365 дней

1 сентября 2010 г. В небольшой, но уютной квартирке, чем-то похожей на советскую однушку, прозвенел громкий и резкий будильник. Да, такой старый, заводной, с колокольчиками, но все ещё хорошо работающий. Уф, как же он противно звенит... Значит все-таки надо вставать. На раскладушке под одеялом зашевелилась светлая голова парнишки, вытянулась его рука и она же принялась искать злосчастный будильник на тумбе. Нащупав его, парень потянул его к себе и наконец сел на кровати, зажав кнопку на несчастной звенелке. А вот и наш герой. Саша Громов — бывший ученик восьмого, а сегодня уже девятого класса «Б». Приятной внешности парень, скажу я вам. Он был обладателем блондинистых коротких волос, мягких и пушистых, как у одуванчика. От солнечного света, мягко падающего на него через оконное стекло, эти волосы горели золотистым пламенем. Вот он тряхнул головой и принялся протирать свои заспанные глаза, чтоб хоть как-то взбодриться. Наконец, он приоткрыл глазенки, значит можно рассмотреть их: голубые и ясные, как летнее безоблачное небо, такие же светлые и чистые, как душа ребенка. В таких глазах хочется тонуть любой девчонке. Нос у мальчишки тоже был необычным для классической славянской внешности: прямой, с небольшой горбинкой на переносице, все по стандартам греческой красоты. А брови, какие брови... Широкие, темные и густые: не у каждого есть такое чудо. Телосложение у парня тоже было симпатичным: теплый и мягкий тон кожи, крепкие плечи и руки, местами проглядывали подкаченные мышцы живота и груди, ноги были сильными и натренированными уроками волейбола. Да, где-то на лбу, щеках и плечах были небольшие прыщики, на плечах и предплечьях чернели небольшие точки-родинки, да и на груди и спине их тоже было некоторое количество. Никто из нас не обладает чистым идеальным телом, верно? Да и тем более, сам парень никаких комплексов по этому поводу не имел, и его все более чем устраивало. Саша поднял взгляд от пола до окна и не спеша оглядел комнату: вот, напротив него окно, слева дверь, справа тумба. Около тумбы гордо стоял письменный стол и стул, покрытые темной краской и блестящим лаком. Правда, кое-где это лак уже был содран и был помазан замазкой. Старый стол уже, но все ещё годный для учебы и других дел. Вот около стола стоит огромный дубовый шкаф, с вешалками и ящиками внутри. На его ручке висит глаженная ещё с вечера школьная форма, в которой Сашка пойдет на линейку в школу. Классическая белая рубашка, без каких-либо украшений, принтов и супер модных цепочек. Черные, такие же обычные брюки. Без всего. И тёмно-синий галстук, без него никуда. Любил парень галстуки, и завязывать их и носить. Его взгляд перешёл на огромный сервант со статуэтками, подаренными родственниками, и дорогим чайным сервизом. Мама хранит этот сервиз на особый случай. В самой середине серванта покоился телевизор, старый и немного пыльный, но все ещё работающий, накрытый вязаной салфеткой, а чуть дальше от шкафа стояла родительская кровать, мятая и не заправленная. Значит, они уже ушли на работу. Придется собираться одному. Саше не в первый раз так собираться по утрам: у отчима начало работы в пять, он уходит самый первый из дома, а мама за ним, в шесть, на свой завод. А потом уже и сам он просыпается, одевается, готовит себе завтрак или ест то, что мама на кухне оставила. Редко когда парень просыпается самый первый: только в общий выходной день. Его ноги опустились на жесткий старый ковер и повели в ванную, умываться. В голове гуляла куча мыслей, но все они будто разбились на мельчайшие осколки, когда холодная вода брызнула на лицо Александра. Вот, теперь он себя чувствует бодрее. Парень глядит на своё отражение в зеркале, чешет расческой короткие прядки волос, растрепанные после долгого и спокойного сна, и приводит свои мысли в порядок, собирая их по частицам по своей голове. «Вот и первое сентября уже... Все лето, блин, на даче провел, никого не видел даже... Интересно, сильно изменились одноклассники? Все-таки переходный возраст у всех, кто-то растет, кого-то обсыпает как леопарда... А девчонки небось, кто постригся, кто покрасился, кто парня нашел, ой, разговоров то у них будет. А мне даже рассказать нечего. Катька небось только краше стала...» Сашка вздохнул и на его лице появилась грустная улыбка. Та самая Катька была его возлюбленной, с которой, к сожалению, у парня шансов ноль целых хрен десятых. У нее есть парень. «Повезло Вовану то... Хотел бы я быть на его месте... Интересно, как они вобще сошлись? Этот гопник, и такая принцесса... Разные ж люди совсем...» Из-за потока мыслей он и сам не заметил, как уже сидел за столом и уплетал жареную картошку с яйцом, оставленную мамой в сковородке. Еда давно уже успела остыть, но Саша не привередлив. Он и такую пожует. Время ещё есть, поэтому можно не торопиться. «Вроде из класса никто не уходит, и никто не приходит... Владимир Сергеевич предупредил бы. Хотя лучше б „некоторые“ ушли куда-нибудь, на все четыре стороны... Глаза б мои их не видели. Вроде бы, один должен был переехать? Ну и скатертью дорожка.» Завтрак доеден, посуда помыта, теперь пора одеваться, чистить зубы и выходить. Главное мобильник не забыть дома, мама ругаться будет. А, и рюкзак, не забыть рюкзак. Как же без него в школу идти? Ноги снова ведут Сашу в ванную, где его уже ждет щетка и зубной порошок. Встав к раковине, он промыл щетку водой, окунул щетинки в чистый белый порошок и начал чистить свои зубы. Ещё ни разу парень не забыл или не поленился привести себя в порядок утром. Даже в каникулы. В его голове на удивление не было ни единой мысли, поэтому чистка зубов прошла очень скоро. Теперь одеваться. Сашка пришел в спальню, закинул в свою сумку кнопочный телефончик и снял рубашку с вешалки. Пуговица, ещё пуговица, замочек на брюках — и вот он одет. Белые носочки на ногах, расправленный воротник рубашки, ни единой складочки. И теперь самое любимое — галстук. Парень накинул его на плечи, сделал два ловких узелка, затянул, и вот уже гладкая ткань ровно лежала на его груди красивым аксессуаром. На плечи ложатся лямки рюкзака, немного оттягивая рубашку назад. Ну красавец, не описать словами. Парень проходит несколько шагов по коридору, останавливается на полминуты около зеркала, обувает туфли и снимает ключи с крючка. Закрывает за собой дверь, спускается три этажа вниз по лестнице, открывает дверь подъезда — и вот он на улице. В его лицо резко бьет луч яркого света, поэтому Громов на миг замирает и жмурит глаза. Снова открывая их, он видит перед собой площадку, на которой ещё будучи ребенком он проводил долгие часы с друзьями. Ноги неторопливо шагают мимо неё, оставляя ее позади, вместе с воспоминаниями. Раз дом, два, три, четыре... Рядом с ними разукрашенные шины, небольшие клумбы с цветами, которые сажали пожилые жители этих пятиэтажек, редкие самодельные лавочки. Есть в этом что-то такое теплое, родное. • • • Около здания школы уже собралось около нескольких сотен человек разного возраста. Там были и дети-первоклассники, которые прижимались к родителям, и и наглые семиклашки, кричавшие громче всех о своих каникулах друзьям, и старые бабушки с дедушками, провожавшие внучков в школу, и будущие выпускники — одиннадцатиклассники, девятиклассники. На самом здании висели яркие шарики, которые то и дело ударялись друг о друга из-за ветра. Асфальт был расчерчен мелом на квадраты с цифрами и буквами каждого класса. Пытаясь пролезть через эту толкучку, Саша нашел свой бывший восьмой — нынешний девятый «Б» класс. Там он быстро разглядел знакомые лица одноклассниц, к которым направил свой путь. — Привет, девочки, рад вас видеть. Как у вас дела у всех? Стоило Громову только привлечь к себе внимание, так на него сразу же полился поток девичьих рассказов, начался показ новых бантов и нарядов, отчего у парня вскружило голову. Как же он отвык от громких разговоров... Но слушать их, честно говоря, было интересно. Уже спустя десять минут у Саши разболелась голова, и от болтливых девчонок, и от припекающего солнца. Казалось, что вот-вот парень упадет в обморок. Но краем глаза он замечает темную знакомую фигуру, от которой к горлу подступил комок. О нет. Это чучело припëрлось сюда. Чуть дальше от общей массы класса стояла компашка из четырех человек: двое из них были его ребята из «А» класса, а двое, к сожалению, его одноклассники. Среди них выделялся высокий крепкий парень, которого Громов терпеть не мог. «Он вроде бы должен был переехать летом?!» Этим парнем был Булл Бланко — имечко странное, нерусское, спору нет. Насколько было известно, он был американских кровей, чьи родители из Нью-Йорка переехали сюда, в Россию. Булл был привлекательным парнем с черными как нефть длинными волосами, которые небрежно лежали на его широких плечах, рассыпались по его мятой бежевой рубашке с цепочкой. Его изумрудные зелёные глаза, немного прищуренные, блестели от яркого солнца, а может и не только. На щеках и подбородке чернела щетина, которую он, видимо, собирался отращивать. А какой у него голос... Даже отсюда Сашка слышал его громкий, грубый хохот и грозный бас, от которого начинало звенеть в ушах. Особенно выделялся на его лице септум — пирсинг под его широким крупным носом. Это колечко Булл носил с седьмого класса и не снимал даже на уроках, хотя пирсинг впринципе запрещен в школе. Куда вообще смотрят его родители, раз разрешили ему проколоть нос в четырнадцать?! Да, как парень он был очень красив, но девчонки никогда не бегали за ним. Все проблемы были из-за мерзкого поведения Бланко: он был груб и насмешлив со всеми, нередко задирал по делу и без дела. К сожалению, его нападки не обошли стороной и Сашу: он был главной целью Булла. Никто не знает, когда и где он перешел бугаю дорогу, но с седьмого класса Булл не давал ему прохода. Даже сейчас он выглядел очень надменно: плечи расправлены, голова чуть приподнята вверх, ладони были в темных дорогих джинсах от „AG jeans ” свободного крова, а из карманов виднелись лишь большие пальцы. От одного его вида Громова бросало в дрожь. «Вот же выпендрежник... Я не переживу ещё один год с этой штангой...» К великому сожалению Саши, Бланко тоже его заметил. Он подмигнул ему и небрежно махнул рукой. От этого жеста по спине блондина пробежал рой мурашек. Почему-то на душе стало и приятно и отвратительно одновременно. Саша поспешил отвернуться от него, поджав губы и нахмурившись. И что это должно значить?! И наконец началась линейка. Отовсюду загремела праздничная музыка, все всполошились, встрепенулись. На середину площадки вышел директор с микрофоном в руке. По традиции он поздравил первоклассников с Днём Знаний, пожелал удачи выпускным классам, все как и всегда. Каждый год одно и то же. Выступления активистов, поздравления учителей, громкие хлопки... Все это прошло как в бреду. Спустя час стояния на пекле, всех стали разводить по классам. Сначала первый класс с одиннадцатиклассниками за ручку, за ними второй, третий... Не прошло много времени, как девятый «Б» сел за родные парты и зашумел. Саша плюхнулся за свою третью парту на втором ряду, положил руки на парту и лег на них. Рядом с ним никого не было: соседка по парте не пришла из-за сломанной ноги. Парень тихо вздохнул и прикрыл глаза. Он уже успел устать от громких звуков, постоянных криков и... Взглядов в спину. Да, с самого начала линейки пара зелёных глаз разглядывали его, словно разбирая на атомы. И даже сейчас этот страшный напористый сталкер не сводил с него глаз. Было некомфортно. Словно спину прожигали горелкой. Долго терпеть такое нереально, это начинало действовать на нервы. В какой-то момент Громов не стерпел, повернулся в сторону нахала и процедил ему сквозь зубы: — Тебе что-то нужно от меня или что?!.. Булл даже не сдвинулся с места. Он лениво поднял глаза на лицо парня и слабо дернул свой септум. — Или что. — Я тебя по-хорошему прошу, прекрати на меня глазеть. Это бесит. — А ты по-плохому попроси. Александр чуть не поперхнулся от возмущения. Хватает же наглости ему! — Мне не нравится, когда на меня лупоглазят, как в зоопарке! — Да че ты нудишь то, а? Я просто смотрю, даже не трогаю тебя, не отвлекаю. — Как раз это и отвлекает! Давай я на тебя так вылуплюсь и буду часами в твоей спине дырку прожигать?! Бланко хмыкнул, расслабленно улыбнулся и опëрся головой о ладонь, продолжая издевательски смотреть на парня. — Валяй. Это было возмутительно. Громов нахмурил и отвернулся, не в силах больше спорить с этим нахалом. Опустив голову обратно на руки, парень негромко себе под нос буркнул: — Заебал уже, честное слово... Сзади послышался тихий смешок, явно исходящий от Булла. Саша невольно сжал ладони в кулаки. «Ну и пусть дальше свою лыбу давит... Чтоб тебя камаз по дороге домой снес, мудак...» Наконец в класс зашел их классный руководитель — Владимир Сергеевич. Он был учителем биологии и самым любимым учителем, которого его дети очень любили. Он прошел в кабинет, встал около своего учительского стола, и в этот же момент прозвенел звонок. Одноклассники затихли и встали со своих мест. Владимир Сергеевич улыбнулся и сложил руки пирамидкой. — Здравствуйте, дорогие мои. Садитесь. После того, как дети уселись, учитель оглядел класс и снова продолжил. — Я поздравляю вас с праздником, с Днём Знаний. Хорошо, что наш коллектив вернулся с каникул в полном старом составе, рад видеть вас всех здесь. — после небольшой паузы, он откашлялся и поправил свои темные волосы, — Этот год будет для нас особенно тяжелым, потому что нас впереди ожидают первые экзамены. Но это совсем не плохо. Мы с вами пройдем новый этап нашей школьной жизни и сплотимся ещё сильнее. Стоило сказать учителю последнюю фразу, как Громов снова почувствовал на своей спине чужой взгляд. Хоть бы совесть поимел, Бланко, даже не скрывая пялит... — Я уверен, дорогие мои, — Владимир Сергеевич снял очки и с улыбкой произнес, — что мы пройдем все эти испытания и увидимся с многими из вас в десятом классе! ＊*•͙✩•͙*˚　˚*•͙✩•͙*˚＊