Душечка

Кавех никогда не любил дождь. Неприятная слякоть на улице, мрачное небо, заволоченное тёмными облаками, что скрывали тёплое и ласковое солнце. Тяжёлый холодок, что бежал по телу всякий раз, стоило каплям дождя забиться в окна, заставлял ëжиться и пропускать по всей плоти множество мурашек, что приводили к мгновенному напряжению каждой мышцы. А после они вновь поссорились, когда шёл дождь. Кавех ненавидит дождь. «...Капли льются ливнем, явно не собираясь прекращаться ещё долгое время, но двоих парней, стоящих под ним, это явно не волновало. Вместе с шумом воды улицу разрезали крики, что вырывались из глоток двух некогда любимых друг другом людей. — Ты не слышишь ни меня, ни себя! – вопит Кавех, пытаясь достучаться, добиться хоть чего-то. – Тебе хоть когда-то было дело до меня? — С чего ты взял, что мне нет до тебя дела? – привычный спокойный и сдержанный тон начинает переходить во что-то похожее на крик, – Я делал всё, что было в моих силах! Ты знаешь мой характер, так почему же требуешь столько, хотя сам не способен совладать с собой и посмотреть на свои же действия? – аль-Хайтам стоит в метре от Кавеха, оба смотрят точно в глаза напротив, не прерывая контакта, в надежде увидеть в них ответ, увидеть хоть что-то, кроме обид. Слова и крики продолжают нарезать воздух и пространство на мелкие кусочки, брызжа ядом и желчью, что скопились в этих отношениях. Они осознанно ранят друг друга, но спусковой крючок давно сдвинут. — Так брось меня. Я слишком чувствительный? Я слишком эмоциональный и незрелый? Нет, это ты черствый, не умеющий проявлять и крупинки эмпатии. Да хотя бы к тому, кого любишь! – слова ударили в грудь, заставляя напрячься, умолкнуть. Хайтам молчал пару минут прежде, чем сказать что-то в ответ. — Хорошо, – тихо произнесённое согласие утонуло в шуме ливня, поэтому Кавеху пришлось читать по губам. С глаз брызнули слезы от злости и ощущения, что ему дали пощечину. Он надеялся, что их не видно на и без того мокром лице от дождя. – Из дома выгонять не стану. Захочешь – съедешь. Точнее, если будет куда. Хайтам развернулся, желая уйти обратно домой. Кавех молча смотрел за удаляющейся фигурой, пока слабые слёзы, текшие по его щекам, постепенно начали превращаться в истеричные рыдания. Мир не пошатнулся, он стал чужим. Всё тело сковало и затрясло, в грудной клетке защемило настолько, что стало трудно дышать, воздух вдруг перестал быть влажным, Кавеху подумалось, что он сгустел настолько, будто кто-то решил заварить в тëкшей воде с неба густой кисель, что не позволял сделать и вдоха, доходя до горла и там же оставаясь, бесполезный и пустой. В голове зазвучал настойчивый гул, повторяя все токсичные слова раз за разом, заставляя мозг буквально плавиться. Кончики пальцев же охладели ещё сильнее, начиная покалывать, а сердце, что, казалось, до этого и без того билось в ужасно быстром темпе, делает кульбит, заставляя всё внутри перевернуться и содрогать, пуская пульс в неистовый пляс. Кавех оседает на землю, не переставая мокнуть под дождём и рыдать навзрыд. Он хватается за глотку, сжимая и пытаясь разодрать в надежде, что хоть капля кислорода поступит в лёгкие, дав возможность вдохнуть. Он не знает, сколько провёл под ливнем в этом состоянии, его последней мыслью было то, что он действительно ненавидит дождь. Предельным ощущением, перед тем как отключиться, осталась полная пустота в груди, словно всё, что он чувствовал до этого, растворилось в том же моменте...» Глаза с трудом разлипаются, головная боль накатывает сильной волной, заставляя морщиться, в то время как всё тело будто горело огнём и ломало так, словно по нему прошлись кувалдой. Пусть в комнате и был лишь приглушенный свет, Кавеху всё равно потребовались огромные усилия, чтобы открыть глаза и аккуратно привстать, дабы осмотреть помещение и понять, где он очнулся. Стоило ему это сделать, как тут же он заметил знакомую фигуру на краю кровати в их с Хайтамом комнате. Тот сразу же едва заметно встрепенулся и придвинулся ближе, кладя свою ладонь ему на лоб. Моментально Кавех почувствовал такую нужную ему сейчас прохладу родных рук, нежно поглаживающих по голове. Но через мгновение, будто опомнившись, Кавех стряхивает руку и отодвигается, бросая острый взгляд на парня. Хайтам промолчал, забрал у Кавеха одеяло, в которое тот кутался, стараясь согреться, после тихо встал с места и двинулся куда-то из комнаты. На секунду блондин успел пожалеть, что оттолкнул его, но не успел он произнести и звука, чтобы позвать Хайтама, как тот вновь вернулся, принеся с собой стакан воды и блистеры таблеток. Усевшись обратно на край кровати, он достал пару колес и подал их вместе с водой больному парню. — Выпей и ложись отдыхать, – произнёс Хайтам, сохраняя столь привычное и в то же время бесячее спокойствее. Кавех уже хотел принять их, протянув дрожащие руки вперёд, как, заметив это, аль-Хайтам сам потянулся к нему, заставил открыть рот и закинул в него лекарства, одной рукой давая осторожно их запить, а второй обхватив чужую ладонь, поглаживая. Запив горькие таблетки, Кавех поморщился, сбросил тёплое касание со своей руки, пытаясь вернуть одеяло обратно, но серовласый выбросил его на пол. — Всё также нет. — Мне холодно, – прохрипел блондин. — Тебе нужно сбить температуру, – он коснулся своими губами чужого лба, проверяя этим температуру. Кавех фыркнул, забив на это злосчастное одеяло, он отвернулся в другую сторону от парня, обхватывая собственные плечи и сворачиваясь калачиком. Наблюдая за этим, аль-Хайтам улёгся на кровать, тотчас сгребая больного в свои объятия, прижимая его спину к своей груди, кладя голову на светловолосую макушку и устало выдыхая в неё. Тут же он почувствовал, как напряглось тело рядом с ним, отчего где-то в груди больно кольнуло. — Прости, – тихий шёпот раздался совсем рядом от уха, заставляя вздрогнуть и незамедлительно развернуться в крепких объятиях, ошарашенно смотря на Хайтама. За столько лет знакомства можно по пальцам одной руки сосчитать, сколько сие Величество соизволяло произнести слова извинения, адресованные не то что Кавеху, а вообще кому-либо. — Повтори, – всё также неверя просит блондин, с сомнениями смотря на парня. — Прости меня, Кави. Я не должен был срываться и оставлять тебя там одного. Я наговорил лишнего. Слова врезаются в голову, прокручиваясь снова и снова, тут же напоминая о том, что тот, кто первым закричал о расстовании, был он сам. Резкий укор вины бьет в сердце. Кавех вновь падает на кровать, аккуратно ластясь в объятия обратно. — Это ты прости, я тоже хорош. Не надо было мне вообще что-то говорить о расстовании, – он болезненно морщится, сжавшись ещё сильнее. Почувствовав это, аль-Хайтам начал медленно и нежно поглаживать его от ключиц до предплечий, успокаивая. Когда Кавех наконец расслабился в чужих в руках, серовласый стал покрывать открытую горячую шею лёгкими поцелуями, слушая тихие вздохи от парня, после утыкаясь в сгиб шеи и плеча, чуть сильнее стискивая в объятиях. Они пролежали так ещё некоторое время, пока с Кавеха не стал течь ручьём пот, давая понять о спадающей температуре, что не могло не радовать. Привстав с кровати, аль-Хайтам потянул на себя блондина, заставляя сесть и снимая с него грязную потную футболку, отшвыривая её в сторону и беря влажное полотенце, которое он, видимо, подготовил заранее, и начал методично промакивать тело Кавеха. — Хочу чай, – всё также хрипит блондин, как только парень закончил своё дело. — Значит, идем пить чай, – они поднялись с кровати, но сначала подошли к шкафу с одеждой, надевая чистые футболки взамен прошлым. Пройдя на кухню, серовласый отправился заваривать чай для блондина, пока тот опустился в мягкое кресло, что находилось в углу для удобства. Когда чай был готов, Хайтам прошёл в сторону парня, ставя чашку на пол рядом с креслом. После вытянул Кавеха из кресла, упал в него сам и несильным рывком усадил того себе на колени, притягивая ближе. Его рука потянулась к чужому лицу, нежно беря парня за подбородок и вовлекая в трепетный поцелуй. В ответ ему издали еле слышный стон, обвивая шею напротив. Юркий язык секретаря проник в чужой рот, то углубляя поцелуй, то вновь переводя в нежные чмоканья, попутно блуждая руками по разгоряченному телу, оглаживая со всех сторон, казалось, изучая, хотя кто если не он знал его "от и до". Через несколько минут, когда воздуха стало не хватать, блондин отстранился, кидая осуждающий взгляд. — Заразишься, – строго бросил он, на что, на удивление, получил короткий смешок. — От тебя не страшно. И ты ведь в курсе, что все твои проекты придется отложить? — Я подумаю над этим утром. Вместе они просидели на кухне около получаса, даря друг другу множество невесомых поцелуев, делясь всей своей нежностью, что была так непривычна им обоим. Чай так и остался забытым на полу. Когда Кавех начал проваливаться сон, аль-Хайтам, подхватив его на руки, направился вместе с ним обратно в комнату. Уложив его, он забрал с пола одеяло, накрывая им себя и парня, вновь заключая в крепкие и теплые объятия, засыпая.