Принятие себя

Конечно же, на юбилее тёти я взяла номер телефона особенной сестры и с того момента начала писать ей, чтобы узнать, чем она интересуется и что любит. Вся эта информация была нужна мне для того, чтобы я могла сделать сюрприз на её 20‑летие. Два месяца странных, глупых сообщений от меня — и всё это было не напрасно. С каждой нашей новой перепиской у особенной сестры было всё больше и больше вопросов по типу «нафига ей это всё?», а у меня — всё больше и больше вопросов: «Для чего и для кого я всё это делаю на самом деле?» С каждым днём мои чувства увеличиваются, и я понимаю, что это неправильно, но всё равно продолжаю и совершаю все свои действия. Меня никак не смущает тот факт, что каждую ночь — абсолютно каждую ночь — я думаю о ней, о её словах, о её глазах. Никогда не думала, что строить какие‑то сцены перед сном — это так забавно и круто. Ведь если пропущу ночку, свихнусь. Миллион сцен, событий и любви я представляла в своей грязной голове, но с каждым разом это всё нравилось мне сильнее и сильнее. Подготовка к празднику была тяжёлой — не буду скрывать, — но каждая деталь, которую я клала в коробку с подарками, всё сильнее заставляла моё сердце биться. Каждый член семьи, проходивший мимо меня, смотрел на меня как на дурочку. Ну согласитесь: человек просто смотрит на коробку и улыбается — вам бы это не показалось странным? Вот семье так и казалось. Если честно, то мне буквально было плевать на всех. В моих мыслях это всё казалось примерно так: «Отвалите все от меня, я просто влюблена!» — Ну что, подарок готов? Мама, купи цветы, и мы выдвигаемся. Сидя в машине и едучи к ним, у меня в голове снова появляются какие‑то сценки: как я без труда поднимусь на пятый этаж, подарю подарки, цветы, скажу тёплые слова и т. д. Но по факту, уже приехав, я поднимаюсь на третий этаж и уже задыхаюсь: «И как подняться ещё на два этажа, кошмар! Говорила мама: „Займись спортом“, — а мне было лень. Даже на пятый этаж не могу подняться!» И, как всегда, вот в такой ответственный момент преградой оказывается собственная дыхалка. Ладно, с горем пополам добралась до последнего этажа. Открывается дверь — вижу тётю, дядю, двоюродного брата… А где же моя особенная сестра? Я сняла верхнюю одежду и пошла вперёд в надежде увидеть её, но никак не могла её найти. Но вдруг — полная тишина, слышно только моё дыхание и сердцебиение. Руки начинают дрожать — и внезапно из комнаты выходит она: неописуемо красивая мадам с обалденным макияжем и укладкой. Я замерла. В ответ на её: «Эй, с тобой всё хорошо? Почему ты остолбенела?» — у меня был только один‑единственный ответ: «Из‑за твоей красоты». Она очень нежно посмеялась, я вручила ей цветы и подарок, который готовила целых два месяца — днём и ночью. Однозначно у меня были попытки сказать все пожелания, которые она заслуживает, но при общении — или просто если посмотреть в её глаза — невозможно было что‑то сказать без запинки. В этом и вся проблема. Однако я попыталась сложить всю свою «кашу в голове» по «мискам», но явно у меня плохо получалось. Поэтому мне пришлось вести себя сдержанно — до момента вскрытия подарка. Момент X: понравится ей или нет? Медленно открывая верхушку коробки, я не выдержала — мне пришлось намекнуть: «Может быть, побыстрее?» Первое, что она достала из коробки, был кулон «янь». Но она удивилась, когда не увидела «инь», и спросила меня об этом. Вместо ответа я достала из‑под футболки недостающий «инь» и сказала: — «Инь‑янь» — это древнекитайский знак. Он привлекает положительную энергию, помогает найти внутреннее равновесие. Поэтому я дарю тебе половинку моей энергии. За кулоном последовал рисунок её любимого героя из мультфильма «Город героев». Всё это время — подарок за подарком — я смотрела только на её счастье и искренность, которую не передать словами. Без вкусняшек никуда, так что про её любимые сладости я не забыла и отдельный пакет только со сладостями отдала в конце, чтобы аппетит не потеряла. Самое приятное: после всех подарков она подошла ко мне, повернула мою голову так, чтобы вознаградить меня поцелуем, — как она и сделала, — а на щеке остался след от её красной помады. Внутри меня переполнили эмоции, и сработал тупизм: я зачем‑то взяла и стёрла след от её губ. Увидев это, она огорчилась, но снова оставила свой знак и сказала: «Не стирай больше, пожалуйста». Однако в этот раз мама заставила стереть. Во второй раз мне было очень жалко, хотя у меня не было выбора. В третий раз особенная сестра уже обиделась и не целовала меня. Не выдержав, я сама зацеловала её и сказала: «Прости», — но при всём этом третьей метки мне уже не видать. Весь оставшийся вечер сидела и думала: " почему именно она?"