Без названия

       Глава 1: Февральский лед Маша Алматы. Февраль 2020. Февраль в Алматы — это время колючего ветра и предчувствия больших перемен. В моей мастерской жарко от утюга и напряжения. Мы с Мишей почти не спим: до вылета в Таллин на Чемпионат мира среди юниоров остались считанные дни. Я опускаюсь на пол рядом с манекеном, на котором надет новый костюм брата для произвольной программы. Мои пальцы в мелких порезах от лески, а под глазами залегли тени, которые не замажет ни один консилер. — Миш, иди сюда, — зову я, не оборачиваясь. Брат заходит, вытирая мокрые после тренировки волосы полотенцем. Он выглядит измотанным. В этом году на него давят сильнее обычного: все ждут медалей, ждут четверных. — Ого... — он замирает у порога. — Маш, это... это мощно. Костюм выглядит так, будто он сшит из самой ночи. Темно-синий, почти черный бархат, по которому я вручную вышила серебряные нити, напоминающие трещины на льду. Никаких лишних страз — только графичность и сила. — Это твоя броня, — я поднимаюсь и подхожу к нему, поправляя воротник на его футболке. — В Таллине будет парень из Америки, Малинин. Говорят, он прыгает как бог. Ты должен выйти так, чтобы он понял: перед ним не просто фигурист, а стихия. Миша берет меня за руки. Его ладони горячие и мозолистые, мои — холодные и испачканные мелом. — Мы справимся, Маш. Ты летишь со мной. Без тебя я не выйду на этот лед. Я киваю. Я — его тень, его дизайнер и его опора. Я еще не знаю, что Таллин станет местом, где мой мир столкнется с кем-то, кто прыгает быстрее мыслей. Илья Вирджиния, США. Февраль 2020. — Еще один! Заходи на аксель! — крик отца разносится по полупустому катку. Я захожу. Скорость такая, что ветер свистит в ушах. Прыжок, три с половиной оборота, приземление. Жестко. Больно. Но я встаю. В этом весь я — я не умею сдаваться. Вечером в раздевалке я листаю списки участников ЮЧМ. — Михаил Шайдоров... Казахстан... — бормочу я. — Видел его прыжки на видео. Крепкий. Но стиль у него какой-то... странный. Я открываю фотографии с его последних стартов. Мой взгляд цепляется за детали костюма. Черт, этот парень одет лучше всех в туре. Это не те дешевые блестки, к которым мы привыкли. Это выглядит дорого и опасно. — Кто это ему делает? — спрашиваю я вслух. — Не знаю, — откликается Алиса Лью, проходя мимо с чехлами. — Но говорят, он привозит с собой на все старты своего дизайнера. У них там какой-то семейный подряд. Я хмыкаю. Дизайнер? Зачем таскать с собой швею? Я закидываю сумку на плечо. До Таллина две недели. Мне плевать на их костюмы и семейные подряды. Я еду туда за золотом. Я — Илья Малинин, и я докажу этому миру, что будущее за прыжками, а не за красивыми тряпками. Но почему-то в ту ночь мне снится не медаль. Мне снится серебряная нить, которая стягивает лед, не давая ему треснуть под моими коньками. И я не вижу лица того, кто держит эту нить. Только тонкие пальцы и холодный блеск иглы. Маша Алматы. Ночь перед вылетом. Я собираю чемодан. Половину места занимают ткани, запасные стразы, клеевой пистолет и мои любимые ножницы. Я не беру нарядных платьев для банкета — я еду работать. Миша спит в соседней комнате. Я слышу его ровное дыхание. Мы — одно целое. Но сейчас, в тишине ночи, я открываю планшет и снова смотрю на тот самый эскиз «Сверхновая». Я не знаю, почему нарисовала его в агрессивном американском стиле. Почему там так много металла и резких линий. — Скоро увидимся, Таллин, — шепчу я, закрывая чемодан. Я не знаю, что через несколько дней на трибуне в Эстонии я впервые встречу взгляд парня в синей американской куртке. И что этот взгляд заставит меня впервые в жизни забыть, как держать иголку.