Mer-mrmr

В самолёте Юнги читал молитву — Боже, дай мне мудрости, чтобы когда мои мечты сбылись, я смог их принять.  Было страшно. Лететь над землёй в облаках. Желать так сильно, что ничего не лезло в горло — бумажный стаканчик сиротливо простоял на откидном столике; кофе покрылся плёнкой. В аэропорту, в суетливой толпе — никто не встречал. Оно и к лучшему, так проще. Забрав с конвейерной ленты чемодан, Юнги вышел на улицу и глубоко вдохнул воздух Чеджу. В сущности, ничем особенным он не отличался.  В такси Юнги нервно барабанил пальцами по коленке. Удалял спам-сообщения в телефоне, чтобы убить время. Машина остановилась у прибрежной линии, был слышен шум прибоя и крики чаек. Поправив солнечные очки, Юнги медленно двинулся в сторону домов, и остановился в шаге от своей мечты, непонимающе разглядывая разбросанные детские игрушки у крыльца — мячи, надувные круги, грабельки, ведёрки, лопатки. На звонок в дверь вышла американка с полотенцем в руке.  — Лэнс? Вы от Лэнса? Быть не может! Ах он! Вот это да, чёрт возьми. Проходите, мы должны разобраться...  Юнги приходит в себя уже в баре, на втором стакане виски. Ближайший отель, в который он попробовал заселиться, был полон. И соседний. И следующий. «Высокий сезон» — сочувственно отвечали на ресепшене.  — Алло? Тэхён, я в заднице.  — Ты же на Чеджу?  — Думаешь, тут не бывает задниц?  — Какая именно это жопа?  — Большая и глубокая. Риэлтор, который подобрал мне жильё, оказался той ещё скотиной. Меня обманули, Тэ. В доме живёт семья, и они никого не ждали.  — Напомни, сколько ты заплатил ему денег?  — Мне негде ночевать.  — Так. Так... Дай-ка подумать... Чеджу, Чеджу, Чеджу. Пляжи, жемчужинки, Снупи... ЧИМИН! Тебе поможет Чимин! Точно! Я дам ему твой номер телефона, окей? Всё будет в порядке, не вешай нос! Считай, что подмога уже мчится.  Алкоголь горчил на языке. Бумажная салфетка мялась и рвалась под кончиком шариковой ручки.  Джазовая музыка на фоне, полутьма. Постепенно бар наполнялся людьми — нарядными и беззаботными. Заказав ещё солёных орешков, Юнги перебрался в дальний угол, поставив чемодан у стены. Он мечтал не об этом.  — Добрый вечер, Мин Юнги?  — Чимин?  — Пак Чимин.  Приятный юноша в полосатой кофте кланяется, и его светлые волосы колышутся как в рекламе.  — Тэ-я сказал мне, что с вами случилась некая... неприятность.  — Присаживайтесь.  Юнги показывает салфетки с нарисованными схемами — наверху палочный человечек, это он сам. Палочный человечек устал от Сеула и собственной квартиры. Он решил перебраться к морю. Для начала — на месяц. Снял дом на побережье. В последствии выяснилось, что агент по недвижимости по имени Лэнс, выставил фотки дома, принадлежавшего смешанной семье — они пол года жили то тут, то в штатах. И они понятия не имели, что их доверенное лицо сдаёт дом, получая прибыль. Так вот совпало, что семья решила вернуться раньше... Чимин аккуратно держит салфеточку с изображением волн и солнышка обеими руками, нахмурившись и сжав губы.  — Уёбок.  — Отели переполнены.  — Высокий сезон... — Это я слышал.  — В моём доме две спальни, никаких детей и Лэнса.  — А женщины?  Чимин улыбается — ярко.  — Не заинтересован, так что...  — О. Оу.  — Но должен предупредить, что у меня повсюду камушки и ракушки.  — Их нельзя трогать?  — Они просто есть. И я просто пытаюсь отвлечь. Давайте поужинаем вместе, прогуляемся, а завтра будем двигаться дальше.  — Куда же?  — В сторону возмездия.  — Ладно. Юнги немножечко захмелел и ему немножечко пофиг. Они ужинают на пляже в свете гирлянд, постоянно перескакивая с «вы» на «ты» и обратно, посмеиваясь и не оставляя окончательного варианта. Наливая вино, Чимин говорит, что и правда может помочь с жильём. Юнги кивает — он благодарен за то, что его, по сути незнакомца, вписывают к себе перекантоваться. Возможно, дело не только в дружбе с Тэхёном, но и в личной заинтересованности Чимина. Юнги не слепой и видит и красоту молодого мужчины, и то, как он ненавязчиво ухаживает.  — Вам понравится на Чеджу. Я живу здесь уже второй год и не собираюсь возвращаться.  — А откуда вы?  — Из Пусана.  — И любишь ракушки... На тарелке Чимина, уплетающего мидии, набирается целая горка.  Пальмовые листья такие... шуршащие. В вышине, над ними — звёзды. Маленькие-маленькие точки с лучами. Сняв биркенштоки, Юнги идёт босиком по остывающему песку в опасной близости от пенистых волн. Пока что он не готов переступать порог дома Чимина, столь похожий на тот, который оказался занят. Поэтому, оставив чемодан у двери, Юнги спустился к воде, чтобы брести, ускоряясь — до тех пор, пока его тощие ноги не облизало чуть ли не до колена. — Хён! Горят все окна на первом этаже. Чимин, сменив брюки на шорты, усердно машет ему, зазывая обратно. Это... похоже на сон. Всё, что случилось — с момента приземления — какой-то кошмар, постепенно переплавляющийся к хэппи-энду. Хотя бы на сегодня.  Юнги так хотел начать жить иначе. Свободнее. Веселее. Он обещал Хосоку, что будет фиксировать события письменно и присылать фотки. Бредя обратно, печатает в заметках: «Довольно странно и пьяно», фотографирует небо, воду, две луны — настоящую и её отражение. Чимин идёт к нему навстречу и молча обнимает. Крошечный и тёплый.  Дом светлый и не захламлённый. Лёгкая, плетёная мебель, люстра с вязанным абажуром. На стенах фотографии в рамках — Чимин и разные люди, в основном мужчины, в основном — на яхтах. В перламутровых чашах лежат камни, в стеклянных вазах — ракушки. Жемчужные бусы свисают в дверном проёме вместо занавесок. У мраморного камина — стопка пожелтевших газет и пара потрёпанных книг.  — Он действующий?  — Да. Ночи бывают очень холодными. Хочешь принять ванну?  — Где мне лечь спать?  — На втором этаже не очень прибранно, но я мог бы...  — Не заморачивайся, пожалуйста.  — Хорошо. Тогда чашка успокоительного чая и моя спальня.  Золотая каёмка, фиолетовые чаинки. Ванна стоит на львиных ножках, смеситель — латунный, а раковина — в форме ракушки. Если приглядеться, ракушки и правда повсюду. Мыльница-ракушка, ракушка-накладка на держателе для туалетной бумаги. Чимин добавил соль в воду, и она была спрессована в форме ракушек.  На полке под зеркалом — с десяток баночек уходовой косметики. Юнги предполагает, что сладкая детка, высветляющая волосы, делающая маникюр, с ровными бровями и круглой, сочной попкой — не в первый раз принимает гостей, вопрос только в том, как часто, и не отразятся ли прошлые похождения Чимина на здоровье следующего партнёра. Юнги был бы не против поддаться чарам и выплеснуть накопленное напряжение в постели. Совсем не против.  Поэтому, войдя в спальню, где мерцают свечи, он отвечает на неторопливый и влажный поцелуй. Стягивает халат с плеч Чимина до локтей, наслаждаясь нежностью обнажённой кожи, пахнущей чем-то свежим и пряным.  — Скажи мне, ты ведь... — Я принял душ. — Спасибо. Я о здоровье. Ты не...  — Я ничем не заражён и у меня есть защита. Ещё вопросы?  — Ты предпочитаешь вести или быть снизу?  — Вести и быть сверху, но трахаешь меня ты.  Юнги улыбается, оглаживая бархатную щёку. Касается шеи, груди, повторяя путь губами. Изучающие ласки и тягучие поцелуи длятся до тех пор, пока Чимин, стоящий на носочках, не хнычет в ухо. Глубоко погружая в него пальцы в смазке, Юнги обнимает второй рукой за узкую талию. Халат Чимина валяется на кресле, и тот тянет к нему, усаживая, и садясь на Юнги спиной к лицу.  — Достань из кармана презерватив, пожалуйста.  — Добавить ещё смазки?  — Да, спасибо.  Раздвинув ягодицы, Юнги скользит между ними ладонью. Хочется запомнить это ощущение, открытость перед ним — физическую и моральную.  — Ты позволишь?  — С удовольствием.  Чимин стонет, откидывая голову назад. Привыкая к жаркой тесноте, Юнги потирает основание его члена, целуя. Тревоги покидают разум, он чувствует себя так, словно снова где-то в небе. И — в воде, в ритмичном движении, волны удовольствия захлёстывают, угрожая накрыть с головой. Кресло поскрипывает под тяжестью двух тел, напротив — напольное зеркало, и Юнги фокусируется на размытом изображении, сжимая бёдра Чимина, когда он наклоняется вперёд.  — Ш-ш-ш, не спеши...  Целуя между лопаток, Юнги продавливает мышцы на пояснице, разминая. Чимин довольно урчит. За окном шумит море.  К счастью, ночью ничего не снилось. На какое-то время сознание отключилось и не было никаких мыслей — великолепно. Сонно моргая и созерцая потолок из покрашенных досок, Юнги зевает. Нет желания брать телефон. Интересно, где Чимин, и как насчёт кофе... Достав из чемодана сменную одежду, он переодевается и выходит на поиски. Почему-то ему казалось, что Чимин будет на пляже — купаться в солнечных лучах. В действительности — Чимин сидит на диване, яростно щёлкая по клавиатуре макбука.  — Доброе утро?  — Привет, котёнок.  — Эм...  — Завтрак на плите под крышечками, если остыло, подогрей.  — А ты чем занят?  Юнги не требует, чтобы Чимин немедленно всё бросил и принялся сюсюкать, уделяя внимание. Ему непривычно видеть жёсткое выражение лица, и очки для зрения на носу в веснушках. — Выковыриваю ёбанного Лэнса.  — Это как?  — Он должен вернуть тебе деньги, хён. И лишиться лицензии.  — Конечно.  — Позавтракай, осмотрись. Потом я подберу тебе новое жильё, если не захочешь... — Что? Не захочу что?  — Остаться здесь до разрешения ситуации, остаться просто так, остаться потому что нет средств, остаться поскольку я хорошенький. Не хочешь остаться и я найду тебе сто вариантов квартир и домов на выбор.  — Сложно. — Кухня, кофе, завтрак. Потом всё остальное. Стоп. Подойди ближе на секундочку?  Вытянув губы трубочкой, Чимин прикрывает глаза и чмокает.  — Надеюсь, тебе нравятся сосиски и яйца. И помидоры. И хлеб.  — Для меня важнее сорт кофе и твой род деятельности. — В смысле...  — Ты работаешь?  — Разве Тэхён не сказал тебе?  — Там было что-то про Снупи?  — Блядский боже... Юнги, я агент по недвижимости. Как Лэнс, но не мудак. — О чём именно Тэхён попросил тебя, позвонив?  — Помочь.  — Почему мы переспали?  — Потому что ты секси. Будешь здесь и дальше стоять выгнув бровь, и я забью на дела и отсосу тебе, но давай попозже.  На кухонном подоконнике — съедобные травы в горшочках. Отщипнув листик базилика, Юнги смотрит в окно, на блики в волнах. Линия горизонта где-то далеко-далеко.  На втором этаже вещей меньше. В спальне с голубыми обоями тоже есть камин. Ванная комната — синяя, и раковина в ней овальная, с росписью внутри. Прицениваясь, Юнги понимает, что вся мебель это отреставрированный винтаж, и место, на самом деле, весьма и весьма удачное.  — Признайся, ты забрал себе лучший дом на побережье?  Чимин победно улыбается, складывая руки в сердечко над головой. Юнги стоит у подножья лестницы с чашкой кофе, и вот сейчас у него появляется аппетит. Цокнув языком, он проходит мимо Чимина на кухню, включает индукционную плиту и старенький радиоприёмник... Иногда ты получаешь именно то, о чём молился, и это пугает тебя — поскольку как только оно станет твоим, окажется под твоим контролем и станет твоей ответственностью, этот уровень ответственности может быть зашкаливающим. Поэтому во всех своих молитвах проси и о мудрости тоже, чтобы ты мог справиться с благословением.  Лэнс отдаёт деньги через суд — частями. Юнги арендует кабриолет серебристого цвета. Обвешивается браслетами из деревяных бусин. Присылает фотки Хосоку — пейзажи, еда, и даже ту, где он лежит на пляже в ожерелье из ракушек, с двумя песчаными холмиками на груди и камушками-сосками.