Ошибка программы анализа

Наступил Час радости. Должно быть Лейт настолько отупел от страха, что не обратил внимания, как заблокированная дверь, рисковавшая стать его гробовой доской, открылась сама, пропуская в защищённый отсек. Железный заслон опустился, заглущая, скребущую мозг, радостную музыку и чуть более приятные крики, отрезая единственный выход глупому человеку. Доктор Сойер наконец перевёл корпус активной камеры от занимательного угла, в котором паук расправлялся с мошкой в своей паутине, на коридор. По всему периметру здания, на верхних этажах и подземных ярусах находились сотни камер наблюдения и динамиков. Доктор мог использовать их все. Объективы проводили Лейта Пьера холодными взглядами до самых дверей кабинета. Когда он вошёл, распахивая створки в обе стороны, Доктор Сойер остался в кресле. Наблюдая уже своей основной камерой, он терпеливо ждал пока Лейт переведёт дыхание и заметит, что не один. После агонических звуков фабрики это место казалось тихим и безопасным. Не все монстры рычат перед тем, как поймать свою добычу. Лейт поднял взгляд и отшатнулся моментально. Доктор Сойер не спеша поднялся с места: все металлические суставы в его теле тихо проскрипели, распрямляясь. Он сделал широкий шаг вперёд. Лейт узнал непривычный облик компьютера с первого взгляда. Ужас, который наполнил его глаза сразу после узнавания, мог принадлежать только человеку перед которым воочию предстала его смерть. Причём, Лейт явно знал, что эта смерть будет мучительной и заслуженной. – Харли?– Пролепетал он резко осипшим голосом, будто не веря своим глазам. – Здравствуй, Лейт. Доктор Сойер многое бы сейчас отдал за возможность улыбнуться бывшему начальнику в лицо. Он сделал ещё шаг, неспеша смакуя момент. Лейт попятился, быстро сбросив первое оцепинение. Дверь больше не открывалась – он попытался сделать что-то с панелью, потом банально разжать створки руками, потом проломить их. Хотя это очевидно было бесполезно, Лейт Пьер стучал в металлическую поверхность и звал коллег на помощь, будто кто-то с той стороны действительно мог помочь. Все наверное уже были мертвы или на полпути к смерти. Осознание этого неумолимо дошло и до Лейта. Он наконец сполз по стенке на колени. Кажется, ноги просто перестали его держать. Человека била мелкая дрожь. Он прислонился спиной к дверям, вжимаясь в них, словно пытался слиться с окружением. Сойер наблюдал. Он бы поморщился от отвращения, если бы мог. – Как мало оказалось достаточно, чтобы убить в тебе человеческое достоинство. Помнится, когда меня разобрали на кусочки по твоему приказу, я и то проявлял больше самообладания. Воспоминания в железной голове Доктора вновь оживали с болезненной правдоподобностью. Видимо, также, как и в костяном черепе Лейта, потому что он сжался больше прежнего, осознавая, что его ждёт. Сойер приблизился, возвышаясь посреди комнаты, как чёрная скала. Он сжал плечи Лейта острыми железками, почти аккуратно заставил его встать с пола и распрямить спину. У этой его железной оболочки имелось небольшое забавное отличие от классической в виде заострённых, как спицы, пальцев. Доктор Сойер подсмотрел это удобное оружие у Прототипа. – Подними голову, Лейт.– Харли непреязненно сощурил свой глаз, сканируя зрелище. Жалкая картина. Как же Сойера это раздражало. Он смотрел и поверить не мог, что его однажды обманул этот же человек. На эту месть доктор тратил силы, а оно того не стоило. Лейт Пьер того не стоил! Планирование, подготовка – всё для этого. Лейт не стоил его ненависти, не стоил его непростительной глупости в тот треклятый раз. И конечно же, не стоил ни одной негативной эмоции, которую Сойер чувствовал сейчас. Но он всё равно чувствовал. – Харли, ты не можешь сделать этого!– Ломанный от страха голос на грани крика неприятно бьёт по динамику. – Э-это ведь я создал твоё новое вместилище!– Сказать, что Лейт сам создал подходящий ПК для соединения с мозгом или хотя бы роботический конструкт тела, было бы слишком сильно. Он был куратором проекта, реже исполнителем. – Что с тобой стало, жалкий предатель?– Доктор игнорировал истерику перед собой, всё крепче стискивая когтистые пальцы, отчего Лейту стало тяжелее ровно дышать и он перешёл на хриплую мольбу. – Из-за меня ты сейчас здесь! Из-за меня ты практически бессмертен!– Сойер действительно давал ему шанс, сказать что-то интересное и имеющее смысл, но глупые оправдания разачаровывали его всё больше. Хотя, суть была верной: Харли находился здесь и сейчас из-за Пьера Лейта. Всё только из-за него. Сойер почувствовал покалывающий электрический импульс и пальцы прошли насквозь. Харви с некоторым удивлением ощущал, насколько слабо это тело из плоти и крови. Лейт не мог даже сдвинуться с места. Мясо против металла. Итог очевиден. Крик Лейта застрял у него в горле на середине, что сделало его ещё более пронзительным. На секунду повисла неестественно пустая пауза, будто микрофон дал сбой, а потом звук возобновился. Крики, стоны, кашель и слова, слова, слова. От страха или от боли Лейт перестал понимать, что несёт. Харли чувствовал отвращение, а ещё он чувствовал, что сам, больше никогда не потеряет самообладание. Идея о том, что он избавился от человеческое слабости должна была его радовать, но почему-то он смутно ощущал потерю важного фрагмента. Сойер мысленно сделал заметку, проверить не выпало ли запчасти из его основного корпуса. – Не думал, что ты настолько боишься умереть.– Задумчиво протянул доктор Сойер, подавляя злобу и наблюдая, как Лейт дёргается на его когтях, словно муха в паутине. Сам он больше не чувствовал страха смерти. – Харли, я прошу тебя! Остановись!– Судя по звуку, лёгкое было проткнуто и стремительно заполнялось кровью. – Это была не моя идея, я клянусь тебе! Это Вайт сказал, что ты мешаешь проекту!– Пьер, кажется, пытался отстраниться и вынуть из себя спицы, но, неспособный устоять на ногах и дрожащий как осиновый лист, делал только хуже. Страх перед следующим движением беспощадных железных суставов брал его сильнее боли. Сойер оценил на взгляд состав крови, удостоверяясь, что содержание адреналина запредельно повышенно. – С вами действительно нельзя было ослаблять бдительность даже на секунду.– Последняя искорка интереса потухла в докторе с болезненным шипением. У Сойера не было нужных рецепторов, чтобы осязать тепло человеческой плоти или чуять запах крови. Он мог только записывать происходящее объективом своей камеры и микрофоном, а потом передавать в головной компьютер. Происходящее было пресным и плоским. Всё теперь было пресным и плоским в его оболочке из металла и пластика. Доктор Сойер вынул пальцы из грудной клетки и расчитанным механическим движением проткнул ими дрожащее горло. Лейт сразу упал, потеряв опору в подкосившихся коленях. Харли отошёл на шаг, наблюдая сверху вниз, как корчится человеческие конечности и горло хрипит, совсем не способное больше исправно пропускать воздух в лёгкие. Выдувая кровавые пузыри, Лейт больше не мог издать ничего кроме кашля и сипящих стонов. Он продолжал не отрываясь смотреть на доктора Сойера таким говорящим взглядом, будто пытался передать слова телепатически. Да, Харли прекрасно понимал, каково это, когда хочется объяснить, говорить, кричать, звать на помощь, но тело больше не способно издать ни единого внятного звука и ты можешь только бессильно смотреть в глаза своим истязателям и щёлкать клавишами. Лейт мог бы ещё долго оставаться живым, медленно истекая насмерть кровью из маленьких тонких ран в течение нескольких часов. Доктор отвернулся от человеческого тела. С этим делом он закончил и мог переходить к следующему пункту расписания. Перед тем, как покинуть эту оболочку Сойер отправил импульс в центр управления комплекса. Панель у дверей запиликала и створка поднялась, открывая проход всем желающим. Вероятно, уже через пятнадцать минут здесь будут маленькие существа имеющие привычку разрывать зубами всё, что им нравится. Запах крови им придётся по вкусу. Напоследок Харли обернулся взглянуть на бывшего начальника украдкой, чтобы Лейт не заметил. Лейт не заметил.

***

Многим позже доктор Сойер посмотрел записи камер. Харли видел умирающих уже столько раз, что полностью привык. Он знал, как это бывает. И в этот раз, как и во все другие, момент смерти не принёс никакого удовлетворения. Глаза потухли также разачаровывающе медленно и вяло. Как бы ни был убит человек, тело обмякало одинаково жалко. Харли думал над одним вопросом с того самого рокового дня, думал до коротких замыканий в подключении головного комьютера и глюков в центре анализа и не мог найти ответ. Не находил его и сейчас, счищая ощмётки чужих внутренностей с шарнирных шестерёнок, служивших ему межфаланговыми и пястными суставами. Что, ну что заставило его подумать, что он может доверять Лейту? Конечно, он ужасно сглупил. Они с Пьером даже не были друзьями или приятелями. Лейт Пьер был просто раздражающе назойливым начальством, которое вечно совало нос в то, в чём не разбиралось до конца. Требовал от доктора отвлекаться от хода экспериментов ради заполнения бумажек и соблюдения приличий. Капал на мозги, если что-то в лаборатории случайно взрывалось. К тому же, Лейт любил поболтать попусту с Харли, вернее с самим собой: доктор с трудом переносил эти псевдоинтеллектуальные рассуждения и пафосные фразочки, поэтому просто отключал органы слуха и концентрировался на работе. Нахамить Лейту к сожалению не разрешала субординация, и к фоновому шуму пришлось привыкнуть. И Харли слушал, постепенно привыкая к компании и болтовне, всё чаще откликаясь на обращения и поддерживая разговор. В основном жалобы на работу и бестолковых сотрудников, с которыми он по большей части был согласен, поэтому изредка кивал. Ещё рассказы о фильмах и сериалах, которые сам доктор не смотрел, так что оставалось только верить Лейту на слово. Иногда были упоминания о жене и дочке. Это Харли немного раздражало: он никогда не понимал таких сентиментальных росказней, но в тоже время было любопытно услышать что-то новое о чём он ничего не знал. Удивительно, что у такой личности как Пьер Лейт была такая обычная милая семья. Кажется, он был способен любить и быть любимым, как нормальный человек. Это удручало. После часа радости было желание убить и их, однако Сойер решил не тратить время на глупости. Вышло бы очень похоже на один из любимых сериалов Лейта.

***

Доктор сидел в пустом кабинете, ритмично очищая роботическую оболочку от грязи. Повторяющиеся движения всегда предательски располагали Харли к интенсивным размышлениям. "Ножь в спину". Он ведь знал. Он сам говорил о местной политике, не заслуживающей никакого доверия, много нелестных слов, но почему-то позволил себе думать, что его это не коснётся. Идиот. Слишком расслабился. Из-за одной этой ошибки его лишили всего. Достижений, работы, свободы. Что хуже – личного пространства, даже той его малой доли, которая априори оставалась у всех людей: внутри своего разума. Ему было больно. Он злился. Он ненавидел. Он сожалел, особенно о своей собственной глупости. И Лейт мог буквально прочитать насколько он сожалел в строчках кода. Унизительная открытость собственных мыслей сводила с ума. Но теперь он наконец-то избавился от последнего свидетеля своей позорной промашки. Больше никто, кроме него самого не знает обо всём этом и больше никогда Доктор не повторит свою ошибку. Металлический скелет кисти наконец очищен от крови идеально. Даже шлицы шурупов чисты. И отчего-то легче не становится.