стороны в сторону, призывно постанывая. Юнхо, поднявшись, вдавливает чужие запястья в кровать коленом, пока сам царапает ногтем чужую спину. Альфа от этого прогибается в пояснице ещё сильнее, и омега сглатывает. Он никогда до этого не встречался с настолько сабмиссивными альфами, которые ведут себя хуже капризных омег, выпрашивая член, и Ким его на самом деле поражает. Потому что абсолютно бесстыдно выставляет себя на показ, хотя должно быть наоборот. Минги садится у изголовья, куда его отправил Юнхо, и дёргается от неожиданности, когда чужие пальцы пробираются под шорты и белье, надавливая на сфинктер сразу двумя. Он сжимается, но Хонджун слишком быстро убирает пальцы, отправляя их себе в рот и слизывая чужую смазку. Юнхо шлёпает по чужим ягодицам ещё несколько раз, а Минги начинает понимать игру. Он позволяет Киму снять с себя шорты с бельём и задушено всхлипывает, когда альфа проталкивает в него сразу два пальца. Параллельно с тем как Юнхо, простроившись к его заднице, растягивает его уже на три. Он снова вертит задницей, за что получает, и сильнее вгоняет пальцы в омегу, который наблюдая за происходящим, течёт на простыни. Альфа вскрикивает, проезжаясь лицом на постели, когда Юнхо входит без предупреждения, сразу переходя на размашистые толчки. Минги знает, что это больно, и морщится, но альфа под ним начинает стонать в голос, согнув пальцы внутри и заставляя омегу прогнуться в спине. — Я не вижу, чтобы ты работал, — Юнхо хватает Хонджуна за волосы, притягивая к своей груди, и вбивается в альфу со всей силы, схватив за горло. Хонджун кончает, вцепляясь в чужую руку и хрипя из-за недостатка воздуха, и Юнхо, грубо толкнув его на кровать, кивает омеге: — Подставь ему задницу. Он делает, как было сказано, и закусывает пальцы, глуша крик, потому что Хонджун, блять, прокусывает ему кожу на ягодице, оставляя метку на заднице. Юнхо сзади матерится, но не останавливается, и Минги, дёрнув альфу за волосы, заставляет того уткнуться себе между ягодиц, а после шумно выдохнуть от ощущения горячего языка прямо внутри. Альфа старается, пыхтит и чавкает, проталкивая в него язык по основание, пока скулит от таранящего его члена. Минги, сжавшись, кончает, так и не притронувшись к себе. Юнхо, вцепившись клыками в чужой загривок, кончает внутрь Хонджуна, обновляя спрятанную под волосами метку и заставляя альфу под собой кончить следом. Хонджун выпадает на пару минут, пока Юнхо обтирает того заранее приготовленными полотенцами, а после, перевернув того на спину, кивает Минги на чужой член. — Впервые вижу настолько вкусного омегу, — он, очевидно, в бреду, но Минги становится неловко, потому что чужой мужчина делает ему комплименты в присутствии своего партнёра. Но Чон на это не реагирует, молча шлёпая по чужой промежности и вжимая разведённые бёдра в постель. Сон сдерживает желание зажмуриться — это тоже больно. — Сядь на него, — Юнхо тянет Минги за шею, но аккуратно, не как теряющий связь с реальностью Ким, и направляет чужой полу-мягкий член внутрь. Минги оборачивается назад, кидая взгляд на Хонджуна, который, закрыв лицо руками, мелко дрожит бёдрами, пока его член наливается кровью прямо внутри омеги. Минги слегка виляет бёдрами, пока Юнхо, поцеловав своего мужчину в губы, застёгивает на его запястьях пушистые наручники, продев их между прутьями изголовья. Юнхо возвращается и, обхватив чужое лицо пальцами, вгрызается в губы омеги поцелуем, параллельно с этим заполняя Хонджуна на всю длину. Хонджун под Минги сначала напрягается всем телом, а после начинает подмахивать бёдрами, пытаясь подстроиться под два темпа сразу. Минги вздрагивает при каждом толчке, пока Юнхо, поймав взгляд младшего, рычит. Минги, сглотнув, впивается в плечи Юнхо, когда Хонджун, чьи глаза окончательно налились красным, начинает вбиваться в него со всей силы, заставляя вскрикивать и подпрыгивать при каждом толчке.

***

На пятый день все заканчивается. Минги осматривает себя в зеркале и насчитывает сорок четыре укуса. Половину оставил Юнхо, когда поехал головой на второй день. Он с трудом стоит, опираясь ладонями о раковину, и переводит взгляд на заглянувших в комнату альф, которые выглядят абсолютно счастливо. — Выглядишь затраханно, — Хонджун хмыкает. Минги впивается в него взглядом, но ничего не говорит, а после ковыляет в комнату за своими вещами. — Мы тебя отвезём. — Конечно, блять, отвезёте, — он огрызается — может себе позволить. — Вы два дня подряд меня трахали, конечно, твою мать, отвезёте! — Не делай вид, что не понравилось, — Юнхо приподнимает брови. — Я предлагал тебе уехать на третий день. Омега упорно молчит. Хонджун, чья задница пострадала поменьше, хмыкает. — Приедешь на следующий гон? Минги кивает. Младший альфа, представляя эти пухлые губы на своём члене, облизывается. Юнхо ухмыляется. Не прогадал.