The cutest one

По Рики может сразу и не скажешь, но ему действительно нравятся всякие милые, мягкие и пушистые штучки. Сам он, безусловно, такое не носит, если это одежда, и не использует, если это всё остальное, но кто сказал, что это обязательно? Можно любить что-то и просто наблюдая издалека.. ну, или не совсем. При виде плюшевой игрушки он не устоит и обязательно её как-нибудь сожмёт или потреплет; вязаный свитер в магазине тоже не останется без его настойчивых прикосновений — мало ли, продают недостаточно приятные на ощупь вещи, надо ведь убедиться. И, конечно же, подушки и одеяла в его комнате проходят перед покупкой тщательную проверку — кто захочет просыпаться с больной шеей по утрам? И Ники не привередлив, нет, просто он кинестетик: любит «руками» и прикосновениями, самую основную информацию получает через кожу и тактильные ощущения. Тело иногда помнит, понимает и чувствует лучше, чем глаза или уши — это нормально. Немудрено, что таким же образом он любит и людей: где-то пощупать, обнять, потрогать, потрепать по волосам, похлопать по спине или по пятой точке — это его проявление привязанности. Хотя бы раз в день каждому из хёнов он уделяет внимание таким образом. Не всегда, правда, понятно, нравится ли им это, но они не противятся и чаще всего просто сдаются под его натиском, отдавая себя на растерзание большим рукам макнэ, после чего остаются в покое. Но не все. Сону почти постоянно отмахивается от него, шлёпает по рукам, бьёт своими маленькими кулаками Рики по груди и дуется, хотя на самом деле не обижается. Сначала Ники не был уверен, правда ли Киму так не нравятся его прикосновения, противно ли ему, и только со временем дошло, что Сону просто поддерживает его игривый настрой и таким образом, вообще-то, трогает младшего в ответ. Такая вот у них динамика. Только годы опыта окончательно развеяли сомнения Нишимуры и укрепили уверенность в том, что Сону не имеет ничего против его рук на своём теле. И для Рики это великая удача, ведь касаться Кима приятнее всего. Что там было про мягкие и пушистые штучки? Сону определённо самый мягкий. Его волосы, особенно по утрам, самые пушистые. И он самый милый и очаровательный человек на свете (по скромному мнению Ники, хотя он убеждён в своей абсолютной правоте). У Кима гладкая кожа, причём повсюду; тёплые нежные руки; пухленькие округлые бёдра, на которые Рики готов променять все дорогие подушки. Иногда Сону позволяет младшему на них лежать, пока приглаживает ему волосы. Пару раз он разрешал Нишимуре даже положить голову на свой живот, и это поистине драгоценное мгновение. Боже, этот животик.. У Сону нет и намёка на сильный торс с точёными кубиками, ему это и не нужно. Тонкая талия, идеальная мягкость, чарующий прокол в пупке — это идеал, который у Кима уже имеется. В некотором смысле его фигура напоминает женскую, но Рики не видит никаких противоречий и не испытывает диссонанса. Это просто Сону, прекрасное дополнение к его очарованию. — Мм, Рики.. — тоненький голос хёна возвращает Нишимуру в реальный мир, — Ты остановился. Ещё один интересный аспект их отношений — это настолько преданная любовь к прикосновениям, что порой хочется просто слиться в одно целое, чтобы прочувствовать всё в полной мере. Подобным «слиянием» они сейчас и занимаются; а если конкретно, то член Ники до основания погружён в узкую задницу его хёна. — Прости, я задумался, — низким голосом отвечает младший, проводя носом по затылку Кима и вдыхая запах знакомого шампуня. — Сейчас?! — Сону почти в оскорблении ахает, — Твой член внутри меня, Нишимура! О чём ты там можешь думать? Рики улыбается, приподнимается на локте и заглядывается на обиженную моську старшего. Тот лежит спиной вплотную к широкой груди Ники. — О тебе и думал, — Рики наклоняется и чмокает румяную щеку, обнимает крепче и толкается бёдрами вверх, слушая сорвавшийся с губ Кима выдох, — Какой ты у меня весь нежный, — толчок, — Красивый, — толчок, — Мягкий.. На каждое движение Ники — стон Сону, сжатие стенок его розовой дырочки и пошлый хлюпающий звук смазки. Они всегда используют её как можно больше, чтобы ничего не затрудняло процесс и не приносило болезненных ощущений. Киму нравится плавное скольжение, а Нишимуре — когда мокро и легко. — Какой же ты, мм.. льстец.. — Сону прикрывает от удовольствия веки и тянет каждый слог. — Детка, это комплименты, — Рики покрывает поцелуями шею, — Я думаю о тебе, даже когда занимаюсь сексом. Ким поворачивает голову, пальцами сжимает подбородок младшего и заглядывает в глаза из под длинных ресниц: — Зачем думать, когда я прямо перед тобой? Рики не прячет ухмылки, глядя на длинные ресницы и искусанные пухлые губы. Столько ухода за ними — для чего? Чтобы в постели со своим мужчиной вся проделанная работа пошла коту под хвост? Сейчас это немного забавляет Ники, но позже ему определённо достанется. И за засосы, и за боль в мышцах. Но он привык. — Ты всегда в моей голове, — младший жарко целует Сону, крепче обхватывает податливое тело руками и ускоряет движения бёдрами. Ким вскрикивает, потому что массивный член задевает внутри простату и все самые чувствительные точки. — Ах, Рики! — Сону держится за предплечья Нишимуры, жмурится и пытается как-нибудь скрыть звуки, срывающиеся с уст. Бесполезно, особенно когда чья-то ладонь надавливают на низ живота, — Н-нет, не там! Рики чмокает за ушком, сам тяжело дышит, но старается держать ровный темп: — Почему нет, хён? Я чувствую себя внутри тебя.. — Ники даже не врёт: головка и правда немного выступает под кожей животика при каждом толчке, — Ты такой маленький, очаровательный.. Чёрт. Ким хнычет от грязных слов, непроизвольно сжимаясь сильнее вокруг толстого члена и слыша позади себя шипение Рики. Ему нравится быть настолько миниатюрнее младшего, и они оба об этом прекрасно знают. Где бы они ни были и сколько бы людей на них ни смотрело, Ники всегда найдёт время мало того, что коснуться хёна, так ещё и обязательно даст всем понять разницу в их пропорциях: сравнит ладошки, длину рук, размер ног, встанет сзади и наглядно покажет, насколько он выше и шире. Это любят фанаты, это любит он сам, и это любит Сону. — Это ты, Рики! — скулит Ким. — Я? — Ты.. Такой большой и высокий, мнх! Ещё бы. У Кима рост для азиата вполне среднестатистический, в отличие от гиганта-Ники. Но последнего первый факт мало волнует, ведь в его глазах Сону — крохотный. — Одно другому не мешает, крошка, — Рики шепчет в ушко, прикусывает мочку, — Посмотри на это. Вторую руку он просовывает под Сону и обхватывает сочащийся предеякулятом член — такой аккуратный, гладкий и розоватый на кончике. Старший ахает, хватая запястье Нишимуры. — Твой милый член полностью помещается в одну мою ладонь, хён, — Ники ухмыляется клыкасто, — Прелесть. Ким хнычет и весь дрожит; с головки члена стекает ещё больше полупрозрачной вязкой жидкости. Рики продолжает стимулировать его член, его дырочку и давить на его бедный животик, касаясь всех самых чувствительных мест. Сильная тёплая грудь прижимается вплотную к спине, жаркое дыхание опаляет ухо. Мощные толчки окрашивают ягодицы в красный цвет от соприкосновения и попадают по простате. Сону разрушается под таким натиском буквально на глазах. «Рики, Рики, Рики» — словно мантру повторяет Ким на каждом вдохе; зрение совсем плывёт. Младший любуется видом: слёзы удовольствия на глазах хёна; капелька слюны, стекающая с уголка пухлых губ; румяные щёки. Самый замечательный. Самый прекрасный. Самый сексуальный. И самый милый тоже. Милы слабенькие звуки, которые он издаёт; милы прилипшие от пота ко лбу прядки волос; милы следы, которые он оставляет своими ногтями на коже Ники. Рики — самый везучий человек на свете, вот уж точно. Чтобы немного продлить удовольствие, младший замедляется; движения теперь сильнее: член выходит почти полностью, затем вколачивается до упора — до самой глубокой и чувствительной точки. Сону вскрикивает, хватается за одеяло то побеления костяшек. — Так хорошо, т-так.. — еле выговаривает он. — Глубоко, да? Снова? — ехидно переспрашивает Ники. — Да! — стон при очередном попадании по простате. Хочется довести до конца в этой позе, не оставить и сантиметра пространства между ними, но у Рики есть идея получше. Он полностью выходит, садится на кровати. — Нет, ах! Рики, верни.. — старший скулит, тянется рукой за спину — в надежде нащупать полюбившийся член. — Иди сюда, хён, — Нишимура помогает Киму приподняться и сажает на себя. Прекрасная поза, где видно всё: личико Сону, его нежное тело, покачивающийся от толчков член. При правильном угле Рики может видеть даже то, как он входит внутрь и растягивает колечко мышц. — Я не смогу сам.. — Ким упирается ладонями в грудь Ники, еле держится в сидячем положении. Бедняжка, совсем разбит. — Ты можешь ничего не делать. Просто сиди и будь красивым, — младший улыбается, потирается головкой члена о припухший вход и толкается обратно. Сону громко стонет, запрокидывая назад голову. Да, лучший вид. Уперевшись стопами в матрас, Рики возобновляет именно быстрый, беспощадный темп. Пальцы мнут до синяков пухлые бёдра хёна; губы прикусывают твёрдые соски, оставляют поцелуи на груди. Ким не выйдет из этой комнаты без отметин. Непроизвольно Сону всё же подмахивает бёдрами навстречу, но Ники всё ещё делает большую часть работы — им так и нравится. Ким в руках своего парня абсолютно растворяется, целиком и полностью отдаётся. Словно шарнирную куклу, Рики может использовать его, как хочет. Ники чувствует, помимо тепла и скольжения смазки, сжатие мышц вокруг своей длины. Сону близко. Эта поза заводит его не меньше, чем Рики: член будто ещё глубже, ещё толще. Последний, яркий стон заглушается мокрым поцелуем. Нишимура ловит плюшевые, покусанные губки своими, проходится по нижней языком, чмокает в уголок рта напоследок. Сону кончает, пачкая их торсы и серёжку в пупке, дрожит всем телом и обнимает Рики за шею. Ещё пара перевозбуждённых толчков — и младший изливается следом внутрь. Густая сперма заполняет живот, заставляя Кима снова скулить и отчаянно сжиматься — словно доить Нишимуру до последней капли. — Детка, ты мне член оторвёшь, — шипит Рики, но терпит; ладонью поглаживает поясницу Сону. — Не могу остановиться, — старший всхлипывает, пытается свести бёдра, что чисто физически невозможно в такой позиции. — Чшш, хён, всё хорошо. Такой маленький и хрупкий, уязвимый после оргазма — как Ники может не желать заобнимать, загладить и защупать Кима? Разве возможно перед таким устоять? В конце концов, Рики ведь любит милые штучки. И Сону — самый милый из всех.