Поталь

Это могла бы быть девушка с хвостиками — на резиночках, украшенных глянцевыми яркими ягодками вроде пары вишен. С румянами на щеках, с длинными ресницами и блёстками в уголках глаз. Весёлая и скромная, с татуировками на лодыжках в виде цветочков, вырастающих из носков и ботинок. Но. Чимин сам себе хочет набить такие тату, чтобы шорты, берцы — и кокетливые клумбы на ногах. Он рисует их маркером на коже, когда слышит звонок — и идёт открывать дверь.  Там могла бы быть женщина — с кулоном на груди, цепочками в ушах и на запястьях. Пахнущая дорогими духами, с кашемировым шарфом, цокотом шпилек. Кто-то с длинными волосами. Или, например, с пирсингом в носу и в языке.  За дверью — стоит Юнги, потому что из всех возможных вариантов Чимин выбрал именно его. С обветренными губами. С никотиновым шлейфом. В двух капюшонах — толстовки и куртки. Вечно ковыряющего кожу вокруг ногтей — любителя хмуро уставиться в окно.  — Привет. Замёрз?  Юнги кивает, входя внутрь, и попадает в крепкое кольцо обхвативших рук. Кладёт голову на плечо, утыкаясь холодным носом в шею, и глубоко вздыхает. Чимин медленно покачивается из стороны в сторону, как будто они не в коридоре, а на танцполе, и играет что-то слышимое только им двоим.  — Ванна и гречишный чай?  — Давай.  Некоторые пельмени можно сразу закидывать в горячую воду. Некоторым нужно побыть при комнатной температуре от пяти до десяти минут. Юнги раздевается до трусов и садится на бортик ванной, проверяя пальцем температуру.  — Как прошёл день?  — Мы были в кафе, и кофе подали в графине. Второй такой же был с водой. Угадай, что произошло?  — Ты перепутал?  — Я разбавил себе американо и он стал гомеопатическим.  — Какой ужас...  — Ещё я видел человека, который пил двойной эспрессо через трубочку. Стакан с напёрсток. Длинная трубочка.  — Может он потом ею же снюхивал что-нибудь?  Юнги издаёт тихий смешок, опускает взгляд вниз... — Что это у тебя там?  — Где?  — Нарисованное?  — Ах, это... Я думаю насчёт новых татуировок.  — Хм.  Юнги ложится в ванну и просит Чимина присоединиться хотя бы частично — заняв его прежнее место, Чимин опускает ноги в воду, тут же пойманные и перемещённые на живот.  — Ты хочешь прямо жирный контур?  — Может быть?  — Не цветную?  — Цветные капризнее.  — Я что-то собирался тебе рассказать... Ощупывая маленькие пальчики, Юнги отрешённо смотрит в пустоту.  — А! Скоро зима.  — Да. — Мне кажется, я готов. К снежной белизне больше, чем к серой слякоти. И я представил себе, как возвращаюсь домой с еловыми ветками, пакетом мандаринов и с шампанским. Каждую неделю.  — Не слишком ли рано ты задумываешься о подобных вещах?  — Все уже всё забронировали на праздники и формируют вишлисты.  — Сейчас время тыквенного латте и булок с корицей...  — И тебе этого хочется?  — Не очень. — Какао с кленовым сиропом? Ореховый пирог?  — Ореховый пирог. — Окей, завтра принесу. А зимой мы будем чаще всё запекать в духовке и дольше греться под одеялом. Много спать, легально избегать встреч, потому что холодно... И я заведу себе новые планеры и ежедневники.  — Ты блокнотный маньяк.  — Лампу настольную модную присмотрел...  — Тебе не понравилось лето?  — Оно было... прочувствованным, достаточным. Ну, и хватит. А тебе? Тебе не хватает цветов?  — Я вдруг понял, что хочу шоколадку, внутри которой ликёр.  — Ликёрная начинка?  — Чтобы текло. — Ты знаешь почему джинджер это и имбирь, и так называют рыжуль?  — Почему?  — Потому что спайси. Давай тебя в рыжий покрасим на осень?  — А давай тебя?  Юнги морщится, и Чимин ступнёй чувствует, как у него урчит в животе.  — Мойся, а я закажу том ям.