~~~
9 апреля 2026 г., 01:35
Сегодня Стайлзу исполняется восемнадцать. Это должно быть время радости и праздника, и Джон со Стайлзом действительно сумели устроить довольно приятный праздничный завтрак, но с тех пор всё пошло наперекосяк. В данный момент Стайлз должен был бы уже ехать на свою вечеринку в доме Хейлов, Джон – отправляться на работу, и оба должны были бы быть бодрыми и полными оптимизма. Но, конечно же, как и следовало ожидать от Стилински, они слоняются по кухне и хандрят.
Джон изо всех сил постарается продержаться до конца смены, чтобы потом пойти выпить со взрослыми Хейлами и обсудить тот факт, что его сыну никогда не исполнится восемнадцать и что он из-за этого сам не свой, но он не может позволить себе ни малейшего намёка на это рядом со своим новым Стайлзом, потому что этот Стайлз и без того винит себя за… Ну, всё, судя по всему. Впрочем, молчание Джона не мешает Стайлзу чувствовать тяжесть своего украденного тела сильнее, чем обычно. К тому же с ним явно происходит что-то еще, из-за чего он испытывает тревогу и чувство вины.
Джон мрачно задается вопросом, неужели каждая годовщина будет проходить вот так. Ради всего святого, Рождество. Насколько ужасным будет Рождество теперь, когда все всё знают? Он даже думать об этом не хочет.
— Ладно, — вздыхает он, смиряясь с необходимостью вести себя как взрослый. — Что именно в этой вечеринке делает тебя таким несчастным?
Стайлз смотрит на него широко раскрытыми глазами, словно ожидал, что Джон не обратит внимания на его боль. Должно быть, тот, другой Джон, был такой же катастрофой не хуже его Стайлза, раз позволил этому убеждению укорениться. Впрочем, иначе и быть не могло.
— Ну? — требует Джон.
— Эм, — Стайлз ёрзает, отводит взгляд, снова смотрит на него и явно решает: к чёрту.
— В общем, я, по сути, пообещал Лоре, что на этой вечеринке наброшусь на Дерека, раз уж я совершеннолетний и всё такое, но теперь я думаю, что это ужасная идея.
Джон знает, что сам спросил, но не ожидал, что его так быстро накажут за любопытство.
— О. Потому что… тебе это неинтересно?
— Нет, мне это очень интересно. Прям очень. Ты даже не хочешь знать, насколько мне интересно.
Что ж, это правда.
— Тогда ты переживаешь, что ему неинтересно?
— Нет, я знаю, что ему интересно. Помнишь? Я жульничаю.
Джон изо всех сил старается об этом не думать, потому что это значит, что Стайлз тоже постоянно знает, что он чувствует, и это крайне некомфортная мысль.
— Прости, — морщится Стайлз, и вот наглядный пример.
Джон решает пока не заострять на этом внимание. У них есть проблемы посерьёзнее.
— Я понятия не имею, о чём ты беспокоишься, сынок, — вздыхает он. — Как только вы проявите взаимный интерес, худшее останется позади. К тому же ты нравишься его семье, а мне нравятся они, так что на семейном уровне проблем нет. И наконец, что немаловажно, что бы ни случилось, это почти наверняка тебя не убьёт, так что… насколько я понимаю, это перевешивает всё остальное в твоей жизни до сих пор.
— Аргх, ты не понимаешь! — настаивает Стайлз, размахивая руками. Джон не может с этим поспорить. Он действительно не понимает. Совсем. — По крайней мере, если я умру, я буду мёртв. — Стайлз замолкает, обдумывая сказанное. — Ну, в теории. Но если всё пойдёт наперекосяк? Мне придётся с этим жить.
Как же было бы здорово, если бы Джон мог убедить себя, что Стайлз просто драматизирует, как любой подросток. Но нет. Он совершенно серьёзен. И говорит, исходя из собственного опыта, что ещё ужаснее.
— Ты сталкивался с вещами и похуже, чем отказ, — решительно говорит Джон. — Которого, по твоим словам, и не случится. Мне кажется, я упускаю какую-то огромную часть проблемы, Стайлз. Чего ты боишься?
Стайлз отводит взгляд, нервно теребя кухонное полотенце.
— Окей, хорошо. Я не знаю. У… у меня не так много опыта в подобных делах, — он берёт полотенце, встряхивает его и аккуратно складывает. — Ладно, вообще нет опыта. Ноль. Ты понимаешь, о чём я? Вообще.
Джон удивлённо моргает.
— Разве у тебя не было… чего-то с Хизер? Потому что у моего Стайлза с Хизер что-то было. Недолго.
Стайлз смеётся и проводит руками по лицу, бормоча что-то вроде «Чёрт бы побрал мою жизнь». Сейчас явно не самый подходящий момент, чтобы ругать его за язык.
— У нас почти было, — говорит Стайлз. — Она предложила, я согласился, вышел из комнаты на минуту, а потом… её похитили и убили. Или принесли в жертву, если точнее. Не самый лучший старт, пап.
Джон на мгновение испытывает острую жалость к самому себе из другой вселенной, которому пришлось проходить через это в реальном времени.
— А Лидия Мартин? — настаивает он, не желая отвлекаться на разговоры об убийстве. — Мне казалось, что вы с ней, на удивление, довольно близки.
— Ну, у меня, вроде как, было с Лидией что-то вроде… ну, не совсем, — отмахивается Стайлз, пожимая плечами. — Но это… это был просто поцелуй, и она, в основном, пыталась отвлечь меня от… ужасных… других вещей. Это не было… Лидия использовала секс как отвлечение, понимаешь? Знаешь, по привычке. Не эта Лидия – моя Лидия. Я бы сказал, это было нездорово, но наши шансы выжить всегда были так себе, так что… Что вообще считать нездоровым на этом фоне, верно? В такой ситуации любое отвлечение – хорошее отвлечение.
У Стайлза действительно есть поразительный талант заставлять вас жалеть о том, что вы задали этот вопрос.
— Было ещё почти что-то с Корой, — задумчиво добавляет он. — Но она умерла. Видишь, вот в чём дело, пап. Они все мертвы. Все, кого я целовал, умирают. Скажи, что тебя это не тревожит.
— Ну... — Джон не уверен, что это прозвучит утешительно, но его Стайлз всегда лучше реагировал на жестокую правду, чем на попытки его приободрить. Он предполагает, что этот Стайлз такой же. — Те, кого ты не целовал, тоже умерли, верно? Все умерли. Так что можешь не заморачиваться. Либо мы все умрём, либо нет. Поцелуи тут ни при чём.
Стайлз недоверчиво смотрит на него.
— Спасибо, пап, — наконец говорит он. — Я имею в виду, не смягчай удар и всё такое. Говори, как есть, я справлюсь.
— Я знаю, что ты справишься, сынок, — с теплотой говорит Джон.
— Но, кажется, те, кого я целовал, умирали первыми. Хотя… нет. Не совсем. Там нет чёткой закономерности. Они умирали в разное время.
Джон кивает.
— Видишь? Действуй. Заполучи этого парня.
Стайлз косится на него.
— Это самый странный совет, который я когда-либо получал от отца. Просто чтобы ты знал.
Джон может это представить. Он прекрасно понимает, что подталкивает своего едва совершеннолетнего сына к сексу со взрослым мужчиной, но считает, что Стайлз – случай особый, и что переспать с Дереком Хейлом – самое психологически здоровое, что этот ребёнок делал за последние годы, так что он не отказывается от своих слов.
— Ну ты и странный ребёнок, — только и говорит он, взъерошивая Стайлзу волосы. — Просто будь смелым, Стайлз. Ты всегда был смелым.
— Ого. Это было почти как «просто будь собой», но прозвучало умнее и не так банально.
— Убирайся отсюда, пока я тебя за ухо не вытащил.
— Уже ухожу! Боже, родители в наши дни такие агрессивные.
Джон смотрит, как Стайлз мчится к джипу, и надеется, что у Хейлов ещё останется достаточно алкоголя, когда он закончит смену и присоединится к ним.
***
Хейлы, как видит Стайлз, выложились по полной с украшениями. Их до смешного уютный дом теперь ещё и выглядит как самое гостеприимное, весёлое и сверкающее гирляндами место для вечеринок в мире. Талия и Кевин стоят за столом, заваленным едой, причём необъяснимо большим количеством любимых блюд Стайлза. Тея единолично оккупировала пунш. Хейлы и друзья Стайлза болтают вокруг. Здесь даже Айзек. Даже Бойд здесь, ого. И Стайлз рад видеть их всех, но сам ни за что не осмелился бы обременять Хейлов, пригласив половину из них. И всё это они сделали ради него. Господи. К счастью, первым его замечает Скотт. Скотт – это прекрасно. Скотт – друг, с которым не нужно ни о чём беспокоиться. Благослови его существование. — С Днём Рождения! — говорит Скотт радостно и просто, без всяких ожиданий. — Ты опоздал на собственную вечеринку, чувак. В чём дело? — Я накричал на отца, — объясняет Стайлз. Скотт моргает. — …Накричал из-за чего? — Из-за того, что все, кого я когда-либо целовал, умерли. — Воу, — широко раскрывает глаза Скотт. — Это отстой, чувак. Господи, как же Стайлз любит Скотта. — Я когда-нибудь это переживу, — решает он. Потому что должен же, да? Когда-нибудь мозг устанет его этим мучить. — Тебе надо что-нибудь съесть, — говорит ему Скотт, и это почему-то неожиданно мило. — Да? Я вижу, там все мои любимые блюда, и это странно, потому что я точно не перечислял Хейлам свои любимые продукты. — Мама им рассказала, — объясняет Скотт. — Она сказала, что хочет, чтобы у тебя была хорошая вечеринка, но сама не захотела приходить из-за всех этих, цитирую, «довольно странных взрослых, с которыми ты тусуешься». — …«Довольно странных»? — Её слова. — Хм, — это что… бросив Айзека на Мелиссу, он заставил её больше ему симпатизировать? Потому что в прошлый раз она смягчилась по отношению к нему только после всей истории с Ногицунэ. Он не понимает, в чём дело, но ему это нравится. Судя по всему, Мелисса к нему неравнодушна, и на столе полно его любимых блюд. Эмоционально подкреплённый, Стайлз чувствует себя достаточно смелым, чтобы встретиться с остальными гостями. Разумеется, первыми, кого он видит, оказываются Лидия и Хизер, которые стоят на крыльце и болтают, как старые подруги. Хизер, которая знает все его унизительные истории из детства, и Лидия, которая радостно и без стыда использует их против него. Это не тот кризис, которого он ожидал сегодня, но это определённо кризис. — Скотт, — говорит Стайлз, сбитый с толку и в отчаянии. — Ты познакомил Хизер с Лидией? Скотт в ужасе качает головой. — Не я, чувак. Я бы никогда. Я даже её толком не знаю. Ну, я видел её один раз в прошлом году, до того, как она утащила другого тебя в подвал и… приставала к тебе, но это не считается знакомством, понимаешь? — Тогда кто их познакомил? Кто мог так со мной поступить? — Думаю, они просто случайно разговорились. — Значит, это сделала сама Вселенная. Конечно, так и есть. — Подожди, — Скотт вдруг осознаёт нечто ужасное. — Мой Стайлз… Хизер была его первым поцелуем, и ты сказал… Хизер была твоим первым поцелуем? — Именно так, Скотт. — Хизер умерла?! — вопит Скотт, и несколько разговоров тут же обрываются, а все оборотни и многие люди оборачиваются и смотрят на него. — Не говори о смерти в свой День Рождения! — кричит Тея, стоя рядом с пуншем. Несколько человек слегка встревоженными голосами выкрикивают: «С Днём Рождения!» Стайлз вздыхает. Вот тебе и друг, с которым не нужно ни о чём беспокоиться. Такими темпами Дерек окажется наименее тревожной частью вечеринки. Впрочем, если честно, он и так должен был наименее тревожной частью – в этом и заключается очарование этой версии Дерека. Тревогу вызывают проблемы Стайлза в личной жизни, а не сам Дерек. Но личная жизнь всё же не так тревожна, как необходимость объяснять Скотту ужасающую смерть Хизер в окружении дюжины любопытных оборотней, поэтому Стайлз просто шлёпает ладонь Скотту на лицо и толкает его, пока тот не пятится, размахивая руками. После этого он марширует к столу Альфы Хейлов, хватает еду, а затем идёт здороваться со всеми, кто пришёл на вечеринку. А потом ему всё равно придётся найти Дерека и встретиться лицом к лицу с неизбежным.***
У Стайлза уходит гораздо больше времени, чем должно было – и куда больше снисходительных подколок от Хейлов, чем нужно, – чтобы найти Дерека. (По крайней мере, Филипп просто ободряюще улыбался, а близнецы и Эрика ограничились тем, что посмеялись над ним, но Тея... Кому-то нужно сделать что-нибудь с тем, что Тея считает допустимым обсуждать на людях. И ещё – запретить ей совать людям в карманы презервативы без спроса, потому что боже упаси). Дерек, как выясняется, прячется на кухне, что вообще-то должно было быть первым предположением Стайлза. Этот Дерек может быть более уравновешенным, чем его Дерек, но это не значит, что он экстраверт. Прятаться на кухне во время социального мероприятия под предлогом того, что он готовит и тем самым приносит пользу, – это, конечно, да, это чисто дерековский ход. Стайлз останавливается в дверях и разглядывает своего любимого оборотня – теперь ему это разрешено. Честно говоря, ему трудно заставить себя это делать, он слишком долго контролировал даже собственные мысли. Потому что Дерек… чёрт возьми, ему непозволительно быть настолько привлекательным, во-первых. А ещё это нечестное сочетание физической крутости и эмоциональной уязвимости, которую хочется защищать, – оно бьёт по Стайлзу на всех уровнях. Плюс, это человек, который без раздумий помчится через весь город к Стайлзу в три утра, если тот в панике. Человек, который, кажется, находит все многочисленные и разнообразные странности Стайлза не просто терпимыми, но и очаровательными. Человек, который, бонусом, идёт в комплекте с потрясающей семьёй – будто сам по себе он недостаточно хорош. И да, он ещё и хорошо готовит. Этот Дерек слишком хорош, чтобы быть настоящим, и, по крайней мере теоретически, Стайлз может его получить. Все факты говорят об этом. Дерек Хейл вполне может принадлежать Стайлзу Стилински. Вот только Стайлз не уверен, что сможет так поступить с Дереком. Потому что Дерек может быть великолепен во всех отношениях, но сам Стайлз – это ходячая катастрофа. Если всё пойдёт хорошо, они окажутся в одной постели, так? А это значит, что в какой-то момент Стайлз неизбежно проснётся после кошмара и попытается убить Дерека, и это… ну, с таким никто нормально не справляется, верно? Когда любимый человек случайно пытается тебя убить? Стайлз точно не справился бы. Никто не должен ожидать, что у него всё получится. Понимает ли Дерек, во что ввязывается? Стайлз в этом сильно сомневается. И есть ещё момент, что все, кого он целовал, умирают. Об этом нельзя забывать. Хотя папа, конечно, сказал важную вещь – все, кого Стайлз знает, умирают. Вот так. Утешает? — Я отсюда чувствую, как ты паникуешь, — ворчит Дерек, стоя над тарелкой печенья прямо из духовки. Господи, почему он идеален? — Почему ты паникуешь? — Потому что я мешок проблем, завёрнутый в загадку, вот почему, — отвечает ему Стайлз. Дерек громко и протяжно вздыхает. — На, — говорит он, раздражённо протягивая Стайлзу тарелку с печеньем. — Съешь что-нибудь.***
Дереку следовало быть умнее и не доверять Лоре, особенно когда она заявила, что Стайлз захочет отметить совершеннолетие тем, что сразу же набросится на него. Он был идиотом, раз поверил, что со Стайлзом Стилински вообще хоть что-то может быть настолько просто. Пока что за вечер Дерек издалека наблюдал, как Стайлз пришёл, запаниковал, рассказал о своём первом поцелуе, который закончился смертью, потом нервно поболтал со всеми – и вдвое нервнее с Наной Теей, – нашёл его на кухне… и запаниковал ещё сильнее. Что-то не похоже, что у этой истории будет пикантная концовка. Но, с другой стороны, со Стайлзом опасно делать выводы. По крайней мере, он ест печенье Дерека с явным энтузиазмом и даже на мгновение перестал паниковать. По крайней мере, Дерек смог дать ему хоть что-то, чего он хотел на свой День Рождения. — Прости, что психую, — говорит Стайлз после третьего печенья. Он буквально извиняется перед Дереком за то, что травмирован. Дереку нужен взрослый. К сожалению, из взрослых здесь только Питер, который торчит в гостиной и совершенно бессовестно подслушивает, так что… взрослых нет. — Паникуй сколько хочешь, — говорит Дерек, смирившись с тем, что его жизнь такая. — Это твоя вечеринка. — …Я могу поплакать, если захочу? — ухмыляется Стайлз, и от него пахнет счастьем. Дерек с облегчением улыбается в ответ. Но, конечно же, именно в этот момент Лора должна наконец ворваться в гостиную вместе со своей девушкой-учительницей и всё испортить. Причём серьёзно испортить, потому что паника Стайлза возвращается с удвоенной силой – он буквально выглядит так, будто у него вот-вот случится сердечный приступ. — О боже, — шипит он, хватая Дерека за руку и задыхаясь. — О. Боже. Мой. Это правда… это подруга Лоры или это реально та, с кем она встречается? — Это… реально она, — отвечает Дерек, сбитый с толку и обеспокоенный его пульсом. — О мой… но это же... Нет… я не могу даже сказать, это слишком… но мне нужно кому-то сказать. Кому сказать? Кого мне не жалко шокировать? Кому я могу… о! Я сейчас вернусь, мне просто нужно… у меня есть дело. И он пулей вылетает из кухни, хватает Питера за руку и тащит его мимо Лоры прямо на задний двор. Питер позволяет себя увести, заинтересованно улыбаясь. Да. Определённо не этого Дерек ожидал от вечера. Он с любопытством смотрит на спутницу Лоры, но не видит в ней ничего, что могло бы вызвать настолько бурную реакцию. Она красивая и, кажется, вполне милая – разве что немного неловко чувствует себя среди незнакомцев и бывших учеников. Но, должно быть, в своём мире Стайлз знал её при куда менее приятных обстоятельствах. И вот Лора уже решительно ведёт её к Дереку. Помогите. — Что это было? — требует Лора, а её девушка рядом с ней вежливо улыбается в замешательстве. — Что было что? — тянет Дерек, прекрасно понимая, что это бессмысленно. — Стайлз, Дерек. Стайлз, убегающий с места событий. Что это вообще было? — Это Стайлз. Откуда мне знать? Лора тяжело вздыхает, но спорить с этим не может. — В общем, — говорит она. — Я надеялась познакомить её с вами обоими сразу, но… это моя девушка, Дженнифер Блейк. — Приятно познакомиться, — говорит Дерек. Дженнифер улыбается ему. Она мило нервничает и в целом очаровательна, но при этом, должно быть, умна и хитра, иначе не смогла бы удерживать внимание Лоры и пяти минут. Дерек кивает Лоре – кивок в знак одобрения выбора. Лора сияет в ответ, так что это победа. Теперь бы только ещё выбор Дерека не убежал на задний двор с Питером.***
— Я думал, план был утащить Дерека с этой вечеринки, — замечает Питер, смеясь. — Господи, Лора что, всем рассказала? — возмущается Стайлз. — После того, как ты за ужином объявил всем, что она запала на учительницу? Да, — отвечает Питер. — Да, рассказала. Стайлз в ужасе замирает, явно обдумывая это. Затем он трясёт головой и отмахивается. — Ладно, неважно, я сейчас даже не думаю об этом, у меня просто мозг взорвётся. Но мне нужно тебе кое-что рассказать, и ты никому не должен это говорить, потому что будет ужасно неловко. Боже мой, но я должен рассказать кому-то. Питер уже чувствует, что ему понравится этот разговор. — Продолжай. — Ты познакомился с девушкой Лоры? — Мельком. Кажется, она очаровательна. — Ещё как. — Ты знал её раньше. — Ага, было дело. Она была моей учительницей английского, а ещё она была убийственно безумной из-за обстоятельств, которых, к счастью, здесь не случилось, и она убила первого человека, которого я когда-либо целовал. Она грёбаное предзнаменование смерти – вот кто она такая. И это лишь подтверждает мою теорию, что… в общем, неважно! Я не об этом. Дело в том, что: она была всем этим и ещё… встречалась с Дереком. Питер моргает. А потом до него доходит, и на лице расплывается зловещая улыбка. — Вот именно! — выдыхает Стайлз, хватая его за рукав. — Эта женщина – хейлосексуал. Я, конечно, подозревал, что такое возможно, но это же, блин, доказательство! Чёрт возьми, она встречается с Хейлами в каждой вселенной? Есть ли версия, где она не встречалась со всеми Хейлами? Подожди, подожди, значит ли это, что все Хейлы привлекают её? — Тебе ли об этом судить? — усмехается Питер. — …Ну… не совсем? Но, по крайней мере, теперь это не только моя проблема! — Хм. Значит, девушка Лоры в твоём мире – безумная учительница, которая встречалась с Дереком. Как это закончилось? — Плохо. Всё всегда заканчивается плохо. Не порть мне восторг, Питер. — Не портить тебе восторг? — повторяет Питер с недоверием. — Ты меня слышал. Но да, она была какой-то… — Стайлз вдруг замирает. — О! Она эмиссар! Или… была? Я даже не… Может, нам стоит это проверить. Потому что в моём мире она бегала и приносила людей в жертву, потому что её альфа изодрала её и бросила умирать. Этого достаточно, чтобы любой слетел с катушек, знаешь ли. Ничего не говори. Ты провернул почти такой же трюк. — Я бы никогда не осудил человека за то, что он прибегнул к лёгким пыткам и справедливым увечьям, — торжественно заявляет Питер, прикладывая руку к сердцу. Он великодушно игнорирует выразительный взгляд Стайлза. — Кто был её альфой? — Кали… что-то в этом роде. Ты знаешь альфу по имени Кали? — …Даааа. Знаю одну, которая сейчас сидит за решёткой в тюрьме Совета за преступления против оборотней, или что-то в этом духе. — Хм. Значит, в этот раз Кали арестовали, а мисс Блейк отделалась без увечий… Думаю, такое возможно. Особенно без Джерарда. — Разговоры с тобой всегда так познавательны, Стайлз. — Но если она просто сбежала, зачем ей снова менять имя? — продолжает Стайлз, грубо игнорируя подразумеваемый вопрос Питера. — И лицо тоже. Питер, люди не делают пластические операции просто так, ради забавы. Это стоит денег. Если только она не сделала это с помощью магии, как в прошлый раз. Тогда это стоит не денег, а человеческих жизней. Плохая история, Питер. Очень плохая. — А что делала твоя версия Кали, пока Дженнифер приносила людей в жертву? — интересуется Питер, заинтригованный абсурдностью оригинального мира Стайлза. — Она сбежала с Девкалионом, чтобы вместе стать альфами-убийцами. Должен сказать, Мисс Блейк это не понравилось. Ну. И, конечно, нападение. — Девкалион, — Питер хмурится. — Это имя кажется смутно знакомым. — Не тот ли это хиппи, солнечный мальчик, альфа-борец за мир во всём мире? Вроде слонялся тут несколько лет назад и спрашивал, почему мы все не можем жить дружно. Он катастрофа. Стайлз прячет лицо в ладонях. Его плечи трясутся, но Питер не может понять, смеётся он, плачет или просто на грани истерики. — Не то чтобы меня не радовали эти откровения о твоём мире и сомнительном вкусе моей семьи в выборе романтических партнёров, — говорит Питер, — но ты так внезапно сбежал от Дерека, а у бедного мальчика были на тебя большие надежды, между прочим. Ты собираешься разбить сердце моему племяннику, Стайлз? Потому что если да, то мне нужно срочно увезти жену и детей и отправиться в отпуск, пока буря твоих страданий не утихнет. — Ха. Точно. При всём том, как вы, ребята, говорите, что любите его, вы прямо стремитесь подсунуть ему меня. Как, чёрт возьми, это понимать? — внезапно… злится Стайлз. И дело не только в гневе. Он боится, понимает Питер. И это не просто приступ романтических переживаний – он по-настоящему в ужасе. Травма. Конечно. Питер спросил бы, что случилось, но со Стайлзом всё всегда так, верно? Он бы просто предположил, что дело в смерти и расчленении, и не стал бы вдаваться в подробности. — Видишь ли, Стайлз, дело в том, что, — спокойно говорит Питер, — даже несмотря на то, что ты устроил катастрофу в своём мире, ты, похоже, чему-то научился. Ты был нам очень полезен, и мы хотели бы и дальше пользоваться твоими услугами. Стайлз долго и неловко смотрит на него. — Спасибо, Питер, — говорит он наконец. — Очень вдохновляет. — О, всегда пожалуйста, Стайлз. — Кстати, а где твоя смотрительница? Питер моргает. — Смотрительница? — Ну да. Фелиция. И твои дети. Ну, ты знаешь. Те, кто не даёт тебе превратиться в того самого Жуткого дядю Питера, которого я знал. Питер улыбается, забавляясь от мысли, что Фелиция, тихая, но очень злобная и мстительная волчица, считается хранительницей чьего-то рассудка. Тем более забавно, что это чистая правда. — Фелиции не нравится столько людей в её доме, так что она прячется наверху с детьми. А дети в таком возрасте, когда от слишком большого количества незнакомцев могут перевозбудиться и кого-нибудь укусить. — О, — Стайлз кивает. — Логично. В любом случае, рад, что ты пришёл на мою вечеринку. Ты как всё лучшее от «Жуткого дядюшки Питера» и ничего жуткого. Ну… почти без жути. В общем, молодец. Что ж. Это, конечно, было восхваление с оттенком осуждения. — Урок на будущее, возможно, — замечает Питер, стараясь не обидеться. — В конце концов, твой Питер позволил ужасным событиям, которые с ним произошли, управлять своей жизнью, и вот к чему это привело. Стайлз закатывает глаза. — Ты что, обвиняешь меня в том, что я веду себя как Жуткий дядюшка Питер? — Я говорю тебе быть лучше. — Наглости тебе не занимать, — замечает Стайлз. — Есть немного, — Питер лучезарно улыбается. Стайлз смеётся и отвечает ему тем же. — Ладно. Ладно. Я справлюсь. — На самом деле это не должно быть слишком сложно для тебя. — Ха, конечно. Папа говорит, что я смелый. Питер ободряюще кладёт руку на плечо Стайлза, и удивляется, что тот вздрагивает лишь слегка. — Стайлз, — серьёзно говорит он, — ты обладаешь таким типом смелости, который при определённом освещении или ракурсе выглядит точь-в-точь как безумие. — …Спасибо? — пытается Стайлз. — Просто скажи себе, что он тебя убьёт, если что-то пойдёт не так. Может помочь. Стайлз прищуривается, обдумывая это. — О боже. А ведь может. Питер похлопывает его по плечу и подталкивает к дому. — У тебя что-то не так с головой, Стилински, — мягко говорит он. — Прими это.***
Лора надеялась поймать Стайлза и познакомить его с Джен до того, как он утащит Дерека, но это её и научит не планировать встречи со Стайлзом Стилински, потому что этот маленький чудак сбежал из дома при одном её виде. Ну что ж, по крайней мере, она успела познакомить Дерека с Джен, и Дерек явно одобрил, так что это уже плюс. Они с Джен даже ведут вполне нормальную для ботанов-англичан беседу, когда в комнату, пошатываясь, входит Стайлз, выглядящий так, будто его буквально втолкнули. Что, учитывая, что он был на заднем дворе с дядей Питером, вполне вероятно. Но он всё равно идёт к ним сам, хотя очевидно, что это требует от него огромного мужества. — Эй-эй! Ты, должно быть, девушка Лоры, — говорит Стайлз, отчаянно ухмыляясь. Лора задаётся вопросом, откуда он знал Джен в прошлой жизни, потому что он явно её знал, и отношения у них точно были не самые счастливые. — Приятно познакомиться! Джен по-прежнему улыбается, но теперь её улыбка становится настороженной. — Я преподавала у тебя английский на втором курсе, Стайлз, — говорит она. — А, — он моргает. — Лора не объяснила…? Эм, это сложно. — Нет, — Джен теперь смотрит на него с откровенным недоумением. — Вообще-то нет. — Эй, Лора, тебе стоит рассказать ей… ну, ты понимаешь. Про это. Под «это» он имеет в виду… оборотней? Свою странную межпространственную историю? Сверхъестественное в целом? Откуда, чёрт возьми, он вообще знает Дженнифер? Ого, похоже, Лоре действительно нужно поговорить с Джен. — Стайлз, — резко говорит Лора. — Уйди. — Уже ушёл! — тут же отвечает он, поднимая руки и пятясь к Дереку. — Но, знаешь… мисс Блейк. Она… как Дитон. Если понимаешь, о чём я. Она много чего знает. Много. И это не её настоящее имя. И, думаю, тебе стоит спросить её про Кали. Всё, пока. — А ну-ка вернись сюда, — резко говорит Джен. — Откуда ты всё это знаешь? Я оставила это позади. Значит, Джен, по всей видимости, – эмиссар. Ну, это… на самом деле сильно упрощает жизнь. Спасибо, Стайлз. И, вау, Лора точно раньше не видела этой стороны Джен. Интересно. И тревожно. Ладно, и определённо сексуально. Джен выглядит так, будто готова перегрызть Стайлзу горло, и это чертовски горячо. Лора слишком лесбиянка для этого. — Как ты изменила лицо? — с вызовом спрашивает Стайлз, простите, что? — Пластическая хирургия, — ошарашенно отвечает Джен. — А ты как думал? И почему ты это знаешь? — Лора должна была объяснить, — увиливает Стайлз, мерзкий маленький гремлин. — Лора здесь, похоже, вообще ни при чём, — парирует Джен, и она..? Она да. Она протискивается между Лорой и Стайлзом. Она защищает Лору от Стайлза. Может быть, Лоре не стоило бы находить это таким нелепо милым, учитывая, насколько это не нужно, а также то, как мало она, по-видимому, знает о Джен, но ничего не поделаешь. — Думаю, объяснять должен ты. Стайлз машет руками. — Это… там была вся эта история с альтернативной вселенной. У меня нет душевных сил снова в это углубляться. Я не тот Стайлз, которого ты знала, и я знал другую версию тебя. Мрачную, кровожадную версию тебя. Я просто проверяю, ясно? Ты бы поступила так же. Джен хмурится. — Ты утверждаешь, что из другой вселенной? — Почему тебя это так удивляет? — возмущается Стайлз. — Ты тусуешься с оборотнями. Ты друид. Ты разговариваешь с мистическими деревьями. Что именно тут должно казаться странным? — То, что кто-то заявляет, что он из другой вселенной, — холодно отвечает Джен. — Очевидно. — Он довольно убедительно доказал, что он на самом деле из альтернативной вселенной, — извиняющимся тоном вставляет Лора, чувствуя, что как альфа она обязана не допустить, чтобы разговор перерос в драку. — Знаю, звучит безумно. И… ты знала, что мы оборотни? Джен заметно теряет большую часть своего гнева и выглядит смущённой. — Эм. В общем… да? — И ты не подумала сказать, что ты эмиссар? Джен сейчас по-настоящему несчастна. — Ну, так и было. Просто… дело в том, что я… я была очень хорошим эмиссаром. И я не… ходили слухи, что ты следующая в очереди на роль альфы, а моя последняя альфа… Кали. Она… — Джен разочарованно вздыхает и собирается с духом. — Я думала, она любит меня, но оказалось, что она использовала меня ради моей силы. Манипулировала мной. Боже, я так легко ей всё спустила. А потом она становилась всё более жестокой и неуравновешенной, так что я… я устроила себе небольшую программу защиты свидетелей. Сменила имя, внешность, дом и работу. И поэтому… поэтому я не хотела, чтобы ты знала, что у меня вообще есть сила. Я хотела понять, сможешь ли ты любить меня просто… за меня саму. Я знаю, что должна была сказать тебе раньше, знаю, но… я… Она боялась. Потому что то, что случилось однажды, вполне может случиться снова. Боже, ну почему у всех, кого любит Лора, такие невероятно несправедливо сломанные жизни? Что ж, по крайней мере, Стайлз уже научил её, как реагировать на подобные вещи. И этот опыт подсказывает ей, что дальнейшие разговоры лучше отложить на потом. А пока Лора просто притягивает Джен в мягкое объятие. — Мне плевать, если ты больше никогда в жизни не будешь пользоваться магией, — твёрдо говорит она. К ужасу, это неожиданно заставляет Джен уткнуться лицом ей в плечо и расплакаться. Чёрт, Лора – отвратительная альфа. Как она вообще не заметила, сколько боли носит в себе её собственная девушка? Она бросает на Стайлза отчаянный взгляд через плечо Джен, но тот только беспомощно разводит руками и, похоже, вообще не готов оказывать эмоциональную поддержку. Впрочем, это логично, предполагает Лора, учитывая, что в его прошлой вселенной они с Джен были врагами. Но это не помогает. — Питер сказал, что Кали в тюрьме? — осторожно предлагает Стайлз. Джен замирает. От неё одновременно пахнет страхом, надеждой, облегчением и горем. Потому что вот что ты чувствуешь, когда тот, кого ты любил, предал тебя – и был наказан, но не тобой? А лишь правосудием, которое вершится слишком медленно? — Я, пожалуй, отправлю Стайлза подальше, пока он снова не довёл тебя до слёз, — решает Лора. Джен молча кивает, уткнувшись ей в плечо, и Лора царственным жестом показывает Стайлзу, чтобы тот убирался. Тот, похоже, только рад – испортил и убежал, типично. Он хватает Дерека и снова уносится во двор. Если бы Лора была настроена на объективность, она бы признала, что Стайлз ничего не портил, – он просто обратил их внимание на то, что уже было испорчено. Но ей сейчас не до объективности. Она пришла на эту вечеринку смеяться над личной жизнью Стайлза, а в итоге вынуждена разбираться в своей собственной. Это совсем не то, на что она подписывалась, и прощать она это не собирается. И она почти уверена, что теперь Нана Тея выиграет все пари, связанные с этой вечеринкой, а это уже просто оскорбление.***
— Итак, вау, это было неловко, — объявляет Стайлз, когда они оказываются на улице на приличном расстоянии от Лоры. — Давай никогда больше об этом не говорить. — Лора обязательно заставит тебя снова об этом говорить, — замечает Дерек, и... И это настолько правда, что Стайлзу становится почти физически больно. Фух, эти потенциальные убийцы, делающие его день рождения невыносимым. Ну. В любом случае, это было ещё более неловко, чем то, что уже делал Стайлз. Но, если серьёзно, – у мисс Блейк есть какая-то проблема с Днями Рождения? Потому что она и Хизер тоже убила на её дне рождения. Хизер, первый поцелуй Стайлза, умершая ужасной смертью, но тем не менее сейчас при этом спокойно стоящая спереди и сплетничающая с Лидией. Господи, его странная жизнь. Эй, но встреча с мисс Блейк дала ему кое-что: по крайней мере, он может утешить себя тем, что даже в худшем своём состоянии он всё равно лучший кандидат для отношений, чем убийственная версия Дженнифер Блейк. И лучше, чем Кейт Арджент, тоже! Конечно, у этой версии Дерека было всего несколько нормальных, здоровых отношений, которые закончились по вполне обычным причинам. Никто даже не умер. Стайлз подробно допрашивал об этом Тею, и, как ни странно, это действительно правда: никто из бывших Дерека не становился злодеем и не умирал. Вот так-то. Пугающе. И, конечно же, Дерек чувствует весь этот эмоциональный бардак, потому что теперь он осторожничает, сомневается и чувствует себя слегка уязвленным, потому что Стайлз, чёрт, Стайлз постоянно его динамит! Странные заскоки Стайлза уже ранят хрупкое сердце Дерека, и Стайлз может это почувствовать. Ладно. Стайлз хотя бы должен объяснить, что его проблемы вообще никак не связаны с Дереком, иначе у бедняги разовьётся комплекс. Стайлз станет причиной его первого романтического комплекса. Он никогда себе этого не простит, и остальные Хейлы – тоже. — Верно. Я знаю, что весь вечер веду себя как полный псих, но это не потому, что я не хочу тебя поцеловать. Я очень хочу тебя поцеловать, — выпаливает Стайлз, решив, что увиливание никому не поможет. И он прав: Дерек теперь полон надежд, хотя и пребывает в глубоком замешательстве, но замешательство – вполне приемлемая эмоция для Дерека. Ого, Стайлз сейчас реально выбирает рискнуть безопасностью Дерека ради его же счастья, да? Аааа, да, и он опять просто ходит по кругу. Хотя на данный момент уже ясно, что он выбрал вариант «убить Дерека поцелуями». Просто не хочет признаваться в этом самому себе. Чёрт.***
Дерек не понимает, зачем вообще пытается разобраться в том, что происходит в голове у Стайлза. Казалось бы, он давно должен был усвоить, единственный способ выжить – плыть по течению. А в данном случае течение принимает форму Стайлза, который внезапно заявляет «я хочу тебя поцеловать». И это было бы прекрасно, если бы не тот дикий взгляд, которым он смотрел на Дерека, стоя в двух метрах от него. — …Лора говорила что-то подобное, — осторожно отвечает Дерек, просто чтобы поддержать разговор. — Точно! Лора, очень болтливая. Она сказала тебе, что я собирался на тебя наброситься, и ты всё равно пришёл, так что, полагаю, ты не против, — говорит Стайлз на удивление деловым тоном. — Я совсем не против, — Дерек всё ещё в замешательстве, но это нормально. — Я даже за. — Но есть кое-что, что тебе следует знать. Ты должен быть в курсе. Информированное согласие и всё такое. Дерек кивает. Он начинает привыкать к этому фатализму. — Итак. Ладно. Все, кого я целовал, умерли ужасной смертью. Прямо все. Я понимаю, что корреляция не обязательно означает причинно-следственную связь, но со временем начинаешь задумываться о причинно-следственной связи, верно? Мой отец – шериф, и он говорит, что три раза – уже закономерность. А тут есть закономерность, Дерек: я целую людей – и они умирают. Неважно, моя это вина или нет, но закономерность есть. Да, Дерек уже слышал этот забавный факт с тех пор, как появился Стайлз. Несколько раз. Потому что Стайлз, кажется, решил рассказать его абсолютно всем и, видимо, забыл, какие комнаты звукоизолированы. Дереку приходит в голову, что ему придётся отстаивать своё право на отношения со Стайлзом, опираясь на логику и вопросы выживаемости. Конечно, придётся. — У тебя нет ни одного такого случая в этой вселенной, — замечает он. — Что ж, я не хочу, чтобы ты стал первым, кто умрёт от поцелуйной болезни, так что нет, это плохой аргумент, попробуй ещё раз. — Стайлз, — устало вздыхает Дерек. — Тебе не обязательно меня целовать. Возьми столько времени, сколько тебе нужно. Если это делает тебя несчастным, просто… не делай этого. Стайлз взвизгивает, вскидывает руки и кричит: — Перестань быть таким чертовски идеальным всё время! Это ужасно напрягает! — …Отказываться от отношений в отчаянии – это идеально? — недоумённо спрашивает Дерек. — Постой за себя! — нерационально требует Стайлз. — Не переживай из-за моей странности! Думай о том, что я могу поцеловать тебя до смерти! — То, что ты можешь меня поцеловать до смерти, – это буквально твоя странность! — не выдерживает Дерек, хотя понимает, что кричать сейчас на такого расстроенного Стайлза – плохая идея. Или, возможно, крик – это как раз то, что нужно, потому что Стайлз перестает спорить, делает шаг вперёд – и без предупреждения целует его. Учитывая внезапность происходящего, Дерек думал, что поцелуй будет похож на нападение, но их губы встречаются, и всё замедляется. Поцелуй осторожный, тёплый, нежный. Уязвимый. Совсем не то, чего ожидал Дерек, но всё равно идеально. Проходит несколько долгих, бездыханных мгновений, прежде чем Стайлз отстраняется, напоследок задумчиво проводя языком по его нижней губе. Они смотрят друг на друга. По крайней мере, Дерек выглядит ошеломлённым, счастливым и всё ещё немного обеспокоенным психическим состоянием Стайлза. — Итак, — резко говорит Стайлз, — очевидно, нам нужно заняться сексом. Дерек запрокидывает голову и смеётся.***
Питеру хотелось бы, чтобы его больше удивило то, что Стайлз позвонил ему в пять утра на следующий день после вечеринки, но на самом деле он уже смирился. В конце концов, обычно Стайлз звонит Дереку, когда паникует, но, если он паникует из-за Дерека, круг вариантов резко сужается. — Я убью этого мальчишку, — бормочет Фелиция, которая тоже знала, что так будет, но относится к этому не столь философски. — Ну-ну, Стайлз нас любит, — мягко упрекает её Питер, доставая телефон. — По-своему тревожно и дисфункционально. Где бы мы были без него? — Спали, — отрезает Фелиция. — Стайлз! — Радостно восклицает Питер в трубку. — Как неожиданно тебя слышать. — Ладно, значит, люди, которых я целую, умирают. Это целая история, — бормочет Стайлз приглушённо и слегка безумно. — Но, Питер, а что, если я ещё и занимаюсь с ними сексом? Я знаю, все говорили, что это нормально и так далее, но я же… я буквально облизывал его всего. Что, если с ним случится что-то ужасное? Что, если это будет хуже смерти?! Питер изо всех сил сдерживает смех, а Фелиция со стоном зарывается лицом в подушку. — С ним сейчас всё в порядке, Стайлз? — Они всегда сначала в порядке! Иногда они в порядке месяцами! Что мне делать?! Питер знает, что смеяться над очень серьёзной травмой Стайлза неправильно. И вот он здесь, и ему даже не стыдно. (Возможно, Стайлзу не стоило упоминать о безумии и каннибализме, которые творил его двойник. Теперь Питер считает, что, пока он не опустился до такого, он примерный гражданин). — Стайлз, — твёрдо говорит Питер, — ты ведёшь себя иррационально и сам это понимаешь, но всё равно позвонил мне. А это значит, что сейчас я сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебя утешить, и ты сам этого захотел. — О нет, — шепчет Стайлз. — О да. Потому что, Стайлз, – ты уже облизывал его с головы до ног. Он уже максимально поцелован. Если на тебе проклятие, то ты уже проклял и его, и теперь остаётся только выжать из него всё, что можно, до того, как он умрёт. Наслаждайся временем по максимуму! На другом конце повисает очень долгая тишина. А потом тихий, почти благоговейный голос произносит: — Ты самый ужасный человек на свете. — Приятных снов, Стайлз, — с нежностью говорит Питер и вешает трубку, не дожидаясь ответа. — Юная любовь, — вздыхает он, на всякий случай выключая телефон, — так прекрасна. А потом прижимается к своей хихикающей жене и снова засыпает.
