Begierde / Похоть.

В лабораторию ворвались вооружённые люди. Дверь слетела с петель за секунду до того, как десяток стволов нацелились в спины перепуганных учёных. Немецкая форма, нашивки, флаги – всё это можно было перепутать разве что с полным отсутствием зрения. — Alle auf den Boden!— рявкнул первый вошедший. Учёные попадали на пол быстрее, чем падают яблоки в саду. Кто-то всхлипывал, кто-то крестился, тихо бормоча молитвы. Все легли. Кроме одного. Белая макушка торчала из-за горы бумаг, чертежей и кружки с кофе такой крепости, что, казалось, им можно было бы травить крыс. Человек за столом даже головы не поднял. Его пальцы продолжали бегать по клавиатуре ноутбука с такой скоростью, будто от этого зависела судьба человечества. Что, в общем-то, было недалеко от истины. Последний вошедший сразу приметил эту невозмутимую макушку. Пока остальные солдаты сноровисто обыскивали помещение и выстраивали учёных лицом к стене, он неторопливо обошёл лабораторию и остановился прямо перед столом. — Вы и есть доктор Ксено Хьюстон Уингфилд? Тишина. Пальцы продолжали стучать по клавишам. Экран ноутбука мигал расчётами, в которых военный не понимал ровным счётом ничего, кроме того, что выглядят они дьявольски сложно. — Доктор Уингфилд, я полагаю? Прошу, пройдите с нами. Повторил темноволосый. Но как и в первый раз, никакой реакции. Один из солдат, стоявший неподалёку, шагнул вперёд, явно намереваясь применить силу, но темноволосый жестом остановил его. —Wir haben ihm befohlen, ihn nicht anzufassen. — Aber wie werden wir ihn dann abholen, wenn er uns nicht einmal beachtet? Раздражённо отозвался солдат. Темноволосый на мгновение задумался, потом коротко бросил: — Rufen Sie den Kommandanten, sagen Sie ihm, dass das Objekt Widerstand zeigt. Солдат козырнул и выбежал. Ксено краем глаза следил за происходящим, не прекращая печатать. Внутри него кипела злость вместе с ледяным спокойствием. Он знал, что рано или поздно это случится. Знал, что его работа привлечёт внимание. Но одно дело – знать, и совсем другое – видеть, как твою лабораторию превращают в оккупированную территорию. Это была не первая попытка похищения, но чтобы прямо в его кабинете — такое случилось впервые. Он знал одно: пока его не трогают, нужно работать. Через минуту в дверях появился новый человек. Высокий, светловолосый. Идеальная выправка, нашивка два зеленых дубовых листа над тремя горизонтальными полосами. Он вошёл спокойно, но его появление словно изменило давление в комнате. Солдаты, которые до этого были расслаблены, выпрямились и встали по стойке смирно. — Bericht erstatten. Коротко приказал вошедший. Голос был низкий и спокойный. — Oberst Snyder, das Objekt weigert sich, auf Anfragen zu reagieren. — Rührt euch. Стэнли шагнул вперёд, жестом отослав подчинённого. Он подошёл к столу и остановился, рассматривая растрёпанную белую макушку. Учёный даже не поднял головы. Пальцы продолжали стучать по клавишам. Стэнли терпеливо ждал. Он умел ждать. Тридцать секунд, минута, полторы, две минуты, десять минут. Всё это время он не отрывал взгляда от Ксено, что сильно его бесило. — Ты, видимо, единственный человек, у которого эволюция пошла по пути деградации. Не видишь, что я работаю? Очень раздражительно произнёс Ксено, на секунду остановившись от записей. — Доктор Уингфилд. Наконец произнёс он ровным, негромким голосом. — Я оберст Стэнли Снайдер. Нам нужно ехать. Ксено досчитал до трёх в уме, потом лениво поднял голову, уже открывая рот для привычной язвительной тирады, но замер. Золотистый блонд. Ксено зацепился взглядом за волосы – редкий оттенок, тёплый, почти медовый, совсем не тот платиновый арийский штамп, который он ожидал увидеть. А когда оберст наклонился к нему, добавились глаза – зелёные, яркие, как молодая трава после дождя. Ксено на мгновение замер. Пальцы на клавишах зависли. Чёрт. На его губах Ксено заметил тёмный след. Фиолетовая помада была неожиданной изюминкой, почти вызывающей для военного. Это диссонировало с идеальным мундиром, но почему-то смотрелось изящно. Встретившись взглядом с зелёными глазами Ксено почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Некстати. Совершенно некстати. Он заставил себя улыбнуться. — Отпустите моих людей. Стэнли чуть склонил голову к плечу, разглядывая учёного. Зелёные глаза скользнули по растрёпанным белым волосам, по лицу, которое явно не видело нормального сна уже неделю, и остановились на пальцах, замерших над клавиатурой. — Никто не пострадает, если вы будете сотрудничать. Улыбка Ксено стала чуть менее заметной. Сложно не заметить, как он раздражён. — "Если буду сотрудничать". Повторил Ксено, отводя взгляд в сторону, будто задумался над чем-то. — Оберст Стэнфорд.. — Моё имя Стэнли Снайдер. — Плевать я хотел. Вы все ворвались в мою лабораторию, перепугали моих людей до полусмерти, и теперь ставите условия мне? Я понять не могу, вы настолько тупы от природы или это высококвалифицированная деградация, достигнутая годами тренировок? Вроде и полили грязью, но Снайдер даже бровью не повёл. Зелёные глаза не дрогнули, но в них мелькнуло что-то – не раздражение, скорее, лёгкое удивление. — Острота ума прямо пропорциональна вашей неспособности к самосохранению, доктор Уингфилд. Ксено фыркнул, откинувшись в кресле. Клавиатура осталась без внимания, и это было единственным признаком того, что слова оберста всё же достигли цели. — Зато моя неспособность к самосохранению прямо пропорциональна вашей неспособности заткнуться, Стэн. Тишина вокруг стала тягучая. Ксено почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок – тот самый, когда понимаешь, что переступил невидимую черту, но отступать уже поздно. Да и не умел он отступать. — Вы не оставляете мне выбора, доктор Ксено. Стэнли двинулся быстрее, чем Ксено успел моргнуть. Сильные пальцы сомкнулись на его запястье, рывком поднимая из кресла. Ноутбук с глухим стуком упал на пол, а кружка с кофе, которое не успели допить, опрокинулась, заливая чертежи бурыми разводами. — Блядь! Какого чёрта! Ты хоть представляешь, как ценны эти документы?! Ксено дёрнулся, пытаясь высвободить руку, но хватка была мёртвой. Он сыпал оскорблениями, но тот никак не реагировал. Что за бес взял над ним контроль, раз решил действовать не просто по другому, а именно так. — Но так и быть, дам тебе отработать их, Стэн. В его тоне было слышно намеренное унижение, смешанное с чем-то, что Стэнли предпочёл бы не замечать. Но он заметил. И не только он. Солдаты в лаборатории переглядывались. Тишина стояла такая, что было слышно, как кто-то из учёных икает от страха у стены. Лицо Снайдера оставалось непроницаемым, однако рука на запястье сжалась сильнее. Он окинул помещение коротким взглядом. — Alle raus. Sofort. Голос был тихим, но солдаты задвигались быстрее, чем если бы он закричал. Они выталкивали учёных в коридор, торопливо покидая лабораторию. Последний вышедший аккуратно притворил за собой дверь, которая уже не закрывалась нормально после того, как её вынесли с петель. Стэнли развернул Ксено к себе. Теперь они стояли вплотную – настолько, что учёный чувствовал запах дорогого одеколона, перебивающий пороховую гарь. — Ты... Ксено открыл рот для очередной колкости, но закончить не успел. Стэнли свободной рукой схватил его за подбородок, сжав пальцы так, что побелела кожа. А потом, не спрашивая разрешения, грубо просунул два пальца ему в рот. Ксено издал придушенный звук. — Можешь хоть минуту помолчать? Или ты думал, что твой маленький спектакль останется без последствий? Ксено дышал через нос очень шумно и тяжело. Пальцы Стэнли во рту не двигались, просто держали, напоминая, кто здесь задаёт правила. Слюна собралась в уголках губ, и Ксено с отвращением к себе понял, что ему не так уж и противно, если это он. Чёрт, чёрт, чёрт. Стэнли выдержал небольшую паузу. Ровно столько, чтобы послание дошло до самой упрямой клетки мозга в голове учёного, а потом медленно, почти неохотно, вытащил пальцы. На губах Ксено остался влажный след, и он тут же рефлекторно облизал их. — Чёртов ублюдок.. Хотя, так тоже нравится. Прохрипел Ксено, расплываясь в ехидной улыбке, но в голосе не было прежней уверенности. — Ты флиртуешь со мной? Слегка в замешательстве спросил военный. Ксено запрокинул голову, с вызовом глядя в зелёные глаза. — С самого начала, спасибо, что заметил. — Почему? — Мозг атрофировался? Ты привлекательный, и, возможно, мне хочется тебя трахнуть. Это достаточно прямой ответ для твоего ограниченного ума? Глаза военного на секунду расширились от удивления, однако сразу же пришли в норму. Стэнли смотрел на него сверху вниз, и уголок его губ дёрнулся, как будто задумал что-то дурное. — Очень хорошо. Ровно ответил Снайдер. Ксено не успел понять, что происходит. Рука переместилась на талию. Сильное тело прижало его к себе, а в следующее мгновение ноги оторвались от пола. Стэнли подхватил его под бёдра, закидывая на плечо, словно Ксено весил не больше пустой коробки. — Ты что творишь, блядь?! Отпусти или!- — Будешь послушным.. Перебил его Стэнли, направляясь к выходу. — И, возможно, я дам тебе то, что ты так отчаянно хочешь. — Да пошёл ты! Я передумал! Ты вообще… твоя физиономия мне больше не нравится! Стэнли вышел в коридор, игнорируя удивлённые взгляды своих людей. Ксено, красный от злости и унижения, продолжал сыпать проклятиями, но сопротивлялся всё слабее. Или делал вид, что слабее. Коридор встретил их запахом бетона. Ксено, висящий вверх ногами на плече у оберста, видел только спины солдат, которые провожали их взглядами, ну и смену плитки под ногами. — Ты хоть представляешь, как это выглядит со стороны? С усмешкой спросил Ксено, вцепившись пальцами в жесткую ткань мундира. — Заткнись. — А то что? Пальцы в рот засунешь? О, прости, это уже было. Стэнли молчал. Тяжелая рука сжимала бедро Ксено с такой силой, что завтра там точно останутся синяки. Им открыли дверь. Учёный зажмурился от яркого света, а когда открыл глаза, понял, что они на подземной парковке. Возле бронированной машины с затемненными стеклами стояли двое часовых. — Бросишь в багажник? Классика. Ксено попытался придать голосу беззаботность, но в горле пересохло. Стэнли аккуратно, почти бережно, снял его с плеча. Ксено оказался прижатым спиной к холодной двери машины, лицом к лицу с оберстом. Вблизи зелёные глаза казались ещё ярче. — Если бы я хотел тебя бросить в багажник, ты бы уже был в багажнике и без сознания. Тихо сказал Стэнли, поправляя воротник рубашки Ксено, который задрался во время "транспортировки". — Разве это не нарушает протокол? Ксено вжался спиной в машину, чувствуя себя добычей. — Мой протокол – доставить тебя живым и невредимым. А как тебя доставлять решаю я. Стэнли наклонился ближе, и Ксено снова почувствовал запах дорогого одеколона и, кажется, табака? Ксено, понимает, что его тело предательски не хочет отталкивать военного. Наоборот, мышцы расслабились, будто признавая: он сильнее, смирись. Однако, кто Ксено такой? Гениальный учёный, гордый и циничный человек. — Пошёл ты, Стэн. Стэнли чуть склонил голову, и тень упала на его лицо, делая черты ещё более резкими. Он открыл дверь машины одной рукой, не отпуская Ксено. Учёный почувствовал, как его почти вталкивают внутрь. Не то, чтобы грубо, но без лишних церемоний. Кожаное сиденье встретило прохладой, а секунду спустя рядом опустился Стэнли. Дверь захлопнулась с глухим звуком.

***

Путь до места назначения занял около трёх часов. Всё это время Ксено не умолкал, высказывая своё недовольство всем и вся, а если быть точнее, то просто поливал всех грязью. Учёный заметил, как Стэнли пару раз закатывал глаза при его монологах. Видно, ему надоело слушать оскорбления. — И чтоб ты знал, Стэн, я должен работать с документами, а не с долбоебами. А это куда кропотливее. — Ага, да-да. Понял. Мы приехали. Здание было даже больше, чем казалось издалека. Серый монолит, утыканный камерами, с бетонным забором, который переплюнул бы любую тюрьму строгого режима. Охрана на въезде проверила документы трижды, и каждый раз Стэнли терпеливо протягивал какую-то чёрную корочку, а Ксено в это время сверлил взглядом затылок водителя. Проходя по коридору, Ксено заметил, что для открытия любой дверей, даже уборной, нужна специальная карта. Это сильно усложняет ситуацию. Стэнли приложил карточку к сканеру и дверь открылась. За ней показалась обширная лаборатория, оборудованная инновационными технологиями. Они настолько хорошо всё подготовили для работы, что аж противно. Даже придраться не к чему. Как только они зашли, Ксено протянул руку в сторону Стэнли. Тот непонимающе посмотрел на учёного. — Что? — Карта. Не собираешься отдать её мне? Стэнли чутка запоздало усмехнулся. Ксено поймал себя на мысли, что ему очень идёт улыбка. Чёртова рожа. — С чего бы мне его тебе давать? С неким интересом спросил оберст. Ксено с вздохом закатил глаза, показывая, что тупее вопроса никогда не слышал. — Как прикажешь мне работать, если я даже выйти не могу без ключа. Или твой мозг деградировал до размера грецкого ореха? — Я и есть твой ключ. Или ты думал, что мы оставим тебя одного в лаборатории? С высокомерием ответил Стэнли. — Меня назначали вашим охранником, доктор Уингфилд. В скором времени приведут вам помощников. Ксено медленно опустил протянутую ладонь. Уголок его рта дернулся в нервном тике, который посторонний мог бы принять за презрение, но который на деле был попыткой сдержать смех. Абсурд. Полнейший, восхитительный, но раздражающий абсурд. — То есть.. Протянул он, отходя к ближайшему столу и проводя пальцем по чистой столешнице. — Ты будешь ходить за мной по пятам, как выдрессированная собачка? Даже спать будем вместе? Стэнли подошел к одной из стен, где висел подробный план эвакуации и какие-то схемы. Он расстегнул верхнюю пуговицу кителя, давая шее немного свободы. Жест был настолько простым и бытовым, что Ксено невольно проследил за движением его пальцев, вспоминая их вкус во рту. — Моя задача заключается в том, чтобы не позволить вам сбежать и не позволить кому-либо вас убить, пока вы не закончите проект. Ровно ответил оберст, не оборачиваясь. — К тому же, я думал вам понравится идея видеть моё лицо. Разве оно не красивое? Ксено усмехнулся. Это было даже... забавно. Противник, который не ведется на провокации, а зеркалит их с холодной иронией. Гораздо опаснее, чем орущий солдат. Стэнли наконец обернулся. Зеленые глаза скользнули по расслабленной, даже вальяжной позе ученого. Ксено сидел, закинув ногу на ногу, и крутился в кресле из стороны в сторону, всем видом показывая, что он тут главный, даже будучи пленником. Стэнли сделал шаг к столу, нависая над сидящим Ксено. — Однако, если вы будете вести себя как капризный ребенок, не получите ничего. Ксено перестал крутиться и задрал голову, глядя на оберста снизу вверх. В такой позе шея казалась беззащитной, белой и тонкой. Он знал этот эффект. — Как мило. А если я буду вести себя хорошо, удовлетворишь моё желание, Стэн? Ксено понял, что снова зашел слишком далеко, но остановиться не мог. Это было как смотреть в дуло пистолета — страшно, но отвести взгляд невозможно. — Если вы будете вести себя хорошо, доктор Уингфилд, вам не придется ждать, пока закончится война, чтобы получить то, что вы так отчаянно пытаетесь выпросить у меня прямо сейчас. Голос оберста стал ниже на октаву, и в нем прорезалась хрипотца, от которой Ксено чуть с ума не сошёл. Стэнли оперся руками о подлокотники кресла, запирая Ксено в ловушке. Запах одеколона и табака ударил в нос. Ксено вцепился пальцами в сиденье кресла, чтобы не схватить этого наглого арийца за идеально отглаженный воротник. — Выпросить? Прошипел он, чувствуя, как щеки предательски горят. — Ты забываешься, Стэн. Я не прошу. Я беру. Он резко подался вперед, сокращая и без того малое расстояние. Их лица оказались в паре сантиметров. Ксено чувствовал тепло его дыхания на своих губах. Сейчас или никогда. Но.. почему он не уворачивается? Ксено поднял руку и коснулся указательным пальцем фиолетового следа помады в уголке губ Стэнли, стирая его и пачкая собственную подушечку пальца. — Давай договоримся: ты беспрекословно делаешь то, что говорю, а я, так и быть, не буду донимать тебя просьбами сменить сторону, когда наступит ночь. Он поднес испачканный фиолетовым палец к своему рту и медленно, глядя Стэнли прямо в глаза, слизнул помаду. Рука военного метнулась вверх и перехватила запястье Ксено прежде, чем тот успел опустить его. — Советую не играться со мной, доктор Ксено. Стэнли медленно, почти лениво завел руку Ксено ему за спину, прижимая к спинке кресла. Движение было плавным, как в танце, но ещё одно резкое слово — и сустав будет вывернут под неестественным углом. Ксено замер. От страха? Нет, гениальный учёный пугается какого-то человека? Не смешите. Внезапного он понял, что ему нравится это ощущение беспомощности. Когда последний раз кто-то осмеливался обращаться с ним не как с хрупким гением, а как с человеком? Никогда. — Или что? Выдохнул он, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо, а не хрипло. Получилось что-то среднее. Зеленые глаза оберста слегка прищурились. Он наклонился еще ближе, и теперь кончик его носа почти касался виска Ксено. Ученый чувствовал тепло чужого дыхания на своей коже, и от этого по позвоночнику бежали мурашки. — Я сделаю то, чего вы на самом деле хотите, но на моих условиях. Вы ведь этого добиваетесь, верно? Чтобы я сломался и трахнул вас прямо на этом столе, забыв о звании и о приказе? Прошептал Стэнли ему в ухо. Голос был тихим, почти интимным, и от этого еще более пугающим. Ксено сглотнул. Горло пересохло так, будто он не пил неделю. Как вообще ему хватает сил говорить такое вслух? — Я не.. — Однако, сегодня вы не получите ничего. Он резко выпрямился и отпустил запястье Ксено так внезапно, что тот по инерции качнулся вперед, едва не упав лицом на колени оберсту. Рука затекла, а на коже остались красные следы от пальцев. Стэнли отошел к двери, заложив руки за спину, и встал там, как статуя. Его лицо снова было бесстрастным, лишь слегка размазанный след помады в уголке губ напоминал о том, что здесь только что происходило нечто, выходящее за рамки отношений "охранник — заключенный". — Приступайте к работе, доктор Уингфилд. Произнес он тоном, не терпящим возражений. Ксено потер запястье, чувствуя, как горит лицо. Унижение смешалось с диким возбуждением, и эта смесь была токсичнее всего, что он когда-либо синтезировал в своей лаборатории. — Чёртов ублюдок. Пальцы Ксено легли на клавиатуру. Экран мигнул, приглашая к работе. Он сделал глубокий вдох и начал печатать. Работа — единственное, что могло спасти его рассудок. Или же окончательно погубить.