popcorn first, then you

Вечер в кинотеатре тянется лениво. Люди проходят мимо, кто-то спешит на сеанс, кто-то задержался, разглядывая афиши у стен. Юма стоит за стойкой и, кажется, совсем не устал после смены, но его взгляд выдаёт скуку, которая почти ощутима в воздухе. Он лениво подпирает локоть о стойку, опираясь подбородком, и оценивающе наблюдает за каждым, кто подходит. В этом взгляде нет спешки или раздражения — есть нечто другое, тонкое, почти игривое, как будто он изучает людей, подмечая их слабые стороны. — Следующий, — спокойно произносит Юма, но в голосе скользит лёгкая насмешка. Таки подходит, привычно не задумываясь о том, как выглядит его поход к стойке. Он собирается попросить сладкий попкорн, но едва произносит первые слоги: — Можно мне слад— И тут он поднимает глаза. Сердце замирает. Чёрт. Юма смотрит на него прямо. Не мимо, не как на клиента, а именно на него. Взгляд цепкий, дерзкий, почти вызывающий. Он не отводит глаз, словно проверяет, насколько быстро Таки среагирует. — …кий, — тихо договаривает Таки, чувствуя, как слова срываются и горло пересыхает. Юма слегка приподнимает бровь, медленно наклоняясь ближе через стойку. Свет отражается от его глаз, добавляя взгляду лёгкую игривую остроту. — Сладкий? — повторяет он, растягивая слово, будто наслаждается реакцией собеседника. Уголок губ дёргается, как бы подтверждая, что он знает, какой эффект оказывает. — Меня? Таки пытается говорить, но слова застряли. Он чувствует, как во рту пересохло. — Я… — он сбивается, — попкорн. Я имел в виду попкорн, — пробует он оправдаться, хотя уже ясно, что ситуация вышла из-под контроля. — Конечно, — спокойно отвечает Юма, но в его голосе слышна лёгкая насмешка. — Все так сначала говорят. Он не спешит отворачиваться. Держит зрительный контакт чуть дольше, чем прилично. Таки это ощущает каждой клеткой, но не отводит взгляд. Ошибка. Юма это замечает и улыбается шире, словно это подтверждает его превосходство в игре, которую он сам придумал. — Фильм какой? — наконец интересуется Юма, не меняя интонации, будто вопрос сам по себе не важен. Таки отвечает почти автоматически, не в силах сдержать лёгкое напряжение в груди. — Понял, — кивает Юма, словно он только что сделал какой-то важный вывод. — Значит, у тебя хороший вкус. — Ты даже не знаешь фильм, — вырывается у Таки, пытаясь вернуть хоть немного контроля в ситуацию. Юма только усмехается и спокойно отвечает: — Я не про фильм. Между ними пауза, наполненная тем, что словами не выразить. Сердце Таки стучит сильнее, дыхание сбивается. Когда Юма медленно отдаёт ему попкорн, их пальцы касаются. Не случайно, слишком медленно, чтобы это было простой случайностью. Таки ощущает этот намёк, и он будто пронзает его изнутри. Он уходит от стойки, чувствуя, как дыхание сбивается, а сердце будто пытается вырваться из груди. — Харуа, подмени, — тихо говорит он. — Опять? — Харуа даже не поднимает головы, лишь бросает вопрос в воздух. — Кто на этот раз? — Тот, кто сказал «сладкий». Харуа наконец смотрит на Юму и тихо смеётся: — А ты времени зря не теряешь. — И не собираюсь, — отвечает Юма с той же хладнокровной уверенностью. В зале темно. Таки садится на парное место в ряду, но совершенно не воспринимает происходящее на экране. Он всё ещё прокручивает в голове этот взгляд, эту дерзкую интонацию. Каждое слово Юмы звучит в ушах, каждое движение — перед глазами. «Меня?» — повторяет он про себя, и сердце снова дрогнуло. — Свободно? — раздаётся тихий голос рядом. Таки резко поворачивается. Юма стоит рядом, без формы, без бейджа, но с тем же наглым, вызывающим взглядом. Он ближе, чем ожидалось. — Ты… — Таки хмурится, — ты вообще должен быть на рабочем месте? — Должен, — спокойно соглашается Юма, но в голосе слышится уверенность. — Но я захотел быть здесь. Он кивает на место рядом. — Не против? Таки мотает головой, ещё не веря, что происходит. Юма садится. Близко. Слишком близко, учитывая, что вокруг полно свободных мест, а ряды в этом зале парные, так что соседство невозможно не заметить. Они молчат. Несколько секунд, которые растягиваются до вечности. Свет от экрана периодически выхватывает их лица из темноты, делая напряжение между ними ещё более ощутимым. — Ты так и не ответил, — тихо говорит Юма. — На что? — переспросил Таки, стараясь взять себя в руки. Юма поворачивает голову, взгляд скользит по лицу Таки, задерживается на губах. — Я сладкий или нет? Таки тихо выдыхает и чуть усмехается: — Ты сам знаешь ответ. — Хочу услышать, — почти шёпотом говорит Юма, приближаясь ещё ближе. — Очень… — тихо признаётся Таки, внутренне борясь с собой. Он знает, что поддаётся, но хочет хоть чуть-чуть контроля. Юма улыбается, медленно, уверенно. Его рука ложится на подлокотник, пальцы почти касаются руки Таки, оставляя это напряжение висеть между ними. — Тогда не удивляйся, если я захочу проверить, — шепчет он. Таки поворачивается к нему полностью. — Прямо здесь? — едва слышно спрашивает он. Юма смотрит на него, не мигая. — А ты против? Пауза растягивается, кажется, что весь мир замер. — Нет, — шепчет Таки, сердце бешено стучит. Фильм уже давно шёл, но ни один из них за ним не следил. Свет от экрана периодически выхватывал их лица из темноты — и каждый раз становилось очевиднее, насколько они сидят близко. Юма не отводил взгляда. Он сидел, чуть развернувшись к Таки, лениво опершись локтем о подлокотник, и его пальцы лежали так, что расстояние между ними сокращалось до каких-то миллиметров. Это не выглядело случайно — скорее как намеренная игра на терпение. Таки это чувствовал. Каждую секунду. И всё равно не двигался. — Ты всегда так смотришь на людей? — наконец тихо спросил он, не выдержав этого давления. — Как? — спокойно отозвался Юма, даже не моргнув. — Будто уже что-то решил. Юма чуть улыбнулся, медленно наклоняясь ближе. Свет от экрана на секунду скользнул по его лицу, подчеркнув этот уверенный, почти наглый взгляд. — А если решил? — тихо сказал он. Расстояние между ними сократилось ещё сильнее. Таки чувствовал его дыхание, но не отстранился. — И что ты решил? Юма не ответил сразу. Он смотрел, внимательно, изучающе, будто проверял, не дрогнет ли тот в последний момент. А потом чуть тише, почти вполголоса: — Что ты не просто за попкорном пришёл. Таки коротко усмехнулся, пытаясь вернуть контроль. — Серьёзно? Это ты так с каждым клиентом? — Нет, — спокойно ответил Юма. — Только с теми, кто залипает на середине слова. Это попало точно. Таки отвёл взгляд на секунду, но тут же вернул его обратно — уже осознанно. В этот момент на экране резко сменился кадр, зал на долю секунды залило светом, и стало ясно: они сидят слишком близко. Настолько, что любой со стороны это бы заметил. Юма наконец двинул рукой. Не резко. Не прямо. Сначала его пальцы едва коснулись руки Таки — легко, будто случайно. Но он не убрал их. Наоборот, оставил, наблюдая за реакцией. Таки замер. Сердце стучало слишком громко для тихого зала. — Если тебе некомфортно, скажи, — тихо произнёс Юма, но в его голосе не было ни капли извинения. Скорее интерес — где граница. Таки медленно повернул ладонь, касаясь в ответ. — Не скажу. Юма тихо выдохнул, как будто именно этого и ждал. — Ты быстро сдаёшься, — почти шёпотом сказал он. — Это не сдача. — Тогда что? Таки повернул голову и посмотрел прямо на него. — Интерес. Пауза затянулась. Короткая, но напряжённая до предела. Юма улыбнулся — уже без всякой игры, открыто, дерзко. — Пойдём, — сказал он вдруг. — Куда? — Проверим, насколько он у тебя сильный. Он встал первым, не дожидаясь ответа. И даже не обернулся — будто был уверен, что Таки пойдёт за ним. И он пошёл. Коридоры за пределами зала были почти пустыми. Приглушённый звук фильма оставался позади, растворяясь в тишине служебной зоны. Юма шёл уверенно, быстро, словно уже заранее всё решил. Они остановились у неприметной двери. Юма открыл её, пропуская Таки вперёд. Внутри было тесно, тихо и полутемно — небольшой служебный уголок, куда редко кто заходил. Дверь закрылась с тихим щелчком. — Ещё можно передумать, — сказал Юма, оставаясь на месте. Он не подходил первым в этот раз. Просто смотрел. Ждал. Таки сделал шаг вперёд сам, сокращая расстояние до минимума. — Уже нет. Юма тихо усмехнулся, и в следующую секунду оказался ближе. Его рука легла на стену рядом с Таки, перекрывая пространство, но не давя — просто обозначая, что отступать уже некуда. — Тогда не делай вид, что это случайно, — тихо сказал он. Таки поднял взгляд. — А ты не делай вид, что это не ты начал. Пауза оборвалась резко. Юма наклонился первым — быстро, уверенно — но остановился в паре сантиметров, давая последний шанс отступить. — Ты знаешь, — сказал Юма, почти шёпотом, — что остановиться будет сложно? И в этот момент всё словно щёлкнуло. Поцелуй сначала получается резким — почти жёстким. Юма тянет Таки на себя так, что тот буквально теряет шаг, врезаясь в него грудью. Пальцы сразу в волосах — не просто касаются, а сжимаются, фиксируя, не давая даже подумать об отступлении. Таки выдыхает резко, сбито, почти срываясь. Он не успевает сориентироваться — слишком быстро, слишком близко. Его пальцы цепляются за чужую одежду уже не из желания, а скорее чтобы удержаться, потому что равновесие уходит окончательно. Юма это чувствует. И пользуется этим. Он углубляет поцелуй без спешки, но с давлением — медленно, настойчиво, будто намеренно ведёт, не оставляя пространства для сомнений. Каждое движение выверено, каждая пауза — слишком короткая, чтобы Таки успел прийти в себя. Когда Юма отстраняется, это происходит резко, на вдохе. Он не отпускает — просто даёт ровно секунду воздуха. — Всё ещё попкорн? — голос ниже, с лёгкой хрипотцой, но уже без прежней игры. Таки пытается усмехнуться, но выходит неровно. — Ты… серьёзно?.. Юма не отвечает. Он смотрит. Долго. Прямо. Настолько, что Таки первым отводит взгляд — всего на мгновение, но этого достаточно. Ошибка. Юма сразу сокращает расстояние снова — медленно, но уже явно контролируя ситуацию. Его ладонь ложится на шею Таки, чуть сжимая, заставляя поднять голову обратно. — Смотри на меня, — тихо, но без вариантов. Таки замирает. И подчиняется. В этот раз он тянется навстречу не сразу — на долю секунды запаздывает, и Юма это замечает. Уголок губ дёргается. — Уже не такой смелый? — почти шёпотом. Таки сжимает ткань сильнее, будто пытается вернуть контроль, но голос предаёт: — Замолчи… Юма усмехается — коротко, почти беззвучно — и целует его снова. Глубже. Жёстче. Теперь без всяких проверок. Он прижимает Таки к стене плотнее, рукой проходится по спине, фиксируя его на месте. Не даёт двигаться свободно — только так, как он сам задаёт. Таки вздрагивает от этого давления, дыхание сбивается окончательно. Он отвечает, но уже не ведёт — подстраивается, ловит ритм, который ему задают. И это только сильнее заводит Юму. Он на секунду отстраняется, оставляя расстояние в пару сантиметров, и смотрит — внимательно, почти оценивающе. — Ты говорил, остановиться сложно, — тихо выдыхает Таки, не до конца поднимая взгляд. Юма наклоняется ближе, почти касаясь губ. — Я предупреждал, — спокойно. Пауза. Таки сглатывает. — Тогда… остановись. Юма замирает. На секунду. А потом едва заметно качает головой. — Ты сам согласился. И в следующий момент снова целует его — резко, без пауз, словно этот разговор был последней формальностью. Теперь это уже не игра. Это контроль. Рука на шее становится жёстче, пальцы в волосах снова сжимаются, фиксируя. Он не даёт Таки потеряться — но и не даёт выбраться. Таки тихо выдыхает сквозь поцелуй, пальцы сжимаются сильнее, и он на мгновение утыкается лбом в плечо Юмы, будто пытается восстановить дыхание. Юма не отступает. Наоборот — наклоняется ближе, почти касаясь губами виска. — Уже поздно, — тихо, прямо у уха. И от этого по спине Таки проходит дрожь. — Так, — тихо пробормотал Юма, едва улыбаясь, — сладкий попкорн всё ещё актуален? Таки улыбнулся в ответ, даже не пытаясь контролировать дрожь в руках. — Уже не уверен, что он самый сладкий вариант. Юма повернулся к нему, почти мгновенно, и мягко, но намеренно коснулся плеча. — Осторожно, — сказал он шёпотом, — я не люблю отпускать то, что мне нравится. — Я тоже, — тихо ответил Таки. — Мне пора. Работа не ждёт. Таки кивнул, ещё не совсем приходя в себя, и вернулся на своё парное место, где начал смотреть фильм, но глаза всё равно скользили к пустому месту рядом. Юма прошёл к стойке. Харуа, увидев его, не удержался: — О, Юма, похоже, у нас новый способ обслуживания клиентов? «Сладкий»? Юма повернулся к нему с лёгкой улыбкой, держа паузу для эффекта. — Харуа, — сказал он, подняв подбородок, — это не способ. Это искусство. — Искусство? — Харуа рассмеялся. — Надеюсь, клиенты это оценят. — Оценят, — уверенно кивнул Юма. — Или им повезёт меньше. Харуа только усмехнулся и отвернулся, а Юма спокойно вернулся к работе. После окончания сеанса Таки выходит из зала. Юма стоит у выхода, как будто просто ждал. — Сладкий, — тихо подзывает он. Таки подходит. Юма протягивает ему маленькую бумажку. — На всякий случай, — говорит он с лёгкой усмешкой. — Думаю, пригодится. На бумажке — номер. Таки смотрит на него, не веря, но улыбается. — Спасибо… Юма кивает, идет к стойке и уверенно возвращается к своей работе. Этот момент уже навсегда останется между ними. Таки стоит, держит бумажку в руках и чувствует, что этот вечер только начал своё настоящее значение.