***
За панорамным окном горел Бостон. Кабинет на верхнем этаже был залит мягким тёплым светом — Пик не выносил холодных ламп. Пахло кофе, антисептиком и почему-то ванилью. Вару стоял у стены, засунув большие пальцы в карманы форменных брюк, и смотрел на Пика так, будто тот только что предложил ему прыгнуть с крыши.
— Ты больной, — сказал Вару без предисловий. Голос низкий, рычащий, но в нём не было настоящей злости. Так ворчит кот, которого тащат к ветеринару. — Я серьёзно. Сам полечись, прежде чем лечить других.
Пик сидел в кожаном кресле за столом из чёрного стекла, расслабленно откинувшись на спинку. Белый халат накинут поверх дорогого серого костюма. Он даже не смотрел на Вару — листал какие-то бумаги, делая вид, что его предложение — обычное дело.
— Во-первых, сейчас девять вечера. Приём так то уже окончен. Во-вторых, у моей секретарши выходной, — Пик наконец поднял глаза. В них не было игривости. Только въедливая нежность, как у врача, который знает, что пациенту больно, но это ради его же блага. — И в-третьих, ты сам согласился подняться.
— Я согласился забрать тебя домой! — внезапно рявкнул Вару, подходя ближе. — Потому что ты написал, цитирую:
«задерживаюсь, тут дурдом, если не приедешь — усну за столом». Я здесь не ради того, чтобы…
— Чтобы что? — Пик приподнял одну бровь, с лёгкой ухмылкой на губах.
Вару почувствовал как дёрнулся кадык. Судорога прошла по скуле.
Вот же… гад… Спокойный, вальяжный, определённо уверенный в себе. Знает, что Вару не уйдёт. Знает, что по приходу домой, они всё равно окажутся в кровати. Но ему, видите ли, захотелось разнообразия, падаль…
— Ты сволочь, — выдохнул младший.
— Ты это уже говорил. За сегодняшний день — трижды.
Пик медленно поднялся, неторопливо обходя стол. Каблуки его дорогих оксфордов мягко стучали по паркету. Он остановился в шаге от копа — всего на голову выше, но он никогда не использовал свой рост как оружие. Наоборот, слегка наклонялся, когда говорил со своим парнем, будто приглашая его в свой личный мир.
— Посмотри на меня, — тихо сказал мужчина.
Вару не двинулся.
— Посмотри, — повторил Пик, и в голосе прорезалось то самое — то, от чего у пятого внутри всё переворачивалось. Не приказ. Нет. Скорее мольба, что завёрнута в мягкий бархат.
Вару поджал губы. Взгляд Пика был тяжёлым, тёмным, и в нём плескалось что-то такое… давно знакомое. Голод? Явно не только физический. Он всегда смотрел на него так, будто видел перед собой единственную живую душу в мёртвом мире.
Пик вздохнул, мягко повернув его голову к себе.
— Я не буду тебя заставлять, — сказал он. — Ты же знаешь. Если скажешь «нет» — я отстану. Прямо сейчас. Соберу вещи и мы поедем домой. Только скажи. Хочешь?
— Один раз, — немного помолчав, сдался Вару, нарочно проигнорировав выше сказанные слова. — И если кто-то войдёт… я за себя не отвечаю.
— Никто не войдёт, — спокойно пообещал старший.
— Я серьёзно! — голос Вару дрогнул, сорвался на фальцет. Он отвёл взгляд и упёрся им в стену. — Блять. Я… это не потому что я хочу, понял? Просто чтобы ты отъебался от меня, не более.
— Конечно, — восьмой улыбнулся, тихо усмехнувшись. — Только чтобы я отъебался от тебя.
Он не стал больше ничего говорить. Просто подошёл вплотную, беря полицейского за подбородок — пальцы холодные, уверенные, всё как полагается хирургу, — и поцеловал. Медленно, неторопливо. Сначала в уголок губ, потом плавно скользя языком меж них, нагло толкаясь внутрь. Вару замирает, всего на секунду, после чего выдохнув сквозь зубы, отвечая. Рвано. Зло. Со всей той яростью, которую не мог выплеснуть на работе. Точнее мог, но не в том количестве, котором хотелось бы.
Пик не стал набрасываться. Он просто взял его за руку — так осторожно, будто тот мог разбиться — и подвёл к столу. Убрал бумаги, отодвинул клавиатуру.
— Можно тебя раздеть? — спросил он,
внимательно оглядывая его попутно раздевая его уже глазами.
— Ты серьёзно сейчас спрашиваешь разрешения? — огрызнулся Вару, но уже без огня.
— Я всегда спрашиваю. Может ты просто не слышишь, или не обращаешь внимания?
— Пик, — едва не рыча, надавил младший.
— Понял, дорогой, не злись.
Шустро потянувшись к пуговицам его рубашки, он начал нарочно медленно расстёгивать каждую кнопку, касаясь кожи кончиками пальцев, будто запоминая. Вару в легком нетерепении стоял, сжав кулаки, глядя куда-то поверх головы Пика, тяжело дыша и, думая о том, что было бы неплохо начать уже в одежде, наплевав на всё, уж слишком долго тот возится с гребаной рубашкой. А это
только рубашка, блять…!
Когда мешающая вещь наконец упала на пол, Пик удовлетворённо провёл ладонями по его крепким плечам, по рельефной груди, по жёстким мышцам живота. Кожа светлая, покрытая тонкой сеткой вен на бицепсах. Попутно припадая ртом к шее, восьмой оставлял многочисленные поцелуи и отметины Легко, мягко, почти невесомо.
Старший смотрел на него не отрываясь. В его взгляде не было жадности — только чистое восхищение, которое он кажется и не пытался скрыть.
— Ты долго ещё будешь пялиться? — буркнул Вару, отстёгивая ремень и швыряя его на кресло.
— Вечность. Ты безумно красивый, — честно ответил Пик, не отрываясь от ключиц. — Но мы ограничены во времени, к сожалению.
— Заткнись, — хрипло ответил коп, приподнимая голову для большего доступа к шее.
— Не заткнусь. Я вот каждый день смотрю на тебя и думаю: как мне так повезло?
— Пик.
— Что?
— Я сейчас уйду.
— Не уйдёшь, — Пик поднял глаза. Улыбнулся — мягко, с той самой чрезмерной нежностью, которая раз за разом выводила Вару из себя. — Ты ведь любишь, когда я так говорю.
Оторвавшись наконец от кожи, он помог расстегнуть ширинку, что болезненно давила на комок возбуждения. После чего стянул брюки и боксеры. Теперь парень стоял перед ним абсолютно голый, сжав кулаки, с горящими от стыда и злости глазами. Эрекция уже была — предательское тело всегда отзывалось на Пика быстрее, чем мозг успевал скомандовать «не смей».
— Идиот, — процедил Вару, стыдливо отводя глаза. — Как вообще можно трахаться на рабочем месте. Как два подростка, честное слово. У тебя пубертат не прошел?
Но Пик не ответил, вместо ожидаемого Вару ответа, он опустился на колени.
— Ты чего… — начал пятый, но слова застряли в горле, когда Пик взял его член в рот. Медленно. Глубоко. Почти до конца. С влажным, тягучим звуком, от которого у младшего неосознанно подкосились ноги.
— П-пик, блять… — рвано выдохнул он, как можно крепче вцепившись в край стола.
Мужчина работал ртом размеренно, без спешки. Он никуда не торопился. Ласкал языком, обводил головку, иногда чуть отстранялся и дышал на влажную кожу, заставляя Вару дрожать. Он знал каждую его реакцию: когда ускориться, когда замедлиться, когда чуть отстраниться и провести языком по всей длине, заставляя того выгибаться дугой, когда замереть на секунду — и тогда парень сам, против воли, поддавался бёдрами вперёд.
Вару отчаянно кусал губы, стараясь не стонать слишком громко, но из груди всё равно вырывались хриплые звуки — смесь отборного трёхэтажного мата, и почти жалобных всхлипов. Комбо.
— Ты… специально, да? — проскулил юноша.
— Угу, — подтвердил Пик, не отрываясь.
Медик насаживался глубже, беря всю длину в рот. В то же время он придерживал любовника за бедра, прижимая к столу, уже чувствуя что рано или поздно, тот заедет ему по лицу с ноги. А этого ой как не хотелось.
— Хватит… хватит сказал… — выдавил он наконец, отстраняя его за волосы. — Я сейчас…
Пик послушно отстранился, с ухмылкой облизнув губы. Взгляд чуть помутневший, но руки всё так же тверды. Поднявшись с колен, он полез в карман халата.
— Не сейчас, — сказал он, как диагноз.
Вару хотел огрызнуться, но Пик уже развернул его, мягко толкнув грудью на стол. Стекло было холодным, и то протестующе дёрнулся, но Пик придержал его за поясницу, удерживая на месте.
— Лежи смирно.
— Пошёл ты, мудак ебаный…
— Иду, милый.
Возня старшего затянулась, что вынудило копа нетерпеливо обернуться.
— Что ты делаешь? — настороженно спросил он, хмуря брови.
— Ищу смазку.
— …ясно.
Пик, наконец-то нашёл тюбик, поставив его на стол, с тихим стуком. И вдруг замер. Взгляд упал на ремень младшего, что валялся на полу, на котором также всё ещё висели закреплённые наручники.
— Варуш…
— Нет.
— Я ведь ещё ничего не сказал.
— Я уже знаю, о чём ты подумал. Поэтому — нет.
Пик задумчиво опустил взгляд. Помолчал немного, а затем тихо сказал:
— Можно?
— Я сказал…
— Ты сказал, цитирую — «если кто-то войдёт — я за себя не отвечаю». Я просто подстраховываю нас, — вкрадчиво объяснил медик. — Чтобы ты ненароком не убил свидетеля.
Вару смотрел на него несколько секунд. Потом выругался сквозь зубы, сел на столе, вытянул руки.
— Быстро, — рыкнул он. — И если ты хоть на секунду…
— Я не буду, — пообещал он, ловко снимая наручники с ремня. — Честно.
Он взял Вару за запястье — осторожно, почти невесомо. Поцеловал внутреннюю сторону, где бился пульс. Потом вторую. И только потом защёлкнул браслеты — через ножку стола, так, чтобы парню не было больно. Теперь он оказался прикованным лицом к стеклу, сцепленные руки вытянуты вперёд, спина изогнута, задница выставлена.
— Пик.
— М?
— Ненавижу тебя, — выдохнул он.
— Любишь, — поправил Пик, беря в руки тюбик смазки, ранее оставленный на столе. — Иначе бы давно выбил мне все зубы, верно?
Полицейский промолчал. Но сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном.
Капнув небольшое количество смазки на пальцы, восьмой подошёл сзади вплотную, и провёл ладонью по ягодицам, раздвигая. Тот вздрогнул, но не двинулся — только крепче сжал наручники, звякнув цепочкой.
Пик мягко развернул его на бок, приподняв ногу. Так удобнее, меньше неловкости. По крайней мере ему так казалось.
— Расслабься, — прошептал он.
Первый палец вошёл легко. Пик двигался медленно, круговыми движениями, одновременно гладя младшего по бедру, по животу, успокаивая.
Вару дышал через раз, уткнувшись лицом в согнутый локоть.
— Шустрее, я заебался уже, — прошептал он ему, подгоняя.
Кивнув, он добавил второй, растягивая. Шире. Глубже. От чего тот застонал — низко, с гортанным рыком, который Пик обожал. Наклонившись немного, он поцеловал любовника в плечо, мягко потираясь об него щекой.
— Ты такой красивый, когда стонешь.
— Ебало завали…
Вместо ответа, последовало действие. Войдя третьей фалангой, он вызвал у Вару судорожный вздох. Пик растягивал его долго, терпеливо, целуя каждый дюйм кожи, до которого мог дотянуться. Пятый дрожал. Наручники позвякивали.
— Пик… всё, хватит… я готов.
— Я знаю, — мягко ответил Пик. — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо.
— Мне и так хорошо! Блять, просто…
Вздохнув, он всё же убрал пальцы, сразу расстегивая ширинку — рубашку он так и не снял, только закатал рукава. Член был твёрдым, пульсировал от нетерпения, но Пик не торопился, в очередной, чертов раз.
— Я люблю тебя, — сладко протянул тот.
— Я знаю, — хрипло ответил парень. — Ты говоришь мне это каждый день.
— Рад что ты это замечаешь.
Пик вошёл медленно. Очень медленно. Медленнее чем Вару хотелось бы. Смотря ему в глаза, он видел как расширяются его зрачки, как перехватывает дыхание, как тонкие пальцы сжимают наручники. Сглотнув слюну, он выдохнул — длинно, с присвистом.
— Двигайся уже, — попросил, или скорее потребовал младший.
— Не хочу быстро.
— И? Я хочу, двигайся.
Проскулив что-то недовольное, старший кивнул, начиная двигаться — медленными, глубокими толчками. Входил до конца, замирая на секунду, и чувствуя, как юноша сжимается вокруг него, после чего выходил почти полностью. И так по кругу. Вару стонал — тихо, сдавленно, уткнувшись лицом в локоть, чтобы не слишком громко. Всё же они всё ещё не дома, на секундочку.
Пик ускорился — совсем чуть-чуть, но этого хватило чтобы Вару застонал громче. Подхватив под колено, он приподнял его, меняя угол проникновения, удачно попадая в нужную точку, и Вару выгнулся дугой, вскрикнув.
— Вот так, — прошептал Пик, расплываясь в улыбке. — Хорошо?
— Заткнись, сейчас же…
— Хорошо?
— Да, блять, хорошо! Доволен урод?!
Пик усмехнулся. Целуя его в шею, в уголок губ, в скулу. Двигался ровно, ритмично, не сбиваясь. Прекрасно ощущая как Вару вцепился в его плечи (насколько позволяли наручники, конечно же), бормоча ругательства, которые превращались в стоны.
— Сними, — попросил он вдруг.
— Что?
— Наручники. Сними, идиотина.
Пик замер. Переведя взгляд на его запястья — покрасневшие, но не стёртые, он бы не допустил подобное. Немного повозившись с механизмом, он отстегнул их. Один щелчок, второй. Вару тут же обхватил его руками, притягивая к себе, и зарылся лицом в шею.
Пик сразу же обнял его в ответ, прижимая к себе. Погладив по спине, по волосам. А после продолжил двигаться — мягко, глубоко, не выходя ни на секунду. Вару же всхлипывал ему в плечо, царапал спину, но не отталкивал. Наоборот — прижимался ближе, будто хотел стать его частью или что-то вроде того.
— Я люблю тебя, — снова сказал восьмой.
— Ты уже говорил это.
— Повторюсь.
— Идиот…
— Твой.
— Хаа… Я тоже тебя.. ну... люблю, типа, — пробормотал он, в момент краснея.
Оргазм накрыл Вару неожиданно. Он кончил с глухим, рваным стоном, выгнувшись и зажмурившись так, что потемнело в глазах. Пик почувствовал, как его сжало — и сам отпустил, уткнувшись лицом в плечо младшего, глухо зарычав.
Они лежали так несколько минут. На холодном стекле стола. Пик почувствовал как халат окончательно сполз на пол. Вару в его руках дышал тяжело, но уже ровнее. Оставив пару поцелуев на его макушке, он заботливо погладил его по голове, перебирая короткие волосы на затылке.
— Ты меня задолбал уже своей нежностью, — буркнул коп, но руки не разжал.
Пик усмехнулся. Поцеловал его в макушку.
— Вставай. А то я сейчас усну прямо на тебе.
— А я нет? — Вару открыл глаза. Посмотрел на Пика устало, но с той теплотой, которую никогда бы не признал вслух. — Ты… это… в общем я не жалею.
— Я знаю.
— Но если ты кому-нибудь расскажешь, что я согласился на наручники…
— И в мыслях не было, — Пик улыбнулся. — Это наша тайна, м?
Вару не ответил, лишь фыркнул. Отстранившись, он сел, потирая саднящие запястья, и чувствуя как всё ноет внизу. Пик тут же взял его за руки, целуя красные полосы.
— В следующий раз купим мягкие, — сказал он.
— Следующего раза не будет, мудак.
— Будет.
— Не будет.
— Будет, — повторил Пик с такой уверенной, тёплой наглостью, что Вару просто не нашёлся, что ответить.
Он только тяжело вздохнул, слез со стола и начал искать свои боксеры. Старший смотрел на него и не мог не улыбаться
— Я люблю тебя, — сказал он в третий раз, если уж считать.
— Знаю, — ответил Вару, не оборачиваясь.
Но спина его чуть расслабилась. И Пик понял всё без слов.
