Феанаро в Ангбанде

Перед глазами плыли багровые круги, но он не дал себе отключиться. Феанаро дотянулся до прядей своих — рыжих, пропитанных пылью волос Майтимо. Зубами и уцелевшей левой рукой он выдрал несколько длинных локонов, которыми прежде так гордился его сын. Этими волосами, как импровизированным жгутом, он туго замотал то место, где раньше был палец, останавливая хлещущую кровь. Боль была ослепляющей, но она же и возвращала ему ясность мысли. Теперь он мог бежать. Он поднялся на ноги, пошатываясь от потери крови, и посмотрел вниз, на головокружительную бездну. Спуск с Тангородрима казался единственным логичным путем к спасению: там, внизу, были его верные нолдор, там была жизнь и возможность зализать раны. Феанаро видел трещины в скалах, он видел каждый выступ, за который могло зацепиться изможденное тело Майтимо. Даже с изувеченной рукой он бы смог спуститься, он знал это наверняка. Но он не сделал ни шага к краю. Вместо этого Феанаро медленно обернулся и посмотрел вглубь черного зева пещеры, ведущего в самое сердце Ангбанда. Его глаза, пылающие безумным, потусторонним светом, сузились. Он не для того вырвал себя из кандалов, сам же отгрыз собственный палец и выплюнул его в пропасть, чтобы просто сбежать. Величайший из мастеров не привык оставлять работу незаконченной. Там, внизу, в железной короне, томился его свет, его душа, его Сильмариллы. Прижимая раненую, обмотанную рыжими волосами руку к груди и скрывая лицо в тени, он шагнул в темноту. Он двигался, как тень самого себя, превращаясь в призрак, в едва уловимое колебание воздуха, он крался бесшумно, используя каждое укрытие и каждый провал в освещении. Феанаро шел в логово Врага.