Чаща

В тереме невольница Она ниточку прядет. Веретенце колется, Лишь шепнет, и дальний путник Домой не воротится.

      В лесу пахнет смолой, мокрой после дождя землёй и тьмой перепутанных тропинок. В маленькой избе в густой чаще прядёт свою вечную пряжу Какили, тянет тонкие нити и собирает их в паутинку полупрозрачной ткани.       Длинные волосы падают на мертвенно-бледные скулы и застилают пустые глаза со стеклянной радужкой. Какили слепая, но видит лучше многих.       Ни единый зверь не тревожит её покой, ни единая птица не поёт и не взмахивает крыльями в этой части леса.       Молчание оплетает старый терем, скрипит в половицах и просачивается сквозь плотно прикрытые ставни. Света нет в обители богини смерти, среди вечной тишины слышен лишь приглушённый скрежет веретена.       Кости белёсые прокладывают дорогу к её дому вместо камней, рыхлая земля пропитана кровью и болезненным разочарованием.       Какили не поднимает голову, слепые глаза прищуриваются, когда в лес ступает чужая нога. Нож соскакивает, подтачивает веретено, но не касается нити. Она выжидает, прислушивается к незнакомцу.       Линия жизни прервётся, когда на кромке бледного зрачка скользнёт еле заметная искорка.       Матис идёт по тропинке почти неслышно, не хрустит ветками и не смотрит под ноги. Глухота — наказание за отца-насильника, неровно бьющееся сердце — подарок от мёртвой матери.       Он выдыхает, оглядывается и слабо хмурится, когда перестаёт ориентироваться в темноте. Вечный мрак скользит из таинственной избы, дурманит и кружит голову.       Средь частых стволов прячется девушка в порванном платье, заманивает глубже в чащу и смеётся переливчатым смехом. Матис не слышит ни звука, но послушно следует за копной угольно-чёрных волос, идёт за светлой нитью, переливающейся серебром на влажной земле.       Тонкие губы Какили искажаются кривой улыбкой, пряжа собирается на бревенчатом полу ровной горкой.       Когда незнакомка с алыми устами приведёт Матиса к хижине в лесу, будет слишком поздно. Ветви деревьев сомкнутся, не выпустят обратно вечного пленника. Чёрноволосая красавица превращается в ворона — предвестника смерти, слепая богиня откладывает веретено и выходит на порог хижины.       У глухого мальчика карие глаза и светлые волосы, глухой мальчик не знает о грехе отца, но послушно встаёт на колени и просит прощения за то, чего не совершал.       Какили видит в Матисе отражение того, кого однажды пустила в свою избу, однако не отводит пустого взгляда. Черви давно не роятся в маленьком свёртке, закопанном на заднем дворе, чёрные пряди побелели от горя. Остались лишь вороны и густая чаща, куда уже двадцать лет не ступала нога человека.       Единственный сын останется в добровольном плену в молчаливом тереме; теперь пряжа падает в бледные мужские пальцы, нити обматываются вокруг запястий. Грех покрывает грех, Какили прощает насильника и оставляет нерождённого сына себе.       Его отец покончит с собой от скорби.        Всё возвращается.