"Бумеранг"

Вчерашний подслушанный разговор всё не отпускал. Слишком странно всё это выглядело. Антон уже привязался к новой команде и очень не хотел думать о ком-то плохо. Но эта ситуация — что общего может быть у Громова и Макара? Ничего хорошего на ум не приходит. Антон открывает глаза — ещё слишком рано, но он понимает, что не уснёт. Быстро собравшись, он идёт к отделу. Мысли всё ещё возвращаются к Громову. Где-то он уже слышал эту фамилию. Антон чувствует, что уцепился за некую нить, что это действительно важно, но вспомнить, где он слышал об этом человеке, не может. В попытках вспомнить он дошёл до здания, на ум пришла одна идея — провальная на первый взгляд, но всё же лучше, чем киснуть на одном из диванов до прихода кого-нибудь. Расписавшись у дежурного, Антон попросил ключ от архива. Может, он ничего дельного и не нароет, но проверить стоило. У одного из известных, в своих кругах, отрядов Москвы должно быть больше информации. Замок щёлкает, дверь со скрипом открывается. Тут всё так же пахнет пылью и старой бумагой. Антон всегда задавался вопросом: если всё уже и так перенесли в компьютеры, зачем хранить дела пятидесятилетней давности? Антон сел за небольшой компьютер, время показывало 7:20 — значит, у него где-то сорок минут, чтобы отыскать всё, что может быть полезно. Подключив интернет и зайдя в закрытый для обычных людей поиск, Антон стал искать досье на Громова Всеволода Алексеевича. Минут через пятнадцать он не нашёл ничего интересного: возраст, годы службы, заслуги — наверное, везде, где можно. Прям идеальный начальник. И как раз это и беспокоило. Антон решил просмотреть дела, которые вёл Громов. Больше половины отрядов, с которыми тот имел дело, Антон не знал, но один отряд он узнал бы и без кодового наименования, только по одной фамилии. Воля. Павел Воля, капитан отряда «Пересвет». Антон щёлкнул кнопкой мыши. Здесь была докладная на задание об перехвате торговцев людьми. Антону тогда не было дела до этого — он заливал горе алкоголем, а после не стал будоражить только успокоившиеся нервы. Но сейчас, видно, судьба сама подложила ему это. Антон пробежал глазами по тексту. Зацепившись за одну строчку, он прочитал её несколько раз, надеясь, что ему показалось, но, увы, написанное осталось неизменным. «5 мая, 2026г. По приказу Громова Всеволода Алексеевича операция по захвату торговцев людьми перенесена на 2 часа вперед». Блять. Вот откуда было то настойчивое чувство, будто Антон уже слышал о Громове. Но это же может ничего не значить — может, у Всеволода Алексеевича был свой информатор? Или тот специально всё подставил так, что его бывшие товарищи погибли. Антон встряхнул руками и быстро сделал пару снимков на телефон. Закрыл все вкладки — всё равно больше ничего не нароет — и выключил комп. Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Это всё может быть очень надуманно и притянуто за уши, с этим нельзя никуда обратиться. Нужно немного подождать, приглядеть за Громовым, а там как пойдет. У Антона было нехорошее предчувствие на этот счёт, но ничего другого он пока сделать не мог. До сбора остаётся несколько минут. Антон, погружённый в свои мысли, запер архив и, сдав ключи, пошёл в раздевалку. Идя на планерку, он встречается с Оксаной и Графом. Пёс, заметив Антона, скулит и рвётся к нему. Антон присел, чтобы погладить пса; тот радостно подставлял голову. — Доброе утро, Антон. — Оксана умилилась тому, как пёс мило тявкал и просил ласки. — Ты бледноват немного. Плохо? — Привет, Окс. — Антон соскучился по Графу — того теперь редко можно было увидеть в здании. По псу было видно, что тому тоже не очень нравятся новые правила. — Нет, просто не выспался. Оксана чуть нахмурилась, но ничего больше не сказала. Граф кладёт голову на колено Антона и смотрит снизу вверх — этому взгляду нельзя отказать. «Где же твой хозяин? Наверняка уже здесь, может, у себя в кабинете или в оружейке. Арсений там, где нет Громова», — думает он. — Граф редко привязывается к новым людям, но к тебе почти сразу. И ещё он чувствует хороших людей, — вдруг говорит Оксана. — Это ты к чему? — Он поднимает голову, глядя на неё. — К тому, что вчера, после вашего возвращения, он чуть не укусил Всеволода Алексеевича, когда тот хотел «показать, кто тут главный». — Она показала кавычки, покачав головой. — Моё чутьё говорит, что в нём что-то не так, и Граф со мной согласен. Антон внимательно слушает, потом кивает. Этот Громов не простой — крутит здесь свою игру и думает, что всё идёт как нужно. Антону стоит быть осмотрительнее, если его хотят убрать. Ни Оксане, ни тем более кому-то другому он не может — надо дождаться момента. — Почему ты говоришь это мне, а не Арсению? — спрашивает он. Было бы логичнее, если бы Оксана рассказала это Арсению — тот-то больше знает о Громове. — Он не очень любит, когда об этом говорят. — Она немного стушевалась. Антон не стал уточнять — Арсений не любит, когда говорят о Громове вообще или о том, что тот может чем-то промышлять. — Ладно. — Он поднимается. Граф последний раз тычется ему в колено. Антон уже собирается уходить, но потом всё-таки спрашивает: — Что у Арсения с Громовым? Оксана смотрит на него, в её глазах мелькает толика сожаления, толика понимания. — Это не моя тайна, прости. Спроси его сам. Думаю, у тебя есть шанс не получить в лицо. — Она улыбается и, забрав пса, уходит. Антон смотрит ей вслед, провожает взглядом и Графа. «Даже пёс его не выносит», — думает он. А вслух добавляет, почти беззвучно: — Может, не зря. Антон заходит последним, если не считать Громова, цепляется взглядом за Арсения. Тот выглядит не таким напряжённым, как вчера, но по его лицу видно, что он не горит желанием оставаться тут дольше положенного. Кивает ребятам и Стасу, тот тоже не выглядит шибко довольным. Потом становится на своё место. Антон успокоил свой пыл после найденной информации, но теперь он смотрит на всё немного иначе. Всеволод Алексеевич входит вальяжно, не спеша, будто знает, что без него ничего не начнётся. На его лице лёгкая улыбка. Антон на неё не ведётся. — Доброго утра, ребятки. — Чересчур ласково желает он. Антону хочется скривиться, и, видно, не одному ему. Арсений отвернул голову, смотря в угол — кажется, если бы можно было, он развернулся бы всем телом. — У нас появилась некоторая информация. — Тот кивает Стасу. Его взгляд останавливается на Арсении. — Вам нужно будет проверить один объект, без лишнего шума. — Недостроенное здание на отшибе. Там часто ошивались бомжи и подростки. — Стас говорит так, что все понимают: этот выезд ничего не даст. В таком месте не может сидеть банда людей, торгующая людьми и наркотой. Только, видно, сам Громов об этом не думает или специально путает их. — Полчаса на подготовку и выезжаем. Громов, последний раз кинув взор на Арсения, довольный уходит. Когда Громов выходит, Арсений медленно выдыхает. Антон видит, как расслабляются его плечи — будто он держал их напряжёнными всё это время. Но лицо остаётся непроницаемым. Антон провожает того взглядом и потом смотрит на Макара. Тот выглядит обычным, но если приглядеться, видно, что он выглядит немного не так, как обычно. Антон пытается понять, что именно изменилось. Обычно Макар держится ровно, спокойно. А сейчас он чуть наклонил голову вниз, как будто пытается быть незаметнее. Или как будто ему стыдно. Антон отмечает это про себя. Арсений выходит первым, и через некоторое время остальные тоже идут собираться. Антон выходит последним, закрывая за собой дверь. Он чувствует, что это задание — не случайность. Что Громов что-то задумал. И что ему нужно быть готовым ко всему. Антон идёт в оружейку — забрать свой автомат и надеть броник. Хоть проверка этого здания — полная шляпа, всё равно надо быть готовым ко всему. Переступая порог двери, Антон замечает, что внутри уже стоит Арсений. Тот проверяет свой автомат. Антон подходит к шкафчику и берёт свой — металл приятно холодит кожу, едва заметный запах пороха щекочет нос. Он чувствует спиной взгляд Арсения — он не кажется угнетающим, скорее смесь любопытства с непониманием. — Ты решил принять аскезу сна? — раздражённо спросил Арсений. — Что? — Антон развернулся лицом к нему. — Нет, с чего ты взял? — Ты выглядишь… устало? — Арсений смотрит на него слишком пронзительно. Антон хочет отшутиться — мол, тому всё лишь кажется, — но замечает, что Арсений смотрит на него не как командир, а скорее как человек, который чувствует, что что-то случилось, и сейчас пытается понять, что именно. — Просто кошмар приснился, — вдруг ляпает он. Арсений кивает. В его взгляде мелькает что-то похожее на понимание. Или сочувствие. Антон не уверен, да и кто поймёт этого Арсения? Он почти открывает рот, чтобы сказать: «Слушай, мне нужно тебе кое-что рассказать». Но Арсений в этот момент оборачивается, и слова застревают в горле. Потому что Арсений смотрит на него спокойно, без обычной хмурой складки между бровей, и это сбивает с толку сильнее, чем любой допрос. Антон просто кивает, и они выходят вместе. Экипировка надета, оружие наготове. Арсений идёт чуть впереди, и Антон смотрит на его крепкую спину. Как же ему идёт эта форма. Антон дёрнул головой. Ему отчего-то хочется довериться Арсению, рассказать всё, что думает, и попросить помощи. Сиденье машины привычно скрипит. Дима садится рядом, споря о чём-то с Сергеем. Антон проводит взглядом Арсения — тот садится у окна, всё на то же место. Предсказуемо. Антон хмыкает. Он включает телефон и смотрит на фото документа. Он прокручивает изображение, хотя уже знает его наизусть. Строчка о переносе операции, подпись Громова. Всё это должно занимать его целиком. Но вместо этого он снова ловит себя на том, что краем глаза следит за Арсением — за тем, как тот смотрит в окно, как его пальцы лежат на колене, как ветер от открытой форточки шевелит волосы. «Соберись», — мысленно приказывает он себе. Но это оказывается сложнее, чем он думал. — Шатун, тебе что, девушка пишет? Красивая? — Сергей перегибается через переднее сиденье и пытается заглянуть в мобильник. Антон отчего-то кидает взгляд на Арсения — тот всё так же отвернут к окну. — Нет. Нет никакой девушки. — Чуть заторможенно отвечает он. — А я уж думал, у тебя свидание намечается. Не скучно тебе? Ни интриг, ни романа, — вздыхает он. — Нормально мне. — Антон убрал телефон — потом ещё посмотрит. — Казанова, отстань ты уже от него. — Позов переключает внимание на себя, и они вновь о чём-то заговаривают. Антон поворачивает голову к Арсению — тот смотрит в окно, но его взгляд устремлён на Антона. Когда он замечает, что Шастун смотрит на него, быстро отводит взгляд. Антон отворачивается к своему окну и почти невольно улыбается — самую малость, так, что никто не заметит. Арсений делал вид, что не слушает, а сам следил за ним. Это глупо, но почему-то согревает лучше, чем любая куртка. Машина останавливается у недостроя. Здание высотой этажа четыре — когда-то должно было быть турбазой, но кризис в стране этому помешал. Здание выглядит заброшенным — серый бетон, пустые проёмы окон, строительный мусор у входа. Никаких признаков жизни. Антон выходит первым, осматривается. Хоть здание и выглядит безобидным, но почему-то Антон чувствует, что что-то не так. Слишком всё легко. Зачем Громову отправлять их просто так к недострою, где шатаются только бомжи да подростки? Надо быть осмотрительнее. — Ну и дыра, — бормочет Дима, выбираясь следом. — Ага. И кого тут ловить? Крыс или птиц? — Сергей становится рядом с Позовым. — Разбиться на пары, — командует Стас. — Прочесать этажи. Без глупостей. Быстрее справимся — быстрее вернёмся. Антон смотрит на Арсения — тот уже идёт к входу, не оглядываясь. — Мороз, я говорю: без глупостей, — вздыхает Шеминов, хотя и понимает, что остановить Арсения, если что, всё равно не выйдет. Антон хочет догнать его, но Макар внезапно оказывается рядом. — Я с тобой, — говорит он почти дружелюбно. Антон кивает, скрывая удивление. Он не хочет быть с Макаром наедине, но и отказаться не может — это будет странно. Поделившись на пары, отряд вошёл в здание. Они идут по лестнице на третий этаж. Полусгнившие доски, пыль, бетонная крошка. Антон внимательно смотрит по сторонам, но внутри пусто. Он чувствует себя двояко — он так проникся к ребятам, что не может не доверять любому из них, но в то же время тот разговор Всеволода с Ильёй заставляет его сомневаться. — Спокойно тут, — говорит Макар. — Пустая трата времени. Антон не отвечает — он замечает странную тень в конце коридора. Ему это очень не нравится. Шестое чувство кричит, что нужно уйти отсюда, спуститься к Сергею и Арсению, что остались прочёсывать первый. Антон уже порывается идти проверить, что там за силуэт, но его останавливает рука Макара. — Подожди здесь, я проверю. — Он делает шаг вперёд — и в этот момент половица под ним проваливается. Всё происходит за секунду. Антон чувствует, как нога уходит в пустоту, и он теряет равновесие. Руки хватаются за воздух. Сердце делает кульбит. — Антон! — кричит Макар, но его голос звучит слишком театрально. Антон уже летит вниз — но в последний момент чья-то рука хватает его за плечо и дёргает назад. Он падает на бетон. Громко и быстро дыша, он переворачивается на спину и видит злое лицо Попова. Как он только так быстро поднялся? — Ты совсем идиот? — голос Арсения звучит жёстко, почти зло. — Под ноги смотреть не учили? Антон моргает, пытаясь понять, что произошло. Арсений стоит над ним, тяжело дышит — он успел добежать и схватить Антона за долю секунды до того, как тот провалился. — Спасибо, — выдыхает Антон. — Не надейся, что в следующий раз я тебя вытащу, — бормочет Арсений, но руку убирает не сразу. Он задерживается на мгновение, проверяя, цел ли Антон, потом встаёт и отряхивает руки. Антон смотрит на пролом в полу. Если бы Арсений не успел — он мог бы сломать ногу или упасть этажом ниже. Он переводит взгляд на Макара. Тот стоит чуть поодаль, бледный, с виноватым лицом. — Прости, я не заметил, — бормочет Макар. — Там… темно было. Антон ничего не отвечает. Но внутри закрадывается мысль: «Слишком внезапно. Слишком удачно». Он не говорит этого вслух, но Арсений смотрит на Макара с явным подозрением. Осмотр продолжается, но Антон теперь идёт осторожнее. Он замечает, что Макар постоянно смотрит на телефон, хотя сигнала здесь быть не должно. Антон решает проверить подвал. Оказывается, он там есть. Он спускается один, оставив остальных наверху. Антон спускается в подвал один. Ступени скрипят под ногами, где-то капает вода. Внизу темно и сыро — стены влажные, пахнет бетоном и плесенью. Он включает фонарик, луч вырывает из темноты груды строительного мусора и ржавые арматуры. Он делает несколько шагов, прислушиваясь к тишине, и замечает в углу свежие следы на пыльном полу — чёткие отпечатки обуви, оставленные недавно. Антон настораживается. Он уже хочет позвать кого-то сверху, но решает сначала проверить сам. Он медленно продвигается вглубь подвала, выставив фонарик перед собой, как оружие. Каждый шаг — осторожный, бесшумный. Внезапно слева от него раздаётся тихий шорох, будто кто-то затаил дыхание. Антон резко поворачивается, направляя луч света в ту сторону, но ничего не видит — только бетонная стена и старая, брошенная бочка. Он чувствует, как холодок пробегает по спине. Что-то здесь не так. Он делает ещё один шаг и поворачивается на звук шагов за спиной. Но не успевает. Кто-то набрасывается на него сбоку, ловя за запястье и выкручивая руку, чтобы заставить выронить фонарь. Антон не даётся — он успевает среагировать, перехватывает руку противника и с силой отбрасывает его. Фонарик падает на пол, луч света резко скачет, выхватывая из темноты фигуры в масках. — Валим его! — слышит он хриплый голос. Антон не теряется. Он бьёт первого — коротко, в челюсть, насколько позволяет неудобное положение. Противник отшатывается, но второй уже заходит справа, пытаясь схватить его за плечо и надавить вниз, чтобы уронить на колени. Антон уворачивается, блокирует захват, но понимает, что их больше, чем двое — из тени появляется третий. Теперь Антон сражается уже не за то, чтобы победить, а за то, чтобы выиграть время. Он отбивается, уходит от ударов, но его зажимают к стене. Кто-то наносит удар — Антон чувствует, как голова резко дёргается назад, в глазах темнеет, но он не падает. Он держится, знает, что если упадёт, то не встанет. Он слышит, как кто-то сверху кричит его имя, но звук доносится будто сквозь слой воды. Антон бьёт локтем, пытаясь разорвать кольцо, но его хватают под руки — двое с двух сторон, третий заходит сзади, ловя за горло. Антон задыхается, но не перестаёт сопротивляться, бьёт ногой, задевает одного, но силы его оставляют. Он чувствует, как его грубо разворачивают и прижимают лицом к стене, заламывая руки за спину. Кто-то сжимает его запястья с такой силой, что пальцы немеют, и затягивает пластиковые стяжки. — Сильный, — слышит он голос, почти уважительный. — Но бесполезно. Его грубо дёргают за собой, он спотыкается, но его удерживают — двое подхватывают под руки, тащат в глубь подвала, к дальней стене, где темнота становится совсем непроглядной. В ушах шумит кровь, а в голове одна единственная мысль: «Арсений». Слишком поздно. Удар по голове стирает картину, оставляя после себя темноту и сдавленный, где-то далеко, крик: «Антон!». Последнее, что он помнит, — чьи-то сильные руки, грубо связывающие запястья стяжками, и голос, отдающий приказ: — Забираем его. Быстро. Времени мало. Потом он проваливается в чёрную пустоту. Без запаха, без боли, только нарастающее чувство опасности, которое преследует его даже в беспамятстве. Когда Арсений спускается в подвал, там уже никого нет. Только следы борьбы и оброненный фонарик Антона. Он чувствует, как внутри появляется чуждое ему чувство, давит в груди. Страх. Страх за Антона. Арсений не знает, что его страх отличается от того, что испытывает сейчас их команда. Арсений поднимает фонарик, сжимает в руке, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. — Его нет, — говорит он коротко, когда Стас подходит к нему. — Он не мог провалиться сквозь землю, — Сергей кидает взгляд на Арсения. — Макар сказал, он пошёл один вниз, — отвечает Стас, и в голосе слышится напряжение. Арсений смотрит на Макара. Тот отводит взгляд. — Я найду его, — говорит Арсений. Не Стасу. Не Сергею. Себе. Макар стоит чуть поодаль, опустив глаза. Он не поднимает взгляда на Арсения — и это само по себе странно. Обычно он всегда смотрит в глаза, когда говорят о деле. Сейчас он будто пытается стать невидимым. Арсений замечает это, но не придаёт значения — мысли заняты другим. Они вылазят из подвала. Смотреть в здании глупо — его уже увезли. Арсений смотрит под ноги и находит след шин — широкий, джип скорее всего. Он порывается на бег, но Стас тормозит его. — Да стой ты! — Шеминов держит его за плечи. — Ты сейчас ничего не сделаешь, только время потеряем. — Отпусти! Я должен... — Арсений пытается вырваться. Его глаза метаются из стороны в сторону. — Я понимаю. — Перебивает он. — Но что ты сейчас собираешься делать? Бежать за следом, а дальше? На трассе следов не будет. Арсений шумно дышит. Гнев ещё кипит в жилах, но потихоньку приходит понимание. Хах… на что он рассчитывал, когда рванул? Что найдёт Антона по горячим следам? Идиот. — Я понял. Пусти. — Арсений стряхивает руки командира и отходит. Арсений отходит к машине, опирается на капот. Руки дрожат. Он сжимает их в кулаки, пытаясь унять эту странную, незнакомую дрожь. Он не должен был бросаться. Он знает это. Но когда он увидел пустой подвал и фонарик на полу, внутри что-то оборвалось. «Какого чёрта ты полез туда один?» — мысленно кричит он. Но ответа нет. Только глухое, давящее чувство, которое он не может назвать.