Там, где воскресает прошлое

      Ей не стоило соглашаться на эту глупую авантюру. Достаточно было попросить родителей. Или, на худой конец, Пагсли и Агнес. Молодожёнам не помешало бы пройти проверку на прочность, прежде чем они обзаведутся собственными детьми.       «Невермор» навсегда перевернул её мир вверх тормашками. Слишком часто она сражалась за свою жизнь в его окрестностях. Даже сейчас, по прошествии стольких лет, тени прошлого по-прежнему нависали над ней, подобно савану.       Впрочем, теперь пути назад нет. Она должна забыть о прошлом хотя бы на один вечер. Не ради себя – ради сына.       – Ты помнишь всё, чему я тебя учила, Хантер?       Уэнсдей смерила отпрыска пронзительным взглядом, и тот, встав по стойке «смирно», шутливо отсалютовал ей.       – Да, мам. Никому не верить. Ничего не бояться. Ни о чём не просить. Иначе в академии для изгоев не выжить.       Одобрительно кивнув, Уэнсдей обняла сына за плечи и повела в фехтовальный зал.       С тех пор, как Бьянка возглавила «Невермор», он обрёл чуть ли не культовый статус. Туда принимали любого, чьи сверхъестественные способности дали о себе знать, независимо от возраста. А со дня её свадьбы с Лукасом Уокером, дослужившимся до мэра Джерико, местные жители перестали считать парий отбросами общества.       Времена изменились. Однако вечные ценности неизменны.       Любовь. Ненависть. Смерть. Великолепное трио.       Едва они вошли в зал для фехтования, раздался дикий вопль. От неожиданности Уэнсдей застыла на месте, и у неё на шее камнем повисла Энид, одетая в чудовищный розовый комбинезон. Хантер же, выскользнув из хватки матери, поспешил присоединиться к разномастной группке ровесников, явно занятых какой-то игрой.       – Прекрати, Энид. – Уэнсдей освободилась от хищных объятий подруги и одарила её суровым взором. – Твоя попытка меня задушить заведомо обречена.       – Я тоже рада тебя видеть, Уэнсдей! – хихикнула оборотень. – Мы все рады.       Она сделала характерный жест рукой, и Уэнсдей, наконец, сумела рассмотреть собравшихся.       Бьянка потягивала шампанское из изящного хрустального бокала. Юджин размахивал походной фляжкой, словно сачком для ловли насекомых. Аякс бережно поправлял шапочки на головах дочерей-близнецов, оккупировавших его колени. Ксавье тискал высокую длинноногую блондинку, чья физиономия выражала вселенскую скуку. А несколько юных неверморцев носились по залу, будто шаровые молнии.       Два поколения изгоев. Если, конечно, спутница Торпа не была нормисом.       – Я Колин, – вдруг представилась она, уставившись прямо на Уэнсдей. – Ксавье много о тебе рассказывал.       – Правда? – вмешался Оттингер. – Он упоминал о том, как мы пытались вычислить лесного потрошителя, а потом боролись с его безумной хозяйкой и её восставшим из могилы предком-зомби?       Бьянка поперхнулась шампанским и закашлялась. Энид, пулей метнувшись к сирене, принялась энергично хлопать её по спине ладонью.       – Я в порядке, – прохрипела та. – Следи за языком, Юджин!       – А что я такого сказал? – искренне удивился Оттингер и шумно отхлебнул из своей фляжки.       Ксавье же нисколько не смутился. Он вообще не заметил инцидента. Потому что его вниманием всецело завладел Хантер.       Сын был почти точной копией Уэнсдей. Черноволосый худенький мальчуган с бледной кожей. От матери его отличали ореховые глаза и широкая улыбка.       Торп мог поклясться, что когда-то встречал обладателя этих глаз и улыбки. Но его воспалённый мозг упорно отказывался рисовать нужный образ.       Проклятая «травка»! Пора с ней завязывать. У вдохновения есть и другие источники.       – Кто отец твоего сына, Уэнсдей?       Вопрос сорвался с губ художника, прежде чем он осознал его бестактность.       – Ксавье! – возмутилась Бьянка.       – Почему тебя это волнует? – подозрительно прищурилась Колин.       Энид отвлеклась на собственного сынишку. Мальчик со светлой, как у неё, шевелюрой и чертами лица Аякса, пробегая мимо, споткнулся и растянулся на полу.       – Джорджи!       – Я в норме, мама.       Малыш резко вскочил на ноги и побежал дальше.       Уэнсдей предпочла промолчать. Торп, вздохнув, продолжил рассеянно щупать талию Колин.       – Как ты справляешься с тремя детьми сразу? – спросила Бьянка, отчаянно желая сменить тему.       – Благодаря Аяксу, – призналась Энид. – Он – отличный отец. С таким легко решиться на четвёртого, – потупившись, она многозначительно похлопала себя по животу.       Уэнсдей красноречиво поморщилась. У Бьянки отвисла челюсть.       – Охренеть можно!       Энид округлила глаза в притворном ужасе.       – Выбирайте выражения, миссис Уокер! Не вынуждайте меня жаловаться на вас в попечительский совет.       Сирена хмыкнула и пригубила ещё шампанского.       – Что ж, по крайней мере, понятно, почему ты не притронулась к отменному игристому. Лично мой предел – двое детей. И я считаю, нам с Лукасом крупно повезло, что Джой родилась нормисом, а Перси – изгоем. Если бы оба моих ребёнка учились здесь, я бы сошла с ума.       Уэнсдей посмотрела на сына Бьянки, околачивающегося возле Хантера, и почувствовала, как внутри неё растёт тревожный ком.       Видения бывают обманчивы. Для Ворона это не секрет.       – А ты, Уэнсдей? – полюбопытствовала Энид. – Готова произвести на свет третьего наследника?       – Не думаю. Моё тело каждый раз исправно трудилось по девять месяцев, создавая из пары клеток настоящий органический шедевр. А сыновьям достались гены парии от отца и его одержимых родственников. Я нахожу этот факт несправедливым.       – Ясно, – пробормотала блондинка, с опаской покосившись в сторону Хантера.       И тут произошло неизбежное.       Перси, сняв с шеи амулет, громко потребовал:       – Покажи, что ты за изгой!       Разумеется, он обращался к Хантеру.       – Нет! – в унисон воскликнули Уэнсдей и Бьянка.       Увы, было уже поздно. Мальчик послушно трансформировался в миниатюрного Хайда.       Колин завизжала. Остальные заметно напряглись, но не испугались. Природа хайдов давно перестала вызывать у них первобытный страх.       – Тайна отцовства раскрыта, – прокомментировал ситуацию Аякс.       Ксавье скрипнул зубами. От слов горгона в памяти тотчас всплыл ненавистный ему образ.       Значит, всё-таки Галпин. Пронырливый сукин сын!       – Жаль, сегодня не полнолуние, – вздохнул Джорджи. – Мы могли бы помериться силами. Я всегда мечтал выяснить, кто круче – оборотень или хайд.       – Джордж Блю Петрополус, – тоном строгой учительницы начала Энид, – «Невермор» – не боксёрский ринг. Поэтому никаких поединков, включая дружеские!       Джорджи обиженно насупился.       Бьянка в сердцах отвесила Перси подзатыльник.       – Немедленно надень амулет, негодник!       Тот неохотно подчинился.       Уэнсдей невозмутимо достала из рюкзака небольшой свёрток и вручила сыну.       – Твоя запасная одежда. Постарайся не порвать её до возвращения домой.       Сунув свёрток под мышку, Хантер выбежал из зала.       Уэнсдей же подхватил бурный поток воспоминаний.       … Ночь накануне шестого дня рождения Хантера. Тайлер мирно посапывает рядом. А она никак не может уснуть.       В минувшем году они поведали сыну горькую истину. Он знает, что является потенциальным носителем опасного гена, способного проявиться в любой момент.       Знает – и ничуть не страшится этого.       Неожиданно из комнаты Хантера доносится жуткий грохот, сопровождаемый грозным звериным рыком.       Тайлер мгновенно просыпается. Не сговариваясь, они мчатся в соседнюю спальню, где обнаруживают сидящего перед зеркалом маленького Хайда. За его спиной дымится странная конструкция. Нечто вроде стула инквизиции, оснащённого электричеством.       – Хантер, что ты натворил? – с дрожью в голосе вопрошает она.       Вместо ответа воздух сотрясает низкое утробное рычание.       – Судя по всему, наш сын сам пробудил своего монстра, и участь чужой марионетки ему не грозит, – оценивает масштабы случившегося Тайлер. – Только Хантер пока не умеет себя контролировать. Я подскажу ему, как это работает.       Он выпускает наружу собственное альтер эго и шагает к сыну…       – Мама, я снова человек! – Хантер вытащил её из ментального водоворота, после чего объявил во всеуслышание: – Извините меня. Я не хотел обращаться.       – Твой сын умеет просить прощения? – изумилась Бьянка.       – Это я виноват, – пробубнил Перси. – Обещаю, что больше так не буду.       – А твой – публично каяться? – парировала Уэнсдей.       – Пожалуй, у них есть все шансы стать лучшими друзьями, – усмехнулась сирена.       – Кстати, – Хантер повернулся к Джорджи, – битва оборотня и хайда завершится вничью.       – Неправда! – взвизгнул тот.       И мальчишки затеяли оживлённый спор.       – Твой младший сын тоже Хайд? – осторожно поинтересовался Юджин.       – Нет, – покачала головой Уэнсдей. – Он да Винчи.       И вновь обмакнула мысли в омут былого.       … Тайлер аккуратно проскальзывает в палату, притворяет за собой дверь и на цыпочках подходит к кровати.       – Привет, Уэнс. Познакомишь меня с сыном?       – Знакомься, – сухо говорит она, – это Айзек.       Из горла Тайлера вырывается жалобный стон.       – Я ослышался или ты действительно назвала нашего сына в честь моего чокнутого дяди?       – Во-первых, он унаследовал его дар. Разнёс половину операционной одним лишь взглядом. Во-вторых, так звали великого учёного, открывшего закон всемирного тяготения. В-третьих, наш сын не Найт и не Галпин. Он Аддамс. Ты сам взял мою фамилию.       – Просто от фамилии Галпин сплошные несчастья.       – Довольно слабый аргумент, – фыркает она.       – Признайся, тебе всё равно приятно, – подмигивает Тайлер и склоняется над безмятежно спящим младенцем…       – Эй, Уэнсдей! – щёлкнув пальцами, Энид вернула брюнетку к реальности. – Ты что, опять впала в транс?       – Я не впадаю в транс, – отрезала та. – Мне ближе кома.       – И мне, – поддакнул Юджин, прикладываясь к фляжке.       – По-моему, тебе хватит, – нахмурилась Бьянка.       – Поддержу, – томно изрёк Ксавье. – Какой пример ты подаёшь своим ученикам, Оттингер?       – На фляжке не написано, что в ней, – огрызнулся апикинетик.       – Папа, перестань третировать мистера Оттингера!       Дочь Торпа появилась буквально из ниоткуда. Хрупкая сероглазая девочка с пепельно-русыми волосами до пояса.       – Рэйвен, милая, ты неправильно меня поняла…       Уэнсдей вздрогнула.       Имя малышки острым лезвием полоснуло её по нервам.       Рэйвен. Ворон. Прямая отсылка к ней. Похоже, Ксавье так и не смирился с тем, что она выбрала не его.       – Это ты не понял, папа. На месте директора Уокер я бы вообще не пригласила сюда выпускника «Райхенбаха». Тебе оказали почёт, а не предложили поработать критиком.       – У тебя на редкость смышлёная дочурка, Ксавье. – Бьянка с трудом сдерживала смех. – Бьюсь об заклад, она пошла в твою бывшую жену.       Торп состроил свою фирменную кислую мину и картинно закатил глаза.       – Давайте сделаем памятное фото! – попыталась разрядить обстановку Энид.       Уэнсдей всерьёз подумывала о том, чтобы сгрести Хантера в охапку и сбежать.       Домой, к семье.       Внезапно двери зала распахнулись, пропуская Тайлера с младшим сынишкой на руках.       – Папа! Айзек! – Хантер бросился к ним со всех ног.       – Простите, что порчу вечеринку, – фальшиво извинился Тайлер. – Но я вынужден украсть у вас Уэнс. Дядя Фестер влип. По-крупному.       – Тюрьма? Психушка? Секта? – глаза Уэнсдей вспыхнули энтузиазмом.       – Объясню по дороге.       И четвёрка Аддамсов понеслась навстречу очередным мрачным приключениям.