авторское право

Когда Илья великодушно разрешил Дане сделать какие-то дела с его компа, он не знал, чем это обернется. Все начиналось прозаично – в доме Кашина отключили электричество, тот сутки просидел без интернета и в итоге приехал к Корякову с просьбой дать ему доступ к этому великому благу цивилизации. А что это приведет к тому... к чему привело, он даже предположить не мог. Все случилось быстро. – Илья, куда могу документ закинуть? – кричит Даня и отвечает сам себе еще до того, как Коряков открывает рот. – А, вот, у тебя здесь папка для текстовых файлов, вижу... – Ну да, – появляясь в дверном проеме, кивает Илья. Кашин пару раз щелкает мышкой, пока Коряков падает на кровать и открывает тик ток на телефоне. Он не замечает, как Даня замер, бегая глазами по строчкам, которых в его документе быть совсем не должно. Когда до Корякова доходит, что лежит в упомянутой папке, он подскакивает на месте и в ужасе замечает, что страх сбылся – Даня с озадаченным выражением лица читает произведение, написанное вовсе не для его нахальной рыжей морды, сующейся туда, куда не следует. Все эти мысли вихрем проносятся в голове, но на деле Илья просто сглатывает, панически пытаясь придумать что-то, что его оправдает. В этот момент Кашин отлипает от монитора и промаргивается, а затем переводит охуевший взгляд на Илью. – Это че, фанфик? Про нас? Твоего авторства? – и на лице появляется хитрая, какая-то очень многообещающая ухмылка. – Ты неправильно понял, – голос Корякова дрожит, выдавая его с головой и подтверждая, что Даня все понял правильно. Тот тем временем уверенно кидает дурацкий фанфик в телеграме самому себе с неизвестной целью. – Будет что на стриме почитать, – ухмыляется Кашин. – Вот это зрилы охуеют, вот это контент. – Ты что, с ума сошел? – вспыхивает Илья. – Только попробуй! – Да ладно, ты что, не хочешь популярности своему произведению? Зато я знаю, чего ты точно хочешь, – и Даня со смехом указывает ладонью на экран компьютера. – Чтобы я связал тебя и трахнул, да? Коряков молчит, чувствуя, как к лицу приливает кровь. Блять, он покраснел до корней волос всего лишь от одного предложения, даже не особо грязного... – Я не слышу, – стебется Кашин. – На вопросы отвечаем. – Я хочу, чтобы ты не сливал написанный мной сраный фанфик в интернет, у меня на него ебаное авторское право, – злится Илья, и Даня от этих слов громко и долго ржет. – Ой, блять, тогда тебе стоит попросить получше, – хитро улыбается он, встает со стула, и от этого движения Коряков шугается. – Да не бойся ты, бить не буду. Хотя в твоем шедевре и об этом что-то было, – Даня ухмыляется и садится на кровать, указывая пальцем на ковер перед собой. – Просят на коленочках обычно, Илюш. Я жду. От ебаных уменьшительно-ласкательных внизу живота что-то скручивается в узел, и Коряков мнется, стараясь на Кашина лишний раз не смотреть. Даня напоминает о себе покашливанием, и Илья все-таки опускается перед ним на колени. Смотрит в пол перед собой, весь красный, и ему так неловко, что он не поднимает голову даже тогда, когда Кашин тянет его за подбородок. – Мы так с тобой не договоримся, Илюш, – тянет Даня. – Тебе лучше слушаться, осознаешь? Илья поднимает голову, готовый расплакаться от унижения. Кашин улыбается, гладит его лицо ладонью, а затем приставляет два пальца к губам. Коряков послушно открывает рот, позволяя Дане по-хозяйски в него проникнуть, огладить язык, дотронуться до неба, провести пальцами по зубам. – Так бы сразу, – хмыкает Кашин, расставляя пальцы на манер ножниц и заставляя Илью почувствовать боль в уголках губ. – Футболку подними. Коряков, поняв, что снова может сомкнуть губы, сглатывает и тянется руками к краям несчастного предмета одежды. В уголках глаз скапливаются слезы, когда Даня нетерпеливо цокает и одним резким движением поднимает футболку Ильи сам, а затем вставляет край ему в рот. Какое-то время Даня просто смотрит на него, такого растрепанного, испуганного и беспомощного, а затем тянет ближе к себе. Руки уверенно проходятся по впалому животу, крепкими движениями сдавливают шею, задевают соски. Илья натурально хнычет, но футболку изо рта не выпускает – наоборот, стискивает зубы до скрипа. – Сам разденешься или мне помочь? – спрашивает Кашин, рывком ставя шатающегося Корякова на ноги. Тот едва не падает обратно на пол. – Алло, слышишь меня? Ты сам писал, что за непослушание наказывают. Илья мнется, но неуверенными движениями снимает с себя шорты и тратит несколько драгоценных секунд на то, чтобы аккуратно отложить их в сторону. Тянет время. Хотя прекрасно понимает, что неизбежное все равно должно произойти. Белье постигает та же участь, что и футболку, на которой успело образоваться пятно от слюны. Даня внимательно следит за всеми действиями парня, ждет, ничего не говорит. Наконец, Коряков тихо вздыхает и снова садится перед Кашиным на колени, хотя его никто об этом не просил. Даня видит первые слезы. – И что это мы какие несчастные? – спрашивает он, ловя капли пальцами. – Не говори, что не возбужден, я прекрасно вижу правду сам, – хмыкает Кашин, как бы невзачай задевая ногой полувставший член. – Слишком долго раздевался, – тоном прокурора, выносящего обвинение, произносит Даня и вынимает из шлевок ремень. – Сюда иди. Он тянет Илью на свои колени, только тот брыкается и как-то очень натурально всхлипывает. – Давай без хуйни, – просит Коряков, опасливо косясь на ремень. – Да, я написал этот бред, но в жизнь его воплощать не собираюсь, блять, мне банально страшно! – Я держу ситуацию под контролем, – очень серьезно уверяет Даня и все-таки укладывает Корякова животом на свои колени. Гладит по спине, успокаивая, и давит на затылок, когда Илья пытается поднять голову. – Руки за спину. – Дань, только не бей, умоляю, – хнычет Коряков. – Не ремнем, я не хочу... Кашин раздраженно выдыхает и складывает руки Ильи за спиной, сгибая их в локтях. Тот крупно вздрагивает, когда запястья обвивает уже упомянутый ремень. – Тише, тише, я не изверг, – негромко успокивает Даня. – Ты чего дрожишь-то? У Ильи стоит член, а значит, тело реагирует правильно, да и Коряков сам знает, что происходящее ему нравится. Кашин властный и уверенный, делает с ним то, что ему хочется, вот только... – Страшно, – бормочет Илья, уткнувшись лицом в шелковую простынь, чем окончательно сбивает Даню с толку. – Почему? – Слушай, я даже пальцы себе в задницу никогда не засовывал, а ты меня трахнуть хочешь, я не готов, – тараторит Коряков. Из-за простыни его голос звучит глухо, но испуг в нем все равно слышен. – Расслабься, – советует Даня и сминает руками ягодицы. – И убери от лица эту сраную ткань, я тебя из-за нее не слышу. Или что такое, стыдно? – Стыдно, – соглашается Илья и чувствует шлепок по правой ягодице. – Эй! – Тишина, – командует Кашин. – Ты строчишь про нас фанфики с полной жестью типа БДСМ, возбуждаешься от того, что стоишь передо мной на коленях, лежишь сейчас здесь со связанными руками. У меня полная свобода действий, и если я хочу тебя отшлепать – я это сделаю. За такие дела надо наказывать, согласен? Илья мычит что-то нечленораздельное, и Даня награждает его очередным шлепком. – Я не слышу. – Согласен, – выдыхает Коряков надломленным голосом, уже в самом деле плача от стыда и унижения. Кашин-то полностью одет. А Илья открыт перед ним целиком и полностью, во всех ебаных смыслах. – С чем? – издевается Даня и снова бьет. – Иди нахуй, – отвечает Коряков, за что на его задницу обрушивается еще десяток резких болезненных шлепков. – Тебе бы рот с мылом помыть, блядь такая, – замечает Кашин, слушая всхлипы. – Я жду, с чем ты там согласен? Или в самом деле тебя ремнем выпороть? – С тем, что меня нужно наказать, – бубнит Илья сквозь слезы. – Да что ты? – хмыкает Даня. – Смазка где? – Второй ящик стола, на дне у стенки, – отвечает Коряков. Его ненадолго подхватывают на руки и держат, пока Кашин неаккуратно роется в ящике. Затем снова укладывают в исходное положение. – Выдохни, Илюш, – Даня целует его между лопаток неожиданно ласково. – Я буду нежен. Коряков кивает, размазывая слезы по постельному белью, и вздрагивает, когда Кашин раздвигает ягодицы, и что-то холодное капает на колечко мышц. Палец проникает всего на одну фалангу, а Илья уже сжимает кулаки, оставляя на ладонях следы-полумесяцы от ногтей. Даня на самом деле старается не причинить ему боли, двигается медленно и осторожно, но Коряков все равно скулит. Кашин добавляет еще смазки и медленно вставляет второй палец, раздвигает их на манер ножниц и принимается выбивать из Ильи тихие стоны один за другим. Когда тот окончательно расплавляется в его руках, Даня вдруг останавливается, нащупывает где-то рядом телефон и открывает злополучный фанфик. – Читай, – требовательно приказывает он, и Коряков захлебывается стоном от очередного движения внутри. – Что? – переспрашивает он – буквы перед глазами раздваиваются и никак не поддаются пониманию. Даня поднимает голову Ильи за волосы, чтобы тот сфокусировал взгляд на тексте. – Читай, говорю, – и чуть ли не тыкает парня носом в экран. – "Илье хотелось, до тряски хотелось, чтобы..." – начинает Коряков, но сбивается – Даня добавляет третий палец. – Собьешься еще раз, и мы вернемся к порке, – самодовольно оповещает Кашин. – "...чтобы Даня выебал его жестко, как в порнухе, чтобы он потом несколько дней не смог сидеть"... Я не могу, Дань, хватит, – хнычет Коряков. – Я не слышу, че ты там хочешь по сюжету? – издевается Кашин, перемещая парня со своих колен на кровать несколькими резкими движениями. – Повторяй, блять, ты в уши долбишься? – Чтобы ты меня выебал, – шепчет Илья едва слышно. – Выебал как? – Жестко, – голос дрожит, и Коряков чувствует, как Даня пристраивается сзади и раздвигает его ягодицы. – Проси, – требует он, сминая красную от шлепков кожу и царапая ее ногтями. – Пожалуйста, трахни меня, – еле дыша, произносит Илья, но никаких движений сзади не чувствует. – Дань, умоляю... – обреченно стонет он. – Как мило, – язвит Кашин и наконец приставляет член к колечку мышц. В противовес своим словам, входит он медленно и осторожно, давая Илье время на привыкание. – Какой ты грязный. Я просто использую тебя, трахаю, как игрушку, а ты и рад, да? Давно об этом мечтал? Дрочил перед зеркалом, представляя, как я поставлю тебя на колени, как буду делать с тобой все, что мне вздумается? Когда спрашивают, надо отвечать, – и тянет за волосы. – Больно, больно, Дань, – всхлипывает Коряков, сжимая пальцами простыню, и чувствует, как его спину начинают покрывать поцелуями, отвлекая от неприятных ощущений. Кашин наконец заткнулся, позволяя Илье немного выдохнуть – из-за грязных слов он чувствовал себя невероятно жалким. Хотелось это прекратить. Оставить только чужие касания и это чувство заполненности, которое ощущалось по-странному правильно. – Двигаюсь, или мы ждем чего-то? – спрашивает Даня, не переставая мять чужие покрасневшие ягодицы. – Але, в мысли свои не погружаемся. – Медленно, пожалуйста, – шепчет Илья, и тот слушается – входит осторожно, стараясь не причинить боли. Когда Кашин задевает ту самую точку, которую до этого терзал пальцами, Корякова подбрасывает вверх, и он кусает губу до крови, чтобы не застонать слишком громко. – Не сдерживайся, – говорит Даня в ответ на чужое мычание. – Я хочу тебя слышать. Он понемногу ускоряется, понимая, что Илье наконец-то начинает нравиться происходящее. Коряков расслабляется, тушуется меньше и с каждой фрикцией стонет все громче и откровеннее. – Умница, Илюш, – тянет Даня, ведет пальцами по его спине. – Такой хороший. – Правда? – выдыхает Илья и пытается обернуться, но на затылок ложится чужая ладонь и вдавливает в кровать. – Не, пизжу, – ржет Кашин. Он чувствует, что уже близок, поэтому резко выходит, вызывая разочарованный вздох снизу, и переворачивает Корякова на спину. Илья представляет, как выглядит со стороны, и ему снова становится стыдно. Он сводит ноги и старается не смотреть на раскрасневшегося партнера. Даня, принявшийся водить кольцом из пальцев по собственному члену, это замечает. – Не зажимайся, – просит он и свободной рукой шлепает Илью по бедрам, призывая раздвинуть ноги. – Ты очень красивый, Илюш. – И твой, – краснея, очень тихо дополняет Коряков. Но Кашин слышит. – Мой, – кивает он и спускает Илье на живот. По коже от слова, произнесенного низким хрипловатым голосом, проносятся мурашки, и Коряков кончает от пары прикосновений, которые дрочкой-то назвать нельзя. Даня, запыхавшийся и весь красный, парой движений развязывает руки партнера и бережно разминает их, потому что затекли. Затем ложится рядом, прижимаясь лбом к плечу Ильи. – Ты в порядке? – уточняет он. – Я не переборщил? – Нет, – тут же отвечает Коряков, чувствуя плечом чужую усмешку. – Тебе же понравилось? Я... как? Нормальный? – Самый лучший, – Даня вытягивает руку и сгребает Илью в объятия. – Не принижай себя. Мне было охуенно. – Фанфик удали у себя, – просит вдруг Коряков, за что его щипают за бок. – Не, нихуя, – ржет Кашин. – Мне понравились некоторые блоки, попробуем как-нибудь. Тебе, как обладателю авторского права, положен какой-то гонорар... Гонорар, видимо, был рыжий, наглый, и сейчас тыкался носом Илье в шею. Коряков смешливо морщится и что-то ворчит, никак не показывая, что происходящее его полностью устраивает. Дане, правда, и не нужно показывать. Даня знает.