Well, guess I have a kid now...

5:59, особняк Эдвина Мюррея

      Вставив последнюю шестую аудиокассету в проигрыватель, Арнольд услышал странный звук рядом с собой. Он посмотрел вниз и понял, что это была вентиляция. Техник Fazbear Entertainment посмотрел на белого тигра, которого он держал в своей правой руке. Этот малыш был с Арнольдом всю его смену в комплексе MCM.       Арнольд посмотрел на тигра.       Тигр посмотрел на Арнольда.       Прошла одна секунда. Две секунды. Пять секунд.

***

      И вот Арнольд, ползёт по немного пыльной вентиляции. Прошло не так мало времени, и мужчина оказался в детской комнате. Комнате Дэвида, сына Эдвина Мюррея.       В отличие от остального дома, комната выглядела весьма уютной и сохранившейся. В ней находятся детские вещи Дэвида, которые Мимик использовал для обучения и имитации поведения мальчика. Арнольд повернул голову вправо и увидел плакат который был разделён на четыре части. Там были силуэты лисы, курицы, медведя и кролика. А также неподалёку от него был «подиум рассказчика».       Когда Арнольд подошёл к нему, то увидел, что там есть рисунок тигра. Недолго думая, техник положил тигра на «подиум рассказчика», после чего начала воспроизводиться аудиозапись с голосами родителей Дэвида. Эдвин: Добро пожаловать в Мир Кроватей. Хочешь послушать историю которая поможет уснуть?       Но в момент воспроизведения, из шкафа, что стоял напротив Арнольда показался Мимик. Фиона: Подожди. Кто-то пропал. Дэвид? Где Дэвид? Выходи, выходи, где бы ты ни был.       Однако во время этой записи, глаза Мимика сменились с ярко оранжевых на голубые, а сам эндоскелет начал сжиматься. Его руки, ноги, позвоночник(если его можно так назвать) значительно уменьшились. И после изменений, «Дэвид» осторожно приоткрыл дверь шкафа и осторожно вышел из него. Фиона: Вот ты где. Эдвин: Ты помнишь, как началась наша история? Жили-были...       На этом моменте запись закончилась, а M2 снова принял «оригинальную» форму, после чего стал медленно приближаться к Арнольду. Однако, тот нажал на оранжевую кнопку с мордой лисы. Эдвин: Верно.       Услышав продолжение сказки, эндоскелет снова сдался и немного отошёл назад. Эдвин: Хитрый лис на своём пиратском корабле лихо задирал всех вокруг. Разве не здорово? А что же дальше?       Но стоило записи снова закончиться, Мимик снова увеличился, но стал двигаться чуть медленнее к Арнольду, который на сей раз нажал на жёлтую кнопку с цыплёнком. И снова M2 подстроимся. Фиона: Верно! Пришла неуклюжая курица и случайно рассыпала свои шарики. Им было так весело! Ты помнишь, что было дальше?       Но после окончания записи, Мимик остался в образе чуть дольше, чем в прошлый раз. А после преображения он двигался ещё медленнее. И сейчас Арнольд нажал на фиолетовую кнопку с медведем. Но теперь, по мимо всего, что было до этого, эндоскелет начал дёргаться чаще. Эдвин: Верно. Пришёл медведь и пообещал никого не есть. Но потом он случайно чуть не съел одного из них. О нет! Что они сделали?       И на этот раз, M2 будто собрал все силы, что у него остались, чтобы напасть на Арнольда и убить его. Эндоскелет двигался почти медленно и вот-вот бы добрался до техника, но тот нажал на синюю кнопку с зайчиком. Фиона: Верно! Зайчик увидел, как все ссорятся! Компания кричала и скрежетала зубами, это так напугало зайчика, что он убежал! Это потрясло всех друзей, и они поняли, что гнев ничего не решает. Они организовали свою музыкальную группу и жили долго и счастливо. Конец.       Однако теперь, он просто дико дёргался так, будто он человек страдающий от конвульсий; его глаза не стали голубыми, а лишь становились то ярче, то тусклее. Но когда эта вакханалия действий закончилась, Мимик был будто парализован. Его голова откинулась назад, глаза изредка светились, как огонёк, они то вспыхивали, то тухли. А крышка, которая была у него на груди, открылась. И под ней был разъём для Дата дайвера.       Не долго думая, Арнольд вставил свой девайс в этот отверстие, чтобы починить M2, как и хотела M1 (робо-Фиона).       А когда Мимик был исправлен, его глаза снова стали голубыми, а он сам сжался. После преображения, Дэвид забрал белого тигра с подиума рассказчика и приподнял его левой рукой. Фиона: Мораль сказки: дружба — настоящее сокровище. Теперь пора в кроватку.       Но внезапно, позади себя Арнольд услышал странный звук. Обернувшись, он увидел часы. На них шесть утра. Однако техник не придал этому особого значения и уже хотел покинуть это место, чтобы поехать домой.       Но повернув голову обратно, он увидел, что Дэвид пристально смотрел на него. Однако молчание продлилось недолго. — Папа? — спросил M2, ошарашив Арнольда. — Я похож на твоего отца? — спросил мужчина, но из-за усталости не было понятно возмущался ли он или нет.

***

Какое-то время спустя

      Арнольд уже сидел за рулём своего фургона. В его голове был только один вопрос: как так вышло, что тот, кто "терроризировал" его всё ночь, теперь сидит рядом с ним на переднем сиденье, как его приёмный робо-сын. — «Ну, похоже, теперь у меня есть ребенок.» — подумал Арнольд. — Чёрт... — тихо произнёс он, глядя на индикатор уровня топлива. — В чём дело, папа? — спросил Дэвид. — Надо заехать в одно место.

***

      Спустя примерно минут пятнадцать, фургон Арнольда прибыл на заправку Gulf Oil, на которой он всегда заправлялся в перерывах между сменами. — Зачем мы здесь? — поинтересовался Дэвид. — Надо заправиться. И ещё кое-что, — сказал Арнольд, после чего отстегнул M2 от ремня безопасности. — Не подходи к окну я невернусь. Никто не должен тебя видеть. Хорошо?       Дэвид кивнул. Арнольд вышел из своего транспорта, после чего он почувствовал кое-что. Ноги затекли от долгой смены, голова гудела от 36- часовой смены, недосыпа и робо-сына, который пытался его убить на протяжении пяти часов.       Арнольд подошёл к колонке и только тогда заметил, что на заправке как-то... пусто. Ни других машин. Ни заправщика. Ни даже старого кота, который обычно спал у входа в мини-маркет. Только ветер гонял обёртку от жвачки по бетону.       Арнольд нахмурился. Он заправлялся здесь не первый год. Заправщика звали, кажется, Марти. Мужчина средних лет с вечно грязными руками и привычкой ворчать на погоду. Марти всегда выходил навстречу ещё до того, как Арнольд глушил мотор. Но сейчас не было никого.       Техник обошёл здание. Колонки не работали и были в оградительных лентах. Подойдя ко входу в мини-маркет, Арнольд увидел записку. «Закрыто до дальнейшего распоряжения руководства. P.s. FazInt→»       Техник пошёл по направлению стрелки, которую оставил Марти. Арнольд узнает его подчерк из тысячи. Зайдя за здание, мужчина увидел канистру и ещё одну записку, которую оставил заправщик. «Арнольд, если ты это читаешь — забери канистру. Она за углом, под старой покрышкой. Там 15 литров 89-ого. Прости, что отдаю долг таким образом и спустя долгое время. Держись там. Твоя смена та ещё адская работа. — Марти». — Дерьмовый год — тихо сказал Арнольд.

***

      Он вернулся к фургону, после чего открыл бензобак и залил всё, что был в оставленной ему канистре. — Мало, но лучше чем ничего, — сказал Арнольд сам себе. — Ну по крайней мере, всё ещё не так плохо, как могло быть.

***

Спустя время

— Я ошибся, — буркнул техник.       Первые капли упали на лобовое стекло, когда до ближайшего города оставалось ещё километров сорок.       Арнольд включил дворники. Потом — ближний свет. Потом — противотуманки, потому что дождь внезапно превратился в стену воды, за которой исчезли и дорога, и обочина, и даже собственные фары. — Чёрт, — выдохнул он, вцепившись в руль.       Он сбавил скорость до сорока. Потом до тридцати. Туман выполз откуда-то из кювета и смешался с дождём в единую серую кашу. Казалось, они едут сквозь вату. Или сквозь чьё-то забытое воспоминание.       Арнольд покосился на пассажирское сиденье. Дэвид спал.       По крайней мере, выглядело это как сон. Его механические глаза выглядели почти потухшими, голова слегка накренилась к плечу, пальцы всё ещё обнимали тигра. Светящиеся голубые глаза погасли. Впервые за всю ночь Мимик выглядел не как оружие, не как чужой эндоскелет, а как... ребёнок. Обычный ребёнок, который уснул под шум дождя в машине.       Арнольд почувствовал, как у него самого слипаются глаза. — Нет, — сказал он вслух. — Не сейчас.       Но тело не слушалось. Шесть часов ночи, полная смена, вентиляция, погоня, сказка, Мимик, Дэвид, папа, заправка, дождь. Слишком много. Голова гудела, а веки стали тяжёлыми, будто их намазали клеем.       Он заметил знак парковки через километр. Грузовая стоянка, без освещения, но хотя бы асфальтированная. Арнольд съехал с трассы, заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел, слушая, как дождь барабанит по крыше. Тишина. — Ладно, — сказал Арнольд сам себе. — Час. Максимум два. Потом поедем дальше.       Он выбрался из-за руля, обошёл фургон и открыл заднюю дверь. Встроенная раскладушка крепилась к левой стене — Арнольд сам её когда-то установил после смен, когда сил доезжать до дома не было. Он разложил её, снял с себя куртку, бросил на неё сверху и вернулся к Дэвиду. — Не проснись, пожалуйста, — пробормотал техник, отстёгивая ремень.       Дэвид не проснулся. Арнольд осторожно подхватил его на руки. Эндоскелет оказался на удивление лёгким — или это просто усталость делала всё невесомым? Он перенёс Дэвида в заднюю часть фургона, уложил на раскладушку, накрыл пледом до подбородка. Тигр остался прижатым к груди. Положив робо-сына на раскладушку, Арнольд накрыл его курткой и вернулся в своё кресло, чтобы заснуть. И что самое приятное, сон пришёл очень быстро. Так быстро, что к нему даже не успело прийти осознание того, что он погрузился в сон.

***

???

      Дождь всё ещё барабанил по крыше фургона, но теперь — тише. Словно кто-то убавил громкость мира.       Голубые глаза Дэвида стали ярче. Он не пошевелился сразу. Сначала просто слушал. Шум шин по мокрому асфальту где-то далеко. Капли, срывающиеся с веток. И ещё кое-что.       Дэвид наклонил голову. Тигр выскользнул из его пальцев и остался лежать на пледе. Эндоскелет приподнялся на раскладушке и посмотрел вперёд, на водительское кресло. Арнольд спал.       Его голова была откинута назад, рот приоткрыт, а из груди вырывался тот самый звук — не храп даже, а что-то вроде усталого, сбитого дыхания, которое иногда срывалось на низкую вибрацию. Техник Fazbear Entertainment, переживший всю ночь, вентиляцию, погоню, сказку и внезапное отцовство, сейчас выглядел просто разбитым.       Дэвид спустил ноги на пол фургона. Металлические ступни коснулись пластикового покрытия почти бесшумно. Он сделал три шага вперёд и остановился рядом с креслом. Арнольд не проснулся.       Дэвид смотрел на него несколько секунд. Его голова чуть склонилась — жест, который Мимик скопировал когда-то давно, глядя на настоящего Дэвида. Жест, означающий «я думаю». Или «я волнуюсь».       Потом он осторожно просунул руки под спину и колени Арнольда.       Техник весил больше, чем Дэвид ожидал — или, может быть, это эндоскелет всё ещё не до конца восстановился после перенастройки. Но Дэвид поднял его. Медленно. Аккуратно. Так, как Эдвин никогда не поднимал своего настоящего сына. Арнольд что-то пробормотал во сне, но не проснулся.       Дэвид перенёс его к раскладушке, уложил на тот же самый плед. Куртка, которой Арнольд накрыл эндоскелета, всё ещё лежала рядом. Дэвид взял её и набросил на отца — кривовато, но тепло. Потом он заметил на полу дата-дайвер. Тот самый, которым Арнольд починил его. Устройство мигало слабым зелёным огоньком — ещё работало.       Дэвид поднял его. Коснулся пальцами холодного пластика. И аккуратно положил рядом с Арнольдом, прямо на край пледа. Чтобы отец нашёл, когда проснётся. Тигр лежал в ногах. Дэвид взял его, прижал к груди и лёг рядом с Арнольдом.       Раскладушка была слишком маленькой для них двоих. Дэвид поджал колени, прижался спиной к тёплому боку человека и накрыл их обоих курткой — насколько хватило. Тигр оказался зажат между их телами.       Дэвид посмотрел в потолок фургона. Дождь теперь звучал как колыбельная.       Его челюсть слегка опустилась, а из динамиков в грудной клетке вырвался странный, мягкий звук. — А-а-а-а-а-аххх…       Зевок. Идеально скопированный с настоящего Дэвида. Тот самый, которым он заканчивал каждую сказку, когда Фиона говорила «пора в кроватку».       Голубые глаза эндоскелета потускнели до слабого свечения. — Я люблю тебя, — сказал Дэвид, после чего, его глаза потухли. Конец