Фансервис

За кулисами стадиона царил тот самый организованный хаос, который появляется перед каждым большим концертом. Стилисты бегали с утюжками и лаками для волос, визажисты спорили о тональнике, кто-то искал потерянный микрофон, а ассистенты менеджеров носились с планшетами и гарнитурами. Вся эта бурлящая жизнь происходила в одном коридоре, но самой опасной точкой этого пространства, по мнению всех сотрудников компании, была одна конкретная гримерка. Гримерка BTS. А точнее — её левый угол. Потому что там находились Чон Чонгук и Ким Тэхен. Хван Миён, менеджер группы, стояла возле двери с таким выражением лица, будто мысленно выбирала между отпуском на Бали и добровольной ссылкой в монастырь. Она держала в руках стаканчик с холодным кофе и таблетку успокоительного, которую уже пять минут рассматривала с философским выражением человека, стоящего на грани.  На диване возле стены лежал Чонгук. Он развалился так свободно, словно это была не гримерка перед мировым туром, а его собственная гостиная. Одной рукой он лениво листал телефон, другой вытаскивал из пачки мармеладных мишек, которые исчезали с подозрительной скоростью. Ноги он закинул на подлокотник, а на плечах у него была черная кожаная куртка. Которая, как оказалось, принадлежала вовсе не ему. Перед зеркалом стоял Тэхен. Сначала он спокойно поправлял ворот рубашки и смотрел на своё отражение, но потом его взгляд зацепился за эту самую куртку. Несколько секунд он просто смотрел на неё, потом медленно перевел взгляд на Чонгука, и выражение его лица стало тем самым, которое мемберы между собой называли «пять секунд до убийства». — Чонгук, — сказал он медленно и очень спокойно, не сводя глаз с дивана. Чонгук даже не поднял голову от телефона. Он сунул очередного мишку в рот и пробормотал что-то вроде «м?», как будто его только что спросили, хочет ли он чай. — Это моя куртка, — продолжил Тэхен всё тем же спокойным тоном, который обычно предшествовал скандалу. — М-м, — невнятно ответил Чонгук, продолжая листать ленту. — Я повторю, чтобы ты понял лучше, — Тэхен повернулся к нему всем корпусом и скрестил руки на груди. — Это. Моя. Куртка. Почему она сейчас на тебе? Чонгук наконец оторвался от телефона, посмотрел на рукав куртки, потом на Тэхена и лениво пожал плечами. — Потому что она висела рядом. Я замерз, надел. Всё логично, — сказал он с тем спокойствием, которое особенно раздражало старших участников. — Она висела не «рядом», — медленно ответил Тэхен, делая шаг вперед. — Она висела в моем шкафу. — Шкаф стоит в нашей комнате, — парировал Чонгук, снова уткнувшись в телефон. — В моем шкафу. — В общей комнате. — В моем шкафу, Чонгук. — В общей комнате, Тэхен. — Я тебя сейчас ударю. — Ты повторяешься. Миён зажмурилась и тихо простонала. С дивана напротив лениво поднял голову Юнги, который до этого мирно дремал с капюшоном на лице. — Мы даже не начали концерт, а они уже разогреваются, — пробормотал он хриплым голосом человека, которому не дали поспать. В этот момент в гримерку заглянул Сокджин с бутылкой воды. Он замер в дверях, посмотрел сначала на Тэхена, потом на Чонгука, потом на Миён, и обреченно вздохнул. — Я всего на две минуты вышел за водой, — сказал он устало. — Почему ощущение, что я пропустил три раунда драки? — Потому что они ещё даже не начали, — хихикнул Чимин, который сидел на стуле рядом с визажисткой и наблюдал за происходящим с откровенным интересом. Намджун потер переносицу так, будто пытался физически стереть начинающуюся головную боль. — Миён-ши, дышите глубже, — сказал он спокойно. — Всё под контролем. — НИЧЕГО НЕ ПОД КОНТРОЛЕМ! — вспыхнула она, резко разворачиваясь к нему. — Эти двое живут вместе десять лет и каждый день ведут себя как два енота, которых напоили энергетиками! — Неправда, — лениво возразил Чонгук, не поднимая глаз. — Еноты милые. — А ты? — прищурилась она. — Я хуже. — Это правда, — тихо подтвердил Юнги. Тем временем Тэхен подошел к дивану и остановился прямо перед Чонгуком, глядя на него сверху вниз с выражением ледяного раздражения. — Сними куртку, — сказал он тихо, но с явной угрозой. — Нет, — спокойно ответил Чонгук, продолжая листать телефон. — Сними. — Нет. — Чонгук. — Нет. — Я тебе последний раз говорю, — Тэхен наклонился ближе, и его голос стал тихим и очень опасным. — Сними мою куртку, пока я сам её с тебя не снял. Чонгук наконец поднял голову и посмотрел на него с ленивой ухмылкой. — А ты попробуй, — сказал он с вызовом. В гримерке воцарилась тишина. Чимин медленно повернулся к Хосоку и шепнул: — Ставлю десять тысяч вон на того. — Я на младшего, — так же тихо ответил Хосок. — Вы оба идиоты, — пробормотал Юнги. — Победит менеджер, когда убьет их обоих. Но именно в этот момент в гарнитуре Миён раздался голос координатора сцены: — BTS, готовность две минуты. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, словно готовилась прыгнуть в ледяную воду. — Значит так, — сказала она очень спокойно, и этот тон почему-то испугал всех. — Если вы сейчас же не прекратите эту хрень, я клянусь, что уволюсь, уеду в деревню и буду выращивать сладкую картошку. Намджун мгновенно выпрямился. — Миён-ши, без вас один из них точно умрет, — сказал он серьёзно. — Один? — переспросил Юнги. — Я думаю, оба, так сказать, пали смертью храбрых в честном поединке. Тэхен и Чонгук одновременно фыркнули, но всё-таки отступили друг от друга. Концерт прошёл идеально. Музыка гремела над стадионом, свет прожекторов резал воздух, а рев фанатов казался настоящим океаном звука. Семь силуэтов двигались по сцене синхронно, и каждый жест сопровождался тысячами криков. В конце шоу, когда участники выстроились в линию для финального разговора с фанатами, Намджун говорил благодарственную речь. — Мы очень благодарны вам за то, что вы с нами уже столько лет, — говорил он в микрофон, улыбаясь стадиону. В этот момент Чонгук сделал то, что от него ожидали и менеджеры, и режиссёры трансляции, и, честно говоря, весь интернет. Он положил руку на плечо Тэхена. Реакция была мгновенной. Стадион взорвался. — АААААААААА!!! — ТЭГУУУУК!!! — ПОЖЕНИТЕСЬ!!! Тэхен широко улыбнулся камерам, махнул фанатам рукой, а затем слегка наклонился к уху Чонгука и прошипел сквозь идеально натянутую сценическую улыбку: — Если ты сейчас же не уберешь свою руку, я тебе её отгрызу по локоть и засуну туда, куда солнце не светит. Чонгук не переставая улыбаться фанатам чуть сильнее сжал его плечо и тихо ответил: — На винирах разоришься, бобёр. Они дорогие. — Убери руку, — прошипел Тэхен, продолжая махать фанатам. — Камеры, — спокойно ответил Чонгук. — Я серьёзно. — Я тоже. — Я тебя ночью задушу. — Я запишу это как признание в любви, хён. — Сука. Фанаты в этот момент визжали от счастья, уверенные, что наблюдают самый милый момент вечера. Если бы они только знали. После концерта все участники BTS выглядели по-разному уставшими. У каждого был свой тип послеконцертного состояния. Намджун становился тихим и задумчивым, будто мозг продолжал анализировать каждую секунду выступления. Юнги обычно просто хотел лечь и не разговаривать ни с кем ближайшие три часа, а в лучшем случае неделю. Хосок, наоборот, оставался на адреналине и ещё минут сорок мог танцевать прямо в коридоре. Чимин был тем самым человеком, который начинал внезапно обнимать всех подряд, потому что «мы сделали это, ребята». А Сокджин… Сокджин хотел есть. И, как старший брат на добровольной ставке, автоматически начинал кормить остальных. Когда микроавтобус привёз их обратно в общежитие, было уже далеко за полночь. Город светился огнями, а участники лениво вываливались из машины, переговариваясь и смеясь. — Всё, — заявил Сокджин, захлопнув дверь. — Я иду готовить. Если через десять минут никто не придёт на кухню, я съем всё сам и потом не жалуйтесь. — Это шантаж, — зевнул Юнги, снимая куртку. — Это мотивация, — поправил Сокджин и уверенно направился на кухню. Юнги тяжело вздохнул и поплёлся за ним. — Я помогу, пока ты опять не устроил кулинарный апокалипсис. — Эй! — В прошлый раз ты чуть не поджёг лапшу. — Это была экспериментальная техника! Тем временем Намджун, Хосок и Чимин направились в домашнюю студию. По плану у них был стрим для фанатов, который они уже дважды переносили. — Если мы сегодня снова отменим, — сказал Намджун, открывая дверь студии, — нас проклянут. — Да ладно, — усмехнулся Хосок. — Они нас любят. — Они нас любят, пока мы появляемся вовремя. Чимин потянулся и улыбнулся. — Давайте быстрее, я хочу есть. Казалось бы, всё шло идеально. Но был один нюанс. Одна конкретная комната в этом общежитии. Комната номер три. Комната, в которой жили Чонгук и Тэхен. Эта комната пережила больше конфликтов, чем некоторые международные переговоры. Когда дверь распахнулась, Тэхен замер на пороге и несколько секунд молча смотрел на происходящее внутри. Потом очень медленно выдохнул. — Чон… Гук… Чонгук сидел на кровати в наушниках и играл в приставку. Экран телевизора светился яркими вспышками, из динамиков доносились взрывы и крики игровых персонажей. Он был полностью погружён в игру и, судя по выражению лица, явно выигрывал. — Чонгук, — повторил Тэхен уже громче, заходя в комнату. Ноль реакции. Он огляделся. Футболка на стуле. Джинсы на полу. Куртка на спинке кровати. Носок… почему-то на лампе. Тэхен закрыл глаза и досчитал до пяти. Не помогло. — ЧОНГУК!!! — рявкнул он так, что стены вздрогнули. Чонгук вздрогнул, снял один наушник и раздражённо повернул голову. — Чего орёшь? Я в катке. — Ты задрал разбрасывать свои портки по всей комнате! — возмутился Тэхен, указывая на пол. — Мы тут не в свинарнике живём! Чонгук снова повернулся к экрану. — Ну так подвинь или обойди, что ты прицепился? — лениво ответил он, нажимая кнопки на джойстике. Тэхен замер. — Подвинь? — медленно переспросил он. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. — Ты как со старшим разговариваешь, памперс? — возмутился Тэхен, делая шаг ближе. — О боже, — вздохнул Чонгук, закатив глаза, — Тебе тридцать, а ведёшь себя как дед на лавке. — Я старше тебя! — На два года. — Это важно! — Нет. — Я тебя воспитывал! — Ты два раза сварил мне рамён. — Я заботился! — Ты съел мою порцию. — Это было один раз! — Три. — ЧЕТЫРЕ! — Вот видишь. Тэхен несколько секунд просто смотрел на него, явно пытаясь решить, что проще — задушить его или выбросить приставку в окно. И тут его взгляд упал на ножницы на столе. Он подошёл, взял их, вернулся к телевизору и… чирк. Провод приставки безвольно упал на пол. Игра погасла. Комната погрузилась в тишину. Чонгук медленно повернул голову. — … — … — Ты… ахуел? — тихо спросил он, — Ты мне плойку должен!! — вспыхнул он, вскакивая с кровати. — Когда убираться научишься, тогда и обсудим! — огрызнулся Тэхен. — Я ТЕБЯ ЗАКОПАЮ! — Попробуй! — Я ТЕБЯ УТОПЛЮ! — Удачи! В этот момент дверь комнаты открылась, и на пороге появился Юнги. Он молча посмотрел на перерезанный провод, на злого Чонгука, на взбешённого Тэхена. Потом тяжело вздохнул. — Если вы сейчас не заткнётесь, — сказал он спокойным голосом человека, который слишком устал для чужих драм, — я вас обоих усыплю. — Чем? — мрачно спросил Чонгук. Юнги посмотрел на стул рядом с дверью. — Стулом. Чонгук и Тэхен переглянулись. И неожиданно синхронно замолчали. Юнги кивнул. — Вот и отлично. Ужин через пять минут. Если вы не придёте — Сокджин всё съест. Он вышел. Через секунду из кухни донёсся голос Сокджина: — Я всё слышу! В комнате снова воцарилась тишина. Тэхен медленно сел на свою кровать. Чонгук смотрел на мёртвую приставку. — Ты всё равно должен мне новую, — буркнул он. — Убери носок с лампы, — ответил Тэхен. — Нет. — Я тебя придушу. — В очередь, хён. За дверью тихо хихикал Чимин. Идея отправить BTS в небольшой отпуск принадлежала Хван Миён. Вернее, она родилась у неё не столько из заботы о ментальном здоровье группы, сколько из отчаянного желания не сойти с ума раньше времени. После очередного тура, трёх перелётов за неделю и бесконечных интервью она однажды утром вошла в офис компании, положила на стол папку с расписанием и сказала менеджеру туров: — Или мы отправляем этих семерых идиотов на море, или я увольняюсь и начинаю выращивать картошку в деревне. — Миён-ши, — осторожно сказал Намджун, который как раз оказался рядом. — Мы можем решить всё без сельского хозяйства. — Нет, — отрезала она. — Море. Солнце. Пляж. Никаких камер хотя бы три дня. — И никакого Тэхена с Чонгуком в одной комнате, — тихо добавил Юнги. Миён посмотрела на него долгим взглядом. — Ты правда думаешь, что мне настолько повезёт? Через несколько дней они уже стояли перед небольшим отелем на побережье. Море шумело неподалёку, ветер пах солью, а участники выглядели подозрительно счастливыми. — Я хочу спать, — сказал Юнги, оглядывая отель. — Я хочу есть, — сказал Сокджин. — У тебя что, глисты? Ты вечно есть хочешь, — съязвил Юнги, на что Джин молча закатил глаза. — Я хочу в воду! — Чимин уже стягивал обувь. — Мы только приехали, — вздохнул Намджун. — И что? — Номера сначала. — Скука. Администратор выдал ключи и объяснил, что номеров всего четыре. Значит, жить им придётся по двое. В коридоре повисла подозрительная тишина. Потом Хосок радостно хлопнул в ладоши. — Отлично! Давайте честно решим — камень, ножницы, бумага! Юнги поднял бровь. — Ты серьёзно хочешь доверить судьбу этой группы детской игре? — Абсолютно. Решим всё по-мужски. Чимин уже потирал руки. — По-честному! Намджун вздохнул. — Ладно. Раз. — Два. — Три! Руки взметнулись вверх. Через несколько секунд стало ясно, что судьба обладает весьма специфическим чувством юмора. Потому что проиграли…Чонгук и Тэхен. — НЕТ, — одновременно сказали они. — Поздравляю, — лениво протянул Юнги. — Вы снова живёте вместе. — Я лучше на пляже буду спать, — мрачно сказал Тэхен. — Я тоже, — буркнул Чонгук. Сокджин тут же поднял руку. — Отлично. Тогда кровать ваша освобождается. Я её заберу. — Хён! — Что? Старшим нужно больше пространства. Чимин смеялся так, что едва держался на ногах. Комната оказалась небольшой, но уютной: две кровати, окно с видом на море, шкаф и маленький столик. Тэхен вошёл первым, бросил сумку на кровать и сразу открыл окно. Морской воздух ворвался внутрь. Чонгук зашёл следом и без лишних слов плюхнулся на вторую кровать. — Я беру эту. — Почему? — Потому что она ближе к розетке. — Ты что, собираешься тут играть? — Конечно. — Мы приехали отдыхать. — Я отдыхаю так. Тэхен тяжело вздохнул. — Иногда мне кажется, что ты был бы счастлив, если бы тебя заперли в комнате с компьютером и лапшой. — Это звучит как рай. — Ты невозможный. — Ты драматичный. — Я тебя придушу. — В очередь. Первые несколько часов прошли неожиданно спокойно. Они даже вместе вышли на пляж, где остальные уже плескались в воде. Чимин и Хосок бегали по берегу как два ребёнка, Юнги лежал на шезлонге под зонтом,  попивая красное вино, а Сокджин спорил с Намджуном о том, можно ли считать морепродукты диетической едой. Но вечером всё пошло… как обычно. Ночь. Комната. Тишина. И вдруг… — Ты храпишь, — сказал Тэхен из темноты. — Это ты храпишь, — сонно ответил Чонгук. — Нет. — Да. — Это был ты. — Это был ветер. — МЫ В НОМЕРЕ. — Тогда это ты. — СУКА. Подушка пролетела через комнату и приземлилась прямо на лицо Чонгука. — Я тебя задушу, — пробормотал он, стаскивая её. — Попробуй. — Я серьёзно. — Иди сюда. В этот момент дверь тихо открылась, и в проёме появился Намджун. Он молча посмотрел на сцену: две растрёпанные фигуры на кроватях, подушка на полу, напряжение в воздухе. Намджун медленно закрыл дверь. В коридоре стояли Чимин и Хосок. — Ну что? — шёпотом спросил Чимин. Намджун пожал плечами. — Я не вмешиваюсь. — Почему? — Потому что иногда природа должна сама решить свои проблемы, так сказать естественный отбор, выживет сильнейший. Из комнаты в этот момент донёсся голос Тэхена: — ЧОНГУК, УБЕРИ НОГУ С МОЕЙ КРОВАТИ! — ОНА СЛУЧАЙНО! — ТЫ ЛЕЖИШЬ ПО ДИАГОНАЛИ! Юнги, лежавший на диване в гостиной, открыл один глаз и тихо пробормотал: — Господи… когда-нибудь они поженятся или убьют друг друга. Он подумал секунду. — Хотя, возможно, это одно и то же. Ночь на побережье была тихой и тёплой. Волны где-то внизу лениво накатывали на берег, и этот шум иногда пробивался в комнату через приоткрытое окно. Белые занавески медленно шевелились от ветра, пропуская внутрь солёный запах моря. Луна висела над водой и давала столько света, что предметы в комнате были различимы — две кровати, брошенные на стуле футболки, рюкзак у стены и чья-то куртка, свисающая со спинки стула. Но, несмотря на усталость после дороги и целого дня на пляже, в комнате никто не спал. Чонгук лежал на кровати на спине, заложив руки за голову. Он смотрел в потолок уже минут двадцать, не моргая, как будто там происходило что-то очень интересное. Иногда он переворачивался на бок, потом обратно, потом снова на бок. Тэхен тем временем сидел на подоконнике. Одну ногу он поджал под себя, второй лениво упирался в пол. Он смотрел в темноту за стеклом так сосредоточенно, будто там происходила какая-то важная философская драма. Молчание в комнате было странным. Не неловким. Скорее тяжёлым. Слишком много лет между ними накопилось такого молчания. Чонгук наконец повернул голову. — Ты опять не спишь, — сказал он тихо, без раздражения, просто констатируя факт. Тэхен не повернулся. Он лениво провёл рукой по волосам и усмехнулся. — А ты опять дышишь как трактор, — ответил он спокойным голосом. — С таким дыханием обычно медведей в лесу пугают. Чонгук фыркнул. — Я не храплю. — Ты не храпишь, — согласился Тэхен. — Ты издаёшь индустриальные звуки. — Это что вообще значит? — Это значит, что иногда кажется, будто у тебя внутри запускается двигатель. Чонгук повернулся на бок и уставился на него. — Ты сидишь на окне уже час, — сказал он. — Не холодно? — Нет. — Удобно? — Нет. — Тогда почему ты там сидишь как герой трагического фильма? Тэхен наконец повернул голову и посмотрел на него. — Потому что если я лягу спать, ты опять займёшь половину моей кровати ногами. — Это было один раз. — Ты лежал по диагонали. — Это был эксперимент. — Это была наглость. Чонгук усмехнулся. Потом несколько секунд просто смотрел на него. И вдруг тихо сказал: — Хён. — М? — Ты помнишь… когда мы только начали жить вместе? Тэхен прищурился. — Когда ты был милым ребёнком и ещё не превратился в ходячую проблему? — Я не был милым. — Ты был. У тебя была эта дурацкая чёлка и глаза олененка. — Это была модная причёска. — Это была пьяная ошибка парикмахера. Чонгук закатил глаза. — Ты был хуже. — Неправда. — Ты носил шарф летом. — Это был стиль. — Это была странность. Тэхен тихо усмехнулся, но улыбка быстро исчезла. — Но мы тогда правда нормально ладили, — сказал он спустя секунду уже серьёзнее. — Да, — тихо согласился Чонгук. Он сел на кровати, опершись локтями о колени. — Мы играли в приставку почти каждую ночь. — И ты всегда выигрывал. — Потому что я лучше. — Потому что ты задрот. — Это комплимент. — Это диагноз. Чонгук чуть улыбнулся. — Ты тогда всё время говорил, что я слишком серьёзно отношусь к играм. — Потому что ты орал на телевизор. — Я не орал. — Ты кричал: “НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ, Я ЗДЕСЬ БОСС!” — Он был сложный. — Это был первый уровень. Чонгук тихо рассмеялся. Потом снова стало тихо. И вдруг он сказал: — А потом всё резко стало… другим. Тэхен медленно провёл пальцами по подоконнику. — Да. — Мы начали ссориться. — Постоянно. — Как будто нас кто-то подменил. — Нас никто не подменял. Чонгук нахмурился. — Тогда почему? Тэхен долго не отвечал. Он смотрел в окно, будто собирался с мыслями. Потом тихо выдохнул. — Потому что я был идиотом. Чонгук поднял бровь. — Это неожиданно честно. — Не привыкай. — Я стараюсь. Тэхен несколько секунд молчал. Потом тихо сказал: — Это было через год после начала стажировки. Чонгук замер. Он понял, о чём речь. И память сразу подкинула тот вечер. Тогда они тоже сидели на кухне. Маленькой, тесной кухне общежития стажёров. На столе стоял старый чайник, две пластиковые миски с лапшой и телефон, из которого тихо играла музыка. Чонгук ел быстро, почти не поднимая головы. Он был голоден после тренировки и сосредоточен на еде так, будто это была главная задача дня. Тэхен сидел напротив и лениво размешивал бульон палочками. Он смотрел на Чонгука. Долго. Слишком долго. — Гук, — сказал он тогда тихо. — М? — Чонгук даже не поднял головы. — Можно кое-что спросить? — Если это не про уборку, то спрашивай. — Это не про уборку. — Тогда хорошо. Тэхен нервно усмехнулся. — Ты иногда бываешь невероятно грубым. — Я честный. — Это разные вещи. Чонгук наконец поднял голову. — Ну? Тэхен на секунду отвёл взгляд. Потом снова посмотрел на него. — Ты когда-нибудь думал… что будет, когда мы правда дебютируем? Чонгук пожал плечами. — Конечно. Я куплю огромный телевизор. — Зачем? — Чтобы играть. — Это очень амбициозная мечта. — Спасибо. — А ещё? Чонгук задумался. — Я куплю нормальную кровать. — Почему? — Потому что эта скрипит. — Это правда. — А ты что сделаешь? Тэхен немного помолчал. — Куплю хорошую камеру. — У тебя уже есть. — Лучше. — Ты странный. — Я творческий. — Ты странный. Тэхен усмехнулся.Потом вдруг замолчал. И сказал тихо: — Гук. — М? — Я скажу кое-что странное. — Ты уже. — Нет, это будет хуже. Чонгук прищурился. — Ты меня пугаешь. — Я серьёзно. — Тогда говори. Тэхен вдохнул глубже. И тихо сказал: — Ты мне нравишься. Чонгук замер. — В смысле? — В прямом. — Типа… как друг? Тэхен покачал головой. И в этот момент в комнате стало очень тихо. Чонгук нервно рассмеялся. — Хён… это шутка? — Нет. Он сказал это спокойно, но в голосе была странная напряжённость. Чонгук не знал, что сказать. Он тогда был слишком молод, слишком растерян и слишком не готов к таким словам. Он почесал затылок и сказал первое, что пришло в голову: — Это… как то не правильно. Лицо Тэхена на секунду застыло. Потом он медленно кивнул. — Понятно. Он встал, взял миску со стола и сказал уже почти обычным тоном: — Доедай мою лапшу. И вышел из кухни. В комнате у моря снова воцарилась тишина. Чонгук сидел на кровати, опустив голову. — Я тогда был тупым ребёнком, — тихо сказал он. Тэхен усмехнулся без веселья. — Это было заметно. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. Чонгук поднял глаза. — Почему ты больше никогда не говорил об этом? — Потому что ты всё сказал за меня, — спокойно ответил Тэхен. — Я сказал одно слово. — Иногда одного слова хватает, чтобы всё сломать. Море за окном шумело громче. Чонгук встал с кровати и медленно подошёл к окну. Теперь они стояли рядом. Очень близко. — Хён, — тихо сказал он. — Что? — Я тогда испугался. Тэхен нахмурился. — Чего? Чонгук тихо усмехнулся. — Того, что это может быть правдой. Тэхен посмотрел на него внимательно. — Ты сейчас серьёзно? Чонгук кивнул. — Я просто очень долго был идиотом. Тэхен тихо рассмеялся. — Это самая честная вещь, которую ты сказал за десять лет. Чонгук пожал плечами. — Я долго думал. — Сколько? — Примерно десять лет. — Великолепная скорость. — Я медленный. — Очень. Чонгук усмехнулся. Потом вдруг стал серьёзным. — Но я понял одну вещь. — Какую? Он посмотрел прямо ему в глаза. — Почему меня так бесило, когда ты встречался с кем-то. Тэхен замер. — Что? — И почему меня раздражало, когда ты проводил время с другими. — Потому что ты собственник? — Потому что я ревновал. В комнате стало так тихо, что слышно было только море. Тэхен смотрел на него долго. Очень долго. — Ты сейчас прикалываешься? — тихо спросил он. Чонгук медленно покачал головой. — Нет. Он сделал маленький шаг ближе. — Я просто наконец понял, что тогда ты был прав. Тэхен тихо выдохнул. — Чонгук… — М? — Мы всё равно будем ругаться. — К гадалке не ходи. — Бесить друг друга. — Обязательно. Тэхен покачал головой. — Ты невозможный. Чонгук улыбнулся. — Но тебе нравится. И в этот момент Тэхен понял, что за десять лет их война вдруг закончилась. И началось что-то совсем другое. Ночь стояла тихая. Море за окном лениво перекатывало волны, ветер шевелил занавески, и в комнате пахло солью и тёплым деревом. Лунный свет падал на пол и частично освещал фигуры у окна. Чонгук и Тэхен стояли почти вплотную друг к другу. Несколько секунд назад между ними повисло признание, которое десять лет зрело где-то глубоко под бесконечными ссорами, подколами и взаимным раздражением. Тэхен всё ещё смотрел на него с выражением человека, который не до конца верит в происходящее. — То есть ты хочешь сказать, что последние десять лет устраивал со мной войны из-за ревности? — медленно произнёс он, скрестив руки и чуть прищурившись. Чонгук неловко почесал затылок и пожал плечами. — Если коротко… да, — признался он с кривой улыбкой, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле. Тэхен несколько секунд молчал, потом тихо выдохнул и покачал головой. — Чон Чонгук, ты знаешь, что ты абсолютный идиот? — сказал он устало, потерев переносицу. — Мне сегодня уже говорили, — ответил Чонгук, тихо усмехнувшись. — Но, если честно, я и сам начал подозревать. — Подозревать он начал… — пробормотал Тэхен и снова посмотрел на него внимательнее. — И когда же у тебя случилось это великое озарение? Сегодня ночью? Чонгук чуть отвёл взгляд. — Пару лет назад, — признался он тихо. Тэхен моргнул. — Пару… лет? — переспросил он медленно. — Ну да. — И ты всё это время молчал? — сказал Тэхен, уже начиная раздражаться. — Я думал, — ответил Чонгук, слегка пожав плечами. — ДВА ГОДА?! — всплеснул руками Тэхен. — Я хотел быть уверенным. Тэхен закрыл лицо ладонями и тихо простонал. — Боже, я жил с человеком, который принимает решения медленнее, чем растёт бамбук. — Бамбук вообще-то быстро растёт, — заметил Чонгук почти автоматически. — Ты понял смысл! — огрызнулся Тэхен, опуская руки. Несмотря на раздражение, уголок его губ дёрнулся. Он смотрел на Чонгука уже не так холодно, как раньше. Тишина снова ненадолго повисла между ними. — Знаешь, что меня больше всего бесило? — сказал вдруг Тэхен, чуть тише. — Что? — спросил Чонгук осторожно. — То, что после моего признания ты начал вести себя так, будто я тебя оскорбил, — сказал Тэхен, глядя прямо на него. Чонгук опустил глаза. — Я знаю. — Ты постоянно цеплялся ко мне, — продолжил Тэхен, слегка нахмурившись. — Знаю. — Спорил. — Да. — Бесил. — Особенно это. Тэхен раздражённо вздохнул. — Ты хоть понимаешь, что это было больно? — сказал он тихо. Чонгук поднял голову и посмотрел на него уже серьёзно. — Понимаю, — ответил он без шуток. Несколько секунд они молчали. — Я тогда испугался, — добавил Чонгук чуть тише. — Чего? — спросил Тэхен, нахмурившись. — Того, что ты был прав, — признался Чонгук, проведя рукой по волосам. — И что если это правда, то всё между нами изменится. — И ты решил устроить десятилетнюю войну? — сухо сказал Тэхен. — Не самый умный план, — признал Чонгук. Тэхен тихо фыркнул. — Очень мягко сказано. Чонгук чуть усмехнулся. — Но знаешь, что самое тупое? — сказал он, глядя на него внимательнее. — Даже боюсь спрашивать. — Я понял, что ты мне нравишься… примерно через месяц после того разговора, — признался Чонгук. Тэхен замер. — ЧТО? — сказал он громче, чем собирался. — Я же говорил, я медленный, — вздохнул Чонгук. — МЕСЯЦ?! — возмутился Тэхен. — Ну… — И ты молчал десять лет? — Я паниковал. Тэхен несколько секунд смотрел на него, потом неожиданно тихо рассмеялся. — Невероятно… — пробормотал он, качая головой. — Я думал, ты меня терпеть не можешь. — Я ругался, потому что ты мне слишком нравился, — признался Чонгук спокойно. — Это самая идиотская логика, которую я слышал, — сказал Тэхен. — Спасибо, — ответил Чонгук. — Это не комплимент. — Я всё равно принимаю. Снова стало тихо. Чонгук осторожно сделал шаг ближе. Теперь между ними почти не осталось расстояния. Тэхен заметил это и сразу прищурился. — Даже не думай, — сказал он, ткнув пальцем ему в грудь. — Если это какая-то странная шутка, я тебя реально утоплю в море. — Ты слишком много угрожаешь, — тихо усмехнулся Чонгук. — Потому что ты слишком много бесишь. Чонгук осторожно взял его за запястье. — Мы всё равно будем ругаться, — тихо сказал Тэхен, глядя на него внимательно. — Сто процентов, — кивнул Чонгук. — Ты всё равно будешь разбрасывать носки по комнате. — Возможно. — Я всё равно буду на тебя орать. — Обязательно. Тэхен несколько секунд смотрел на него, потом тихо выдохнул. — И тебя это не пугает? — спросил он. Чонгук чуть улыбнулся. — Меня пугает только если ты перестанешь. После этих слов он наклонился и поцеловал его. Сначала осторожно, словно проверяя, можно ли. Но через секунду Тэхен тихо выдохнул и схватил его за ворот футболки. — Чёрт с тобой… — пробормотал он вполголоса. Поцелуй стал глубже. А за дверью тем временем происходило другое представление. Чимин стоял, прижав ухо к двери, и слушал с таким вниманием, будто от этого зависела судьба мира. Рядом Хосок пытался не смеяться, прикрывая рот ладонью. Сокджин спокойно жевал чипсы из пакета, который зачем-то принёс с собой. Юнги сидел на полу, лениво прислонившись к стене, и выглядел человеком, который с самого начала знал, чем всё закончится. Намджун стоял чуть дальше, скрестив руки. — Ну что там? — тихо спросил он. Чимин резко повернулся и прошептал восторженно: — Я ГОВОРИЛ, ЧТО ОНИ ВЛЮБЛЕНЫ! Юнги лениво зевнул. — Поздравляю, — пробормотал он. — Спустя десять лет они наконец догнали собственные мозги. Сокджин задумчиво хрустнул чипсом. — Интересно, это считается победой или поражением? Хосок сиял как ребёнок. — Это любовь! Юнги хмыкнул. — Это гормоны. Намджун тихо вздохнул. — Главное, что они больше не пытаются убить друг друга. В этот момент из комнаты раздался голос Тэхена: — ЧОН ЧОНГУК!! Я тебе сейчас руку оторву, экспериментатор хренов. Повисла короткая пауза. Потом послышался спокойный голос Чонгука: — Нет. Юнги усмехнулся. — Ладно… всё по-старому. Чимин счастливо улыбнулся. — Но теперь хотя бы понятно, почему.