Сила любви

— Еще раз, — Роберт уселся за стол и подтянул к себе кружку, — они захотели — что? Он с наслаждением, несмотря на то что охотник так и не научился не пережаривать хлеб, откусил кусочек тоста и повторил: — Профсоюз, лапуля, профсоюз. Представляешь, какая наглость, а? — Да уж, — Роберт усмехнулся и, подув на кофе, сделал глоток, — представляю. Бедные ублюдки… — Бедные? С чего это они бедные? — Ну как же. Хотели прав и свобод, а получили… — Роберт чиркнул пальцем себе по горлу, но затем его лицо вдруг приобрело задумчивое выражение. — А как ты, кстати, их казнишь? — Я? Казню? — Он состроил возмущенный вид. — Бобби, Бобби, Бобби… За кого ты меня принимаешь? Я тебе что, боже сохрани, тиран какой… — Точно, ты же у нас гуманист, — беспечно перебил его Роберт. — Король Кроули Добрейший. Он демонстративно соскоблил ножом подгорелую корочку на тарелку. — Представь себе. По сравнению с тем же Люцифером или Лилит… — Он снова откусил от тоста, не торопясь прожевал и продолжил: — Я очень даже гуманный. И поэтому милостиво дозволил им попробовать. — Что ты сделал? — Роберт недоверчиво приоткрыл рот. — Да брось… Почему? Хоть охотник и не страдал от недостатка интеллекта, политические тонкости улавливал не с ходу. Он вздохнул. Придется немного помочь. — Гуманность, котеночек, все та же гуманность. Кандидатов на адский трон — множество. Но кто из них согласится предоставить трудовые права? Роберт фыркнул. — Никто, ясен хрен. — Именно. А я согласился. А теперь подумай вот о чем, — он постучал ногтем по виску, — захочется ли большинству моих ублюдков идти против меня, если, кто бы ни занял трон, он отнимет их маленькие привилегии? Напугать смертью-то их любой дурак сможет. А вот и смертью, и потерей отпуска — только я. Несколько секунд Роберт скептически смотрел на него, а затем вдруг расхохотался. — Ох, блядь… Отпуск… Он потер пальцами переносицу, махнул рукой и вернулся к завтраку. Безнадежен. Полностью безнадежен. Но Роберт, просмеявшись, примирительным тоном сказал: — Не дуйся, принцесса, начинание-то благое. Адский профсоюз… — охотник снова прыснул со смеху, а затем добавил уже серьезно: — Только смотри, чтобы они не подумали, что теперь можно сесть тебе на шею. Он растянул губы в ухмылке. — Не переживай, любовь моя. Это будет последним, о чем они смогут подумать. А для казней, если тебе так интересно, у меня припасен купленный у одного предприимчивого пернатого клиночек. Роберт открыл рот, очевидно, чтобы спросить про пернатого, но тут затрезвонил лежавший на столе телефон. Он мельком глянул на высветившееся имя, прежде чем охотник успел ответить. Выдра. Надо же. — Привет, Джоди. Да потихоньку… Да, да… Сама как? Он потянулся к оставшемуся тосту. Откусил. Запил кофейком. Пусть поболтают, так и быть. С выдрой можно — она была единственной из всех дружков Роберта, кто не вызывал у него желания испепелить на месте. — Угу, угу… Нихрена себе… Приеду, конечно, без проблем. Куда ехать? И вот опять. Кто вообще, кроме него, обращался к старому охотнику без повода? Все-таки, выдра тоже заслуживала быть испепеленной на месте. — Давай, до встречи. Роберт отложил телефон и встал со стула, сосредоточенно потирая лоб. — Что, снова нужно разобраться с каким-нибудь игошей? — Да нет. Джоди говорит, что внезапно помер какой-то владелец антикварного магазина, и у него, мол, какая-то личная коллекция артефактов. И она сказала, что ей от нее не по себе. Артефакты. Гадость. Он поморщился и потер заднюю сторону шеи. А выдра — та еще стерва. Беспокоить Роберта из-за своих жалких «не по себе»! — И что, это все? — Нет. От мужика только сушеная мумия осталась. Да еще и подвергать Роберта опасности! Первостатейная стерва! — Так что съезжу, погляжу, что там такое. — Охотник нацепил лежавшую на столе кепку и поправил воротник рубашки. — Джоди сказала, что представит меня как эксперта-оценщика. Он скептически приподнял брови. — Что ты так смотришь? — Лапуля, ну кто в здравом уме поверит, что ты, — он поводил рукой вверх-вниз, — эксперт-оценщик антиквариата? Даже в такой заднице, как твой Су-Фолс… — Ну все-все, не начинай, — Роберт наморщил нос. — Но твоя правда, надо бы приодеться… — Ты уж приоденься. А еще… — он прикусил губу и многозначительно умолк. — Что — еще? Шанс, что Роберт согласится, был мизерный. Почти нулевой. Но — артефакты! Не бестолковые вампиры или вервольфы. Мог и не успеть примчаться спасать охотничью задницу. Поэтому он все же попытался: — А еще — ты мог бы взять с собой меня. Ну, для солидности, — он щелчком убрал с костюма несуществующую пылинку. — А, и еще одно еще — никто не разбирается во всяких странных артефактах лучше меня. Откажет — придется следовать тайком. Что с ним поделать. — А хоть кто-то вообще разбирается в чем-то лучше тебя? Это определенно было не «нет, блядь, еще чего». Он не смог не посмотреть на своего охотника с нежностью. Кажется, тайком следовать не придется. — Ну так что, возьмешь? — спросил он уже для проформы. Роберт задумчиво потер бороду. — Ладно, хрен с тобой, поехали, если хочешь. Но только на машине, чтобы… — Да-да, конспирация. Кстати, о конспирации — ты ведь помнишь, что при твоей выдре меня нужно называть Джоном? — Помню, конечно… Так. Еще хоть раз назовешь Джоди выдрой… Поездка до так называемого города прошла совершенно скучно. Роберт отчего-то не разрешил ему пристроиться внизу между ног и прогнал на пассажирское сиденье. Не дал поставить нормальную музычку. Велел не раскидывать ноги куда попало и не тянуть руки куда не надо. А самое обидное — не оценил его любезность к выдре! — Выдрочка? Какая еще, нахер, выдрочка?! — Ну раз уж слово выдра тебе почему-то так не нравится. Роберт со стоном выкрутил громкость радио на максимум. Хамство! Он отвернулся к окну, с намерением просидеть так весь оставшийся путь. Но Роберт и тут все испортил — примирительно хлопнул его по колену. Пришлось сменять гнев на милость. Он повернулся назад, вернул громкость радио на допустимый уровень и предложил: — А давай все-таки оценщиком буду я? А ты, ну, не знаю, ассистентом. — Еще чего, — Роберт потянул за ворот пиджака. — Я что, зря переодевался? — Ну вот как тебе сказать… На тебе этот костюм как на корове седло. Он-то ждал, что Роберт возмутится, но тот согласно хмыкнул и припарковался прямо рядом с желтой лентой, перегораживавшей вход в лавку. Они выбрались из пикапа, и к ним тут же подбежал какой-то недотепа в форме, нервно маша руками. — Пожалуйста, отгоните машину! Вы что, не видите, что это место преступления? С каким же удовольствием он отправил бы щелчком пальцев этого болвана в небытие! Да только вот Роберт этого изящного жеста не оценит. Моралист. — Меня ждет шериф Миллс, — веско проговорил Роберт. — Роберт Сингер, уполномоченный эксперт по культурным ценностям. Джон Смит, мой ассистент. А теперь, офицер, будьте добры, пропустите нас. У меня не так много свободного времени. — Миссис Миллс была в подвале, лестница за прилавком. Проходите. Стушевавшийся недотепа посторонился. А он, невольно прикусив губу, шагнул вперед: — Прошу вас, мистер Сингер, — и поднял для Роберта ленту. Тот коротко кивнул. — Благодарю, Джон. Когда они оба оказались в полумраке лавки, он взял Роберта за локоть и с возмущением прошептал: — Так ты умеешь выглядеть солидно! Тебе бы стоило практиковать это почаще. — На кой черт? — прошептал в ответ охотник. Какой же глупый вопрос! — На такой черт, что это, черт тебя дери, горячо. Чертовски. Роберт ухмыльнулся и слегка расправил плечи, но тут же спохватился и вернул себе суровый охотничий вид. — Сначала дело. А после, — Роберт вдруг снова приподнял уголки губ, — я покажу тебе свою… солидность, раз уж так хочешь. И вот как теперь дотерпеть до этого «после»?! — Дело так дело. Где там твоя очаровательная миссис Миллс, в подвале? — Он поднял руку и ощупал кончиками пальцев воздух. — Она, кстати, оказалась права. Там, — он указал себе под ноги, — полно магической дряни. — Так а чего молчишь-то?! — Роберт метнулся за прилавок и полез в раскрытый люк. — Если она в опасности… Он пожал плечами. — Я, вообще-то, как раз говорю. И если ей хватит ума ничего не трогать, то ничего ей не… — Джоди! Джоди, ты цела? Роберт с головой исчез под полом. Даже не удосужился дослушать! Он вздохнул и полез следом. — Привет, Бобби, не волнуйся, со мной все… О, так ты не один? Здравствуйте, Джон. — Здравствуйте, Джоди. Приятно снова вас увидеть. Выдра с усталой улыбкой поочередно пожала руки ему и Роберту. — Мне тоже. Спасибо, что приехали, — она обвела взглядом заставленный стеклянными витринами подвальчик. — Я, честно, не имею понятия, что со всем этим делать. Но я так думаю, что в участок все это везти не стоит. Он подошел к одной из витрин и постучал ногтем по стеклу, за которым красовалась иссохшая рука на подставочке. — И вы абсолютно правы. Рука славы, однако же, раритет… — Мы со всем разберемся, Джоди. Где тело? — Уже увезли в морг. То еще зрелище… Пока выдра описывала Роберту степень засушенности несчастного антиквара, он прошелся вдоль стеллажей и остановился рядом с приоткрытой створкой. А вот и оно — причина этой самой засушенности. Он взял с полки пыльный мешочек и накрепко перетянул завязки. — Что ты там нашел? — Роберт подошел поближе. — Что-то интересное? — Скорее, опасное, — он завел руку с мешочком за спину, а свободной осторожно оттолкнул от себя охотника. — Иссушающая пыль. Если вдохнешь — через несколько минут она начнет вытягивать из тела воду. Я так полагаю, именно это с беднягой и случилось. — Бля… — Боже, Джон, положите на место, пока сами не надышались! Какое беспокойство. Но он послушно вернул мешочек на полку и прикрыл створку. Роберт же потянул было руку ко лбу, очевидно, чтобы поправить кепку. Но кепки не было, и поэтому тому пришлось просто потереть лоб. — Так… И сколько здесь еще подобного дерьма? — Насколько могу судить, — он огляделся, постукивая пальцем по губам, — понадобится две твоих зачарованных коробочки, не больше. Роберт кивнул. — Схожу, принесу. Сможешь пока определить точнее? — Конечно, любо… — Роберт выпучил глаза, и он быстренько поправился, — любое твое желание для меня закон. Выдра прыснула в кулак, а Роберт торопливо развернулся и полез наверх. Он проводил его взглядом. А уши-то покраснели. Вот и чего засмущался? Как будто не хотел не прятаться. И как будто выдра была и так не в курсе. — Я рада, что у вас, — выдра мягко улыбнулась, — все образовалось. — Она вдруг склонила голову на бок, — у вас ведь все образовалось, правда? Пожалуй, эта Миллс все же была не такой уж и гадкой. Он широко улыбнулся в ответ. — Как видите, Джоди. — Ну и славно. А теперь давайте разберемся со всей этой жутью. Я так понимаю, вы эксперт еще и по артефактам? — Ну, эксперт — очень громко сказано, но кое-что в проклятых предметах я понимаю… Роберт вскоре вернулся с коробочками и большим посеребренным пинцетом. Таскать коробочки было определенно безопаснее, поэтому он, готовый проигнорировать все возражения, взял пинцет. Но Роберт, к чести своей, возражать не стал. Откинул покрытую рунами крышку, подошел к первому стеллажу. — Так, поглядим, что у нас тут за дерьмо… Коробочки начали наполняться проклятым хламом. Он орудовал пинцетом так быстро, как мог, но все равно получалось слишком медленно. Какая же пустая трата его времени! Спасало только то, что Роберт пояснял любопытствующей Миллс, как действовали отправляемые в коробочку предметы, а он иногда добавлял живых подробностей, от которых та почему-то кривилась. А еще шериф называется. Неженка. — Так, последняя, — сказал Роберт, когда они подошли к оставшейся витрине, — а тут я ничего такого и не вижу… Ты что думаешь? Он открыл стеклянную створку и сосредоточился. — Я думаю, что мы здесь закончили. — Тут его взгляд упал на двух симпатичных металлических рыбок, зеркально соединенных тонкими перемычками. — Но я, кажется, нашел кое-что для тебя. Как ты смотришь на новую блесну? Охотник оживился. — Новую блесну, говоришь… Он убрал пинцет в карман и положил рыбок себе на ладонь. Никакой магии — безобидная безделушка. — Эй! Это вообще-то улики! Но голос Миллс был не слишком серьезным. Роберт осторожно взял рыбок с его ладони. — Знаешь, а ведь действительно похожи на блесны. Но тяжеловаты. Да и в таком виде… Охотник взялся пальцами сразу за обоих рыбок, но видимо перемычка была хлипкой — раздался противный хруст. Он аж рот приоткрыл. Там, где мгновение назад стоял один Роберт, теперь стояло два. Каждый с зажатой в пальцах рыбкой. Нет-нет-нет-нет-нет… Рыбки выпали из пальцев Робертов, а сами Роберты начали заваливаться в разные стороны. Нет-нет-нет! Он бросился вперед, подхватывая обоих и укладывая на пол. Опустился рядом. Как он мог проморгать опасность для своего охотника?! Зачем он вообще обратил внимание на эту железку?! Оба Роберта были живы, просто без сознания, но… Он положил руки им на ребра, чтобы понять, в котором из сердец осталась знакомая душа. — Господи, Бобби… Он шикнул, заставляя Миллс умолкнуть. Невозможно. Он прислонился щекой к груди одного Роберта. Затем — к груди другого. Сомнений у него не осталось — душа Роберта светилась в обоих. Одновременно. Просто невозможно. Бледная Миллс присела возле ближайшего к ней Роберта на корточки, и осторожно положила пальцы тому на шею, очевидно, проверяя пульс. — Ничего себе… Который из них настоящий? — Оба, Джоди. Оба — настоящие Бобби. — Но как это возможно… Он взял рыбок, которые теперь больше напоминали креветок — скрюченные, а красивые резные чешуйки превратились в безобразные зигзаги. Приставил рыбок друг к дружке. Ничего. — Не важно, как это возможно. Важно — как это исправить. Он бросил злосчастных рыбок в коробку и поджал губы. Не напросись он присутствовать — ничего бы и исправлять с большой вероятностью не пришлось. Благими намерениями… — И как же?.. А вы точно уверены, что это оба — настоящие Бобби? И вот что с ней делать? Роберт не скажет спасибо, если он провалит конспирацию. — Вы правы, нужно убедиться наверняка, а для этого… — Миссис Миллс? Миссис Миллс! Та ругнулась и метнулась к лестнице — высунулась наверх. Теперь ее недотепа при всем желании не смог бы увидеть, что происходило в подвальчике. — В чем дело, Билл? — Там сын покойного с адвокатом, требует впустить его, как законного наследника. — Час от часу не легче… Не впускай их, скажи, что, я сейчас выйду. Миллс спрыгнула вниз. — Поглядите, а, — хмуро сказала она. — Труп еще не остыл, а уже объявился наследничек. Да еще и с адвокатом. Что за люди… А ему, как всегда, человеческая жадность оказалась выгодна: — Джоди, мы не можем ждать, пока адвокат наследничка процитирует весь гражданский кодекс. Отвлеките их, пожалуйста, а я вытащу Бобби и весь этот хлам через заднюю дверь. — А вы точно справитесь? Бобби-то не пушинка, да его еще и двое… Он убедил Миллс, что точно справится. И, когда та скрылась наверху, просто щелкнул пальцами, перемещая себя, Робертов и коробочки в охотничий дом. Коробочки — свалил в подвал, а Робертов — бережно уложил на кровать. — Любовь моя… Он легонько похлопал по щеке одного, затем — другого. Использовать любую магию было опасно. Вселяться — тем более. Оставалось действовать примитивно, по-человечески. Но, прежде чем он наколдовал в руке пузырек с нашатырем, Роберты зашевелились и со стоном потерли глаза. — Любовь моя, ты только не пугайся… — Еб твою мать… Роберты подскочили и, приоткрыв рты, уставились друг на друга. Одновременно подняли руки и, не отрывая друг от дружки взгляда, соединили ладони. — Это я. — И это тоже я. — Ебаный пиздец, — Роберты кивнули друг другу и развернулись к нему. — Ну, и как это понимать? — произнесли они в два голоса. — Что это, блядь, за хренотень?! Он невольно поежился и осторожно присел на край кровати. Он надеялся, что выглядел достаточно виноватым. И отчего-то даже не приходилось для этого прикладывать усилий. — Я не знаю, солнце. Если бы я только знал, на что способны эти рыбки… Роберты с усталым вздохом потерли бороды. — Да ясен хрен, чт- — о ты не знал. Но почему ты нич- — его не почувствовал, когда взял их? — закончили оба сразу. Он задумчиво прикусил губу. — У меня есть одна теория. Артефакт подействовал на тело и душу, верно? А у меня, по сути, нет ни того, ни другого. — Нечем было почувствовать? Роберты снова проговорили одновременно. Как же странно было это слышать. Но если ему было так странно это слышать, каково же Роберту было это произносить? Как вообще себя мог сейчас чувствовать Роберт? — Вроде того. Но это, повторюсь, лишь теория, и это сейчас не главное. Скажи мне лучше, как ты себя чувствуешь? — Как я, бля- — дь, себя чувствую?! — Просто прекрасно! — Охрененно, принцесса! Он вскинул руки и поторопился прояснить, пока Роберты не распалились окончательно: — Я не про то! Я имею в виду — как ты себя чувствуешь? — Черт возьми, да н- — е знаю я. Дико, как еще-то? Роберт снова его не понял. Похоже, он выбрал не ту формулировку. — Если я сделаю вот так, — он сжал ладонь одного из Робертов в своих, — оба твоих тела это ощущают? Лица Робертов приобрели сосредоточенное выражение. — Скорее… нет. — Не знаю. — Хрен его разберет. — Тогда отвернись. — Оба Роберта начали разворачиваться. — Нет-нет, только один из вас! — Нет никаких нас! — рявкнули Роберты, но один из них остался сидеть, как сидел, а второй неловко развернулся спиной. — Что я сейчас делаю? — он принялся гладить неотвернувшегося по коленке. — Гладишь мою ногу, — ответил отвернувшийся. — Но я это не чувствую. Я это- — знаю. Зараза… Где там эт- — и сраные рыбы? — второй Роберт повернулся назад. — Давай осмотрим их и- — придумаем, как собрать меня- — обратно, пока я от всей этой херни с ума не сошел. Он согласно кивнул. Допустить, чтобы светлый ум его охотника хоть немного помутился, он никак не мог. — В подвале. Как думаешь, у тебя получится идти сразу четырьмя ногами? Роберты в один голос заверили, что с этим проблем не будет. До лестницы они дошли, хоть и покачиваясь, но вполне уверенно, однако на середине спуска ему пришлось ловить обоих. И заодно сдерживать порывы предложить телепортацию. Обидятся еще. А двойной порции охотничьей обиды он не пережил бы. Но чем больше шагов делали Роберты, тем увереннее и тверже те становились, и на второй лестнице — в подвал — уже никого ловить не пришлось. Роберты сразу же отзвонились Миллс и успокоили ее, что все артефакты нейтрализованы, а превращение двух охотников обратно в одного — вопрос, который займет максимум полчаса. Но, когда он продемонстрировал Робертам остатки рыбок, их энтузиазм поубавился. — А чего их так скукожило-то… Как он ни надеялся на обратное, тщательное изучение рыбок ничего не дало. Они перепробовали все имеющиеся у охотника магические детекторы, но, похоже, сила артефакта безвозвратно ушла при разделении. — Может их- — того, паяльником? Варварство. Все-таки, артефакт никак не повлиял на характер охотника. И хорошо. — Лапуля, ты ведь прекрасно знаешь, что артефакты так не работают. Можем, конечно, попробовать, если тебя это успокоит. Хуже, я думаю, все равно не будет. — Да куда уж хуже… Ладно, — Роберты махнули руками, — согласен. Говно идея. Может- — в моих книгах чего найдем… Кроули, — голоса охотников вдруг на тон повеселели, — у тебя нет- — чувства дежавю? Он улыбнулся уголками губ. — Есть, любовь моя, есть. И если это чувство правдиво, то твои прекрасные книжки, в которых я, кстати, не припоминаю ничего о разделяющих тела артефактах, хотя на память не жалуюсь, нам не помогут. — А что нам тогда, по-твоему, поможет? — сварливо, но беззлобно поинтересовался один Роберт. — Опять сила любви? — уточнил второй. А с этой стороны он ситуацию не рассматривал… Он прикрыл глаза, выстраивая в голове пикантную картинку. — Нет! — хором воскликнули оба. — Ну зачем же так категорично? Это куда надежнее, чем паяльник. И куда приятнее, чем копание в книгах… Которое совершенно не задалось. Он уселся с книжкой в креслице, а Роберты, расположившись по разные стороны стола, самонадеянно схватились за разные талмуды. И через какое-то время он заметил, что морщинка между бровей обоих стала непозволительно глубокой, а плечи — непозволительно напряженными. — Так, котеночек, — он навалился на стол и выхватил один из талмудов. — Давай-ка ты будешь читать одну книгу за раз. А то точно с ума сойдешь. Роберты открыли было рты, но, видимо, передумали геройствовать и посмотрели на него с признательностью. А ему в голову пришла мысль. — Вот ты говоришь, что твои тела чувствуют не одно и то же… А что будет, если мы заставим их чувствовать одно и то же? — Хочешь меня- — синхронизировать? — Роберты хмыкнули. — Вроде того. В любом случае это тебе не повредит — тебя же нужно собрать обратно, а не разделять еще сильнее. Охотники насупились и, чуть помедлив, спросили: — А что со мной будет, если у нас вообще не получится собрать меня обратно? По спине пробежал холодок. Вот еще! Он взял обоих Робертов за правые руки и принялся одинаковыми движениями водить по их запястьям кончиками пальцев. — Получится, любовь моя. Иначе и быть не могло — у него в распоряжении были все ресурсы ада. А если и их не хватит — будут еще и рая. — Мне бы твою уверенность, — но морщинки между бровей Робертов слегка разгладились, а сами Роберты прикрыли глаза. — А знаешь, это, кажется, работает. — Легче? Роберты кивнули и облокотились на спинки стульев. Он же тоже прикрыл глаза и сконцентрировался на душе своего охотника. Безупречная. Даже когда расколотая… А расколотая ли? Он прикусил нижнюю губу, сосредотачиваясь. Как будто… Тонкая тусклая ниточка между двумя половинками. Он мог ошибаться, но как будто с каждым его одинаковым движением та становилась немного ярче. Нет. Он не мог ошибаться. — Бобби… Это действительно работает. — Тогда про- — должай. — Может, пересядешь на диван? Так и мне, и тебе будет удобнее. И не хочешь переодеться во что-то более… привычное? — Пошли. А переодеваться я не бу- — ду. У меня нет двух одинаковых комплектов. Он не стал настаивать и, не прекращая поглаживать, сопроводил Робертов до дивана. Те откинулись на спинку, выставив ноги вперед, и снова закрыли глаза. Он тоже — чтобы лучше видеть ниточку. Перешел с запястий на предплечья. Вверх-вниз. На плечи. Какая же дешевая неприятная ткань. — Рекомендую тебе вообще раздеться, — и, пока Роберты не успели подумать чего-нибудь не того, он уточнил: — Только для обоюдного удобства, разумеется. Роберты фыркнули, не удостаивая его ответом. Но, однако, скинули пиджаки. Он же продолжил. Размял шеи. Огладил ключицы. Ниточка крепла, становилась ярче, толще. Грудь. Бока. Ощутимо расслабившиеся Роберты мерно дышали. Тоже наверняка концентрировались. Он опустился между ними на колени, чтобы было удобнее тянуться. Животы. Внешняя сторона бедер. Лодыжки. Он сдвинул брови. Ниточка внезапно перестала крепнуть, перестала становиться ярче и толще. Вот же! Он переложил руки на левые лодыжки, запустил пальцы под ткань брюк. Может, нужно было просто продолжать? Он проделал все то же самое. Только теперь с чуть большим нажимом и снизу вверх. Безрезультатно. — Кроули… — Роберты мягко перехватили его руки, когда он снова взялся было за правые запястья, — это перестало работать, ведь так? Я же чувствую. Он прикусил губу и сдвинулся подальше, чтобы попадать в фокус зрения Робертов примерно с одно и то же ракурса. Завел руки за спину и уселся на ковре, опираясь на ладони. — Не совсем так, солнце. Это все еще работает, просто мы, так сказать… — Уперлись в- — потолок? — Именно. Простые прикосновения, конечно, укрепили связь между частями твоей души… Он осекся. Не стоило говорить так конкретно. — Частями души? Ты э- — то так видишь? Как просто две части? В голосе Робертов, к его облегчению, звучал не ужас, а любопытство. — Как две отдельные части, — он поднял ладони, — а между ними — связь, — и соединил большие пальцы. — Сначала связи не было вообще, но теперь — есть, и достаточно крепкая. Но, как ты метко выразился, мы уперлись в потолок — простых одинаковых прикосновений недостаточно, чтобы слить душу воедино. Роберты задумчиво потерли бороды. — Значит, нужно что-то помощнее… Скажем, боль? Он поморщился. Делать больно он умел и любил. И в любых других случаях с гордостью бы продемонстрировал. Например, если бы пришлось объединять тех же Винчестеров. Но сделать больно Роберту — нет. Только в самом крайнем случае. — Из крайности в крайность. Есть, вообще-то, и другие способы испытать сильные ощущения, нежели общая боль, лапуля. Вот ты когда-нибудь прыгал с парашютом? Роберты прыснули. — Нет. И не хочу. — Ну, раз уж ты хочешь повыбирать… Он предложил привередливым Робертам еще несколько активностей, но те слушали без особого интереса. Он даже не был уверен, что его на самом деле слушали, потому что когда он расписывал силу ощущений от прыжка в ледяную воду после горячей сауны, Роберты бесцеремонно его перебили: — Это все, конечно, неплохо, но я тут подумал… Раз уж ты уже создал, — Роберты хмыкнули, — настрой… А он уже думал, что его сегодня ничем не удивить. Но, может, он просто не так понял? — Настрой? — Всей вот этой твоей, — Роберты вдруг подались вперед и взяли его под руки, — синхронизацией. Они потянули его на себя и заставили сесть на диван, спиной к одному Роберту и лицом ко второму. Крепко сжимая его ладони в своих. Теперь он не сомневался, что понял охотника правильно, но он не хотел, чтобы охотник неправильно понял его: — Любовь моя, я же не ради этого… — Я знаю, — теплое дыхание Робертов обдало сразу оба уха, от чего по спине пробежали мурашки, — но ты ведь просто не умеешь касаться меня так, чтобы мне не захотелось большего. Он улыбнулся во весь рот. А губы Робертов восхитительным образом оказались сразу на обеих сторонах его шеи. Он вдохнул сквозь зубы. Роберт спереди поднялся повыше, покрывая поцелуями основание челюсти, а Роберт сзади — зачем-то спустился пониже, сдвигая воротник пиджака, обводя языком позвонок. — Бобби… — он, собрав волю в кулак, попытался воззвать к разуму, — ты должен делать одно и то же, чтобы… — Я делаю одно и то же. — Но… Роберты одновременно легонько прихватили зубами кожу, от чего он застонал в голос. — Проверь лучше связь. Легко сказать — проверь! Как можно было проверять хоть что-то, когда Роберт стаскивал с него пиджак аж в четыре руки и целовал аж в два рта? Но он все же послушно проверил. Ниточка, кажется, снова продолжила укрепляться. Роберты же тем временем закончили с пиджаком и бросили тот на пол. Еще через секунду — отправили в компанию к пиджаку галстук. А он совершенно не знал, куда себя деть, и поэтому просто сидел, как полный кретин. Хотелось избавить Робертов от одежды, накинуться с поцелуями, обнимать и гладить. Но он не мог все это делать с обоими одновременно! Как бы раздвоить себя тоже… — Кроули, все хорошо? Какой же внимательный. Слишком внимательный. Даже тогда, когда нужно было думать исключительно о себе. Он мягко улыбнулся. — Все хорошо, любовь моя. Я просто подумал, может, нам продолжить наверху? Здесь слишком мало места. Роберты согласно кивнули. — Ты ведь можешь?.. — оба щелкнули пальцами. Они еще спрашивали. Он тоже щелкнул пальцами и с комфортом уселся на кроватке напротив Робертов. Теперь он мог заняться обоими сразу. Он потянулся было, чтобы убрать безвкусные галстуки, но охотники поймали его за запястья и усадили между собой. Ну вот опять. Роберт сзади запустил руку ему под рубашку, притянул его к себе, снова принимаясь целовать шею, а Роберт спереди обхватил пальцами его лицо и прижался своими губами к его, раздвигая те языком. Что за человек! Он сосредоточился на душе, чтобы понять, не повредили ли ниточке несинхронные действия. Но Роберты, очевидно, знали, что делали. Нить была на месте, а рядом с ней появлялись новые, как будто кто-то сшивал две половинки невидимой иглой. Удивительно. И прекрасно. Он раскрыл рот пошире, отвечая на поцелуй. Роберт сзади же не прекращал вылизывать и выцеловывать его шею, с нажимом гладил живот и грудь под рубашкой. Он полностью отдался ощущениям. Его руки все еще были в крепкой — но такой бережной — охотничьей хватке, поэтому он обхватил талию Роберта ногами. Потянул на себя. Роберт намек понял и прижался вплотную, углубляя поцелуй. — Мы на верном пути, — выдохнул он, когда Роберт в конце концов отстранился, чтобы перевести дыхание. — Я не понимаю как, но… Мозолистые пальцы накрыли его сосок. Он со стоном выгнулся, роняя затылок одному Роберту на плечо. А второй принялся расстегивать пуговки на его рубашке. — Правда не понимаешь? — охотники усмехнулись, но с какой-то непонятной теплотой. — Кроули… Ты, конечно, весь такой умный, но иногда такой балбес. — Просветишь меня, о светоч? Роберты мотнули головами, отпустили его запястья и в четыре руки вытащили его ремень из шлевок. — Давай попозже, принцесса. Попозже так попозже. Он приподнял бедра, позволяя стащить с себя брюки вместе с нижним бельем. Но сами Роберты все еще оставались возмутительно одетыми. И раз уж полная синхронность оказалась не обязательной, он наконец-то избавил одного из Робертов от этой мерзкой рубашки и галстука. — А как же солидность? — Без этого ты выглядишь куда солиднее, радость моя. Он развернулся, чтобы раздеть второго Роберта, но тот уже справился сам и, обхватив его поперек талии, повалил на бок. Первый Роберт прижался сзади. Он волевым усилием на секунду отвлекся от потрясающего жара двух тел — проверил, на всякий случай, душу. Та уже напоминала натянутое полотно со штопаной серединой. Оставалось немного. Он вернул все внимание физическим телам своего охотника. Целовал и гладил, разворачиваясь то к одному, то к другому. Пытался хоть как-то вернуть Робертам то удовольствие, которое Роберты своими прикосновениями давали ему. Наконец, дыхание Робертов стало совсем прерывистым, и он полез было на одного из них, чтобы принять подходящее положение. Но Роберты вдруг правыми руками зачем-то обхватили свои члены, а левые — потянули к его собственному. Ну нет уж! — Котеночек! Только не говори, что после всей этой божественной прелюдии ты хочешь заняться скучным самоудовлетворением. Роберты недоуменно сдвинули брови. — А как еще-то? Меня же, ну… Охотники замялись, очевидно, чтобы не говорить о себе во множественном числе. А его человеческое сердце вдруг окатило щемящим чувством. Роберт ведь не был невинным мальчиком. И наверняка прекрасно представлял, как и куда можно пристроиться двоим сразу. Но Роберт — в этом весь Роберт, никогда даже не намекал ни на что, что выходило бы за рамки. Вот только Роберт не хотел сам, или просто не хотел пользоваться тем, что он бы ни отказал абсолютно ни в чем — он не выяснял. Пожалуй, можно было выяснить. — У меня другое предложение, любовь моя. Если ты, конечно, не против. Он лег на одного из Робертов сверху, широко расставляя ноги, потираясь о возбужденный член. — Вот так, — он посмотрел на второго Роберта. — И вставай сзади. Тебе должно понравиться. Роберты закусили губы. — Понравиться то понравится, н- — о… Ты выдержишь? Он уронил голову на грудь охотнику. Затрясся в беззвучном смехе. — Бобби, солнце… — выдавил он, — ты ведь иногда забываешь, что я не человек, правда? — Это к делу не относится, — проворчали Роберты. Забывал. Разумеется, забывал. И, иногда, заставлял забывать и его самого. Особенно в такие моменты, как сейчас. — Я выдержу, любовь моя. И получу огромное — и это, если ты вдруг не понял, комплимент — удовольствие. Конечно, придется чуть-чуть воспользоваться своими способностями. Хотя обычно он этого не делал. Разве что позволял не переживать о смазке. Ведь быть в близости с Робертом неестественным — кощунство. Но сегодня был особый случай. — Ладно… Но если хоть что-то б- — удет не так, сразу говори, хорошо? Он покладисто кивнул и нетерпеливо пошевелил бедрами. Роберт сзади положил ладонь ему на талию и провел горячей головкой между ягодицами, а Роберт снизу — обнял его за плечи и, приподняв таз, вошел. Он прогнулся в пояснице и начал неспешно двигаться. Оба Роберта рвано вдохнули, и второй Роберт принялся осторожно вводить член рядом со своим же. Он издал что-то среднее между стоном и всхлипом, прижался к лежащему Роберту, уткнулся лицом в шею. Совершенно забыл, как двигаться, от прекрасного переполняющего чувства. Роберты, к счастью, взяли все на себя. Они двигались синхронно, как единый безупречный механизм, выбивая из его головы все лишнее, оставляя только чистое блаженство. Сначала медленно, аккуратно, но быстро наращивая темп. Его собственный член оказался зажат между его животом и животом Роберта, и от каждого толчка охотника создавалось восхитительное трение. Робертам — Роберту — очевидно, тоже было хорошо. Охотники — охотник — хрипло дышал, сбился с ритма совершенно, но это было уже неважно. Еще немного, и… — Кроули, я сейчас… Роберт застонал и втолкнулся до упора. А его глаза на секунду заволокло белой пеленой. То ли от собственного оргазма, то ли от яркого света слившейся воедино души. Он вдруг оказался лицом в матрасе — Роберт под ним исчез, а Роберт, который был сзади, рухнул на него со сдавленным охом. — Ебать… Ругался. Значит, был в порядке. Он выбрался из-под тяжело дышащего охотника, сел и аккуратно перевернул того на спину. Провел большим пальцем по скуле. — Любовь моя, как ты? Как ты себя чувствуешь? — Как будто дважды подряд… А мне ведь уже не двадцать… Но раскрасневшееся охотничье лицо было слишком довольным, чтобы он счел это за настоящую жалобу. Он щелкнул пальцами, убирая беспорядок, и улегся на бок рядом с Робертом. — Главное, что мы в итоге собрали тебя обратно, котенок. — Угу… — А теперь ты объяснишь мне, почему это сработало несмотря на то, что ты не озаботился тем, чтобы делать полностью одно и то же? — Принцесса… — Роберт тоже лег на бок, лицом к нему. — Я делал полностью одно и то же. — Но ты не… — Я делал одно и то же, — с нажимом повторил Роберт и положил руку ему на бедро. — Я занимался… любовью, с тобой, Кроули. Теперь понял? — Я… я понял, любовь моя. Теперь понял.