Во всех приличных историях жена главного героя – точная копия его лучшего друга, только в юбке

      Вокруг Ирумы всегда вьются девушки, и Аз привыкает к этому так же легко, как и скрывает своё недовольство. Никто из девиц его господина по-настоящему не интересует: ни громкая Клара, ни строгая Амели, ни хрупкая Куроми или много кто ещё — и это единственное, что успокаивает его метущуюся душу.       Злая фаза Ирумы: резкая, требовательная, сильная — доводит до экстаза, и Аз нутром чует, что именно таким и должен быть Король. А его место — подле господина Ирумы, где-то на ступенях трона, может быть, чуть повыше всех прочих, ведь именно он первым примкнул к будущему правителю.       Матушка качает головой: влюблённость сына, смешанная напополам с восхищением и ударившими в голову обетами семьи соблазнителей, выглядит как забавная пьеса. Она, госпожа Асмодей, даже знакомится с «господином Ирумой», ловкой рукой умыкнувшим сердце её любимого чада, и едва не попадается на крючок чужого ненавязчивого очарования.       Госпожа Асмодей понимает — это не прихоть. Магия её сына вьётся вокруг этого демонёнка, ластится к его рукам и посылает искры во всех возможных соперниц — и это красоречивее всех признаний. Ируме, правда, как будто бы всё равно, но это только сейчас. Госпожа Асмодей отступает и удаляется — любую пьесу лучше смотреть на расстоянии, чтобы насладиться всем представлением.       Аз наблюдает за матерью с усталой смесью раздражения и нежности — видит в ней себя, который смог. В конце концов, она встретила отца примерно в том же возрасте, что и он — господина Ируму. Возможно, у него ещё есть шанс.       В каждой из книг, которые он так любил до того, как нашёл своего господина, удивительно сходится одно: девушка главного героя почти всегда — копия его, героя, лучшего друга. Такая же смелая, красивая, сильная, но — девушка. Безопасная, в нужный момент мягкая или страстная, готовая на всё ради своего героя. Аз завидует ей. Ей можно быть с героем, а лучшему другу — нет.       Лучший друг должен искать девушку, похожую на героя. Какая глупость. Матушка от его выводов смеялась и гладила маленького сына по голове, мол, маленький ещё, не понимаешь.       «Досмеялась, получается» — угрюмо подмечает Аз, листая записи выступления дьяводолов. Скоро подступит его фаза, и он совершенно не хочет напугать ею господина Ируму, как это было в прошлый раз, поэтому концерт кажется ему вполне разумным вариантом. Безопасным. Стабильным.       Таким, который порадует его маленького (всё ещё ниже Аза, несмотря на хороший аппетит) господина и повелителя. Аз улыбается сам себе, представляя чужую обворожительную улыбку.       Щелчок. Мускулистые полуголые демоны, увитые хрупкими девицами. Щелчок. Девушки, манящие сальными улыбками, на которых из одежды только газ, драгоценности и чужие взгляд. Щелчок. Милые девочки в рюшах, где из голой кожи — только колени и локти. Аз тормозит, привлечённый удивительной скромностью демониц. Тормозит и пропадает.       Из тройки: грозной, но игривой Кларин; пламенной волшебницы Алисы и скромницы Ируми — он выбирает ту, что так похожа на его господина. Такая же светлая, невинная и ласковая.       Только девушка. Безопасная. Но такая похожая.       Аз чувствует, как тьма внутри продирает путь наружу.       Заполучить. Всеми правдами и неправдами, забрать — себе, спрятать, окружить шелками и парчой, как принцессу, лишь бы получить надежду хоть немного приблизиться к своему недостижимому господину. Чтобы заменить его — ей, и каждый раз представлять на её месте кого-то совсем иного, а потом стоять у трона своего настоящего господина и плавиться от осознания, что именно он делал в своих фантазиях.       Плавиться и знать, что его руками поставленный Король демонов точно знает, что твориться на душе его слуги.       Аз горит внутри. «Ируми больше не даёт концертов» — и короткий диск записанных треков.       Всё ещё впереди, думает он. Ещё ничего не окончено. И пусть удача всегда будет с ними. Глупыми друзьями главных героев, так и не сумевших сделать единственно-верный шаг.