Часть 1
11 апреля 2026 г., 05:01
Примечания:
Личное виденье автора на взаимоотношения персонажей.
Шум лопастей вертолета отдавался противной дрожью в каждой косточке и без того измученного тела, готового, казалось, рассыпаться на куски от слабости и тупой, пульсирующей боли. Салон заливал обжигающий свет рассвета, его лучи безжалостно обнажали хаос, еще недавно скрытый ночной мглой. А позади них лежал Раккун-Сити - превратившийся в гигантский морг, кричащий в предсмертной агонии и охваченный алым пламенем.
Мужчина крепко сжимал штурвал. В его темных глазах, казавшихся сейчас абсолютно пустыми, подобно мертвой коре иссохшего дерева, невозможно было прочесть ни единой эмоции. Жар от взрывной волны, настигший их вертолет, так и не смог растопить этот внутренний холод и найти в очерствевшей душе крючок, за который можно было бы зацепиться.
Джилл неотрывно смотрела в иллюминатор. Ее пронзительно-голубые глаза остекленели, отказываясь отражать реальность, словно внутренний стержень не давал ей окончательно сломаться. Мысли в голове рассыпались песком, отказываясь складываться в цельный пазл. Нащупав в кармане ампулу, ту самую,простреленную Николаем на крыше, она достала ее и принялась разглядывать.
«Такова ли цена человеческой жизни?..»
Ее пальцы сжались вокруг стеклянной капсулы, ставшей теперь лишь бесполезным символом чужой подлости. Девушку пожирала вина. Годы безупречной службы в спецподразделении выковали из нее стойкого бойца, но сейчас ей казалось, что она проявила непростительную слабость в этом пылающем аду.
— Эй, Джилл... — Низкий, бархатистый, как гул виолончели, голос Карлоса на секунду вырвал ее из удушающих объятий собственных мыслей. — Ты в порядке?
Эти слова пронзили ее точным попаданием, лишая кислорода. Невыносимо интимная, как ей казалось, тишина повисла между ними. Эта обстановка пугала: она обнажала все изъяны Джилл, срывая толстый слой гордыни и самоуверенности, за которым скрывалась израненная, кровоточащая душа.
Карлос, быстро смекнув, в каком состоянии находится напарница, не стал давить ожиданием ответа, уважая ее личные границы.
«Я всегда готов тебя выслушать, Суперкоп».
Он вновь уставился на приборную панель. Меньше всего ему сейчас хотелось следить за датчиками уровня топлива. Его тревожило состояние девушки, чьи принципы и честь всегда стояли выше личного благополучия. И хотя Карлосу были чужды понятия привязанности и заботы, сейчас им овладело нечто неизвестное. Чувство, не поддающееся логике, от которого живот скручивало тугим узлом, по телу разливался легкий жар, а в груди щемило, словно внутрь насыпали груду камней.
...Карлос с раннего детства знал, каковы последствия человеческой жестокости. Ему приходилось усваивать уличные законы на ходу, понимая, что если оступишься, то тебя вывернут наизнанку, повесят на всеобщее обозрение с клеймом урода. Связав свою жизнь с криминалом, парень наивно верил, что сможет достучаться до властей и освободить родину от тоталитарного рабства. Оказавшись в бегах, он принял предложение «Амбреллы» с «выгодным» контрактом без права на отказ, сделка, бросившая его прямо в острые когти Князя Тьмы.
...
Плавающая в своих мыслях Джилл невольно перевела взгляд на пилота. Через весь этот бесконечный кошмар, запах гнили, вой сирен, погоню непобедимого монстра, потери и разочарования - она прошла бок о бок с ним. Ей всегда было трудно подпускать людей близко, страх потери родных въелся в подкорку. Поэтому она наотрез пресекала любые проявления «телячьих нежностей», боясь привязаться к человеку мертвым узлом, который потом с хрустом оторвет последнюю надежду на доверие.
Но сейчас что-то необъяснимое притягивало ее к нему. Темные, слегка вьющиеся пряди его волос блестели в лучах теплого рассвета, освещавшего резкие очертания лица. В данный момент девушку волновало только одно: «Теперь он в безопасности».
Карлос кожей чувствовал ее взгляд. Не оборачиваясь, он ощущал это тяжелое, колючее недоверие, которое за время их маленького ада успело перерасти во что-то иное - в усталое признание. Он не решался встретиться с этими безумно манящими, как кристально чистый родник, глазами. Уважая немой выбор девушки держать дистанцию, он не нарушал ее пространство. Невидимая струна звенела между ними.
— Всё кончено, Джилл, — он позволил себе легкую улыбку. — Горючего нам должно хватить миль на двести. Я проложил курс на запад, в сторону небольших округов.
Его голос стал чуть ниже.
— Хорошего укрытия обещать не могу, но что-то вроде мотеля у дороги — запросто.
Он вновь попытался надеть маску простачка с его неуместными подколками, чтобы скрыть излишнее беспокойство.
— И, Джилл... — скомкано начал он. — Постарайся отдохнуть. В том смысле... забыться на какое-то время и поспать. Лететь нам еще предостаточно.
Джилл немного смутила такая просьба мужчины.
Спорить не было сил. В какой-то степени он был прав, разум отказывался воспринимать происходящее всерьез, убеждая, что это лишь очередной побочный кошмар от обезболивающих. Она прикрыла глаза.
...
Джилл резко пришла в себя в больничной палате. Встревоженно оглядываясь, она пыталась осознать неизвестную обстановку. Запах медикаментов, грязи и гнили ударил по рецепторам, вызывая тошноту у истощенного организма. Превозвозмогая острую, как шипы, боль, она осторожно поднялась на ноги. Взгляд не фокусировался: ослепительно яркий свет ламп сменялся абсолютной тьмой, поглощающей всё на своем пути. Комнату пожирала мертвая тишина, слишком неестественная для эпицентра постапокалипсиса. Девушку затрясло от дурного предчувствия.
Не успела она прикинуть план действий, как дверь распахнулась. На пороге стоял Карлос. В его глазах читалась неприкрытая паника. Его пронзительный взгляд ощупывал ее лицо, словно лед на весеннем солнце, боясь, что она вот-вот растает. Лихорадочный блеск под ресницами, невероятная глубина цвета, словно эти глаза годами настаивали в коньячных бочках, терпкие, с горькой шоколадной нотой.
Он подошел вплотную, оставляя до ужаса неприличное расстояние. Его горячее дыхание щекотало кожу, кружа разум. Карлос аккуратно взял ее за плечи, разрезая липкую неловкость тихим шепотом:
— Боже, Джилл... Ты в порядке. Всё кончено. Город удалось спасти.
Он медленно отстранился, давая ей возможность выдохнуть. Она только открыла рот, чтобы ответить, как Карлос рухнул на колени. Из его горла хлынула кровь. Его выворачивало наизнанку, он кряхтел непонятные для человеческого слуха - слова. Джилл, привыкшая сохранять рассудок в стрессе, бросилась к нему, но в судорогах мужчина повалил ее на пол. В спешке и панике она выхватила ствол и направила на него.
Сквозь жуткий, булькающий хрип Карлос пытался достучаться до нее:
— Стреляй... Стреляй...
«Надо застрелить. Надо застрелить». Руки ходили ходуном. Она не могла спустить курок и выстрелить в голову тому, кто проявил бесстрашие перед лицом ходячей смерти и раз за разом спасал ее. Стиснув зубы от сострадания и бессилия, Джилл убрала оружие.
...
В кабине гулко вибрировали приборы, в иллюминаторы врывался яркий свет. Джилл распахнула глаза. Сердце билось где-то в горле, подстраиваясь под тряску вертолета. Пальцы судорожно вцепились в сиденье. Дыхание сбилось, короткий вдох, и вот-вот невидимая рука сожмет ребра. Затравленный взгляд метался по кабине, ожидая увидеть кошмар наяву.
«Черт, с каждым разом всё хуже».
Заметив краем глаза ее панику, Карлос подавил собственную тревогу. Легко, словно в руках у него была хрупкая фарфоровая кукла, он коснулся ее плеча, возвращая в реальность.
— Эй, Валентайн.
Джилл, чье лицо сейчас казалось бледнее смерти, а во взгляде читалась абсолютная пустота, не стала отстраняться от неожиданного жеста.
Карлос промолчал. Никакие пустые обещания или длинные речи здесь бы не сработали. Сожаление и жалость никак не вязались с именем Валентайн, чьей визитной карточкой были упрямство и элегантное бесстрашие.
Он не стал говорить о том, что всё будет хорошо или обещать свою поддержку в войне против «Амбреллы». Вместо этого он просто посмотрел на нее. В этом долгом, тяжелом взгляде читалось всё то, что он не умел или не хотел произносить вслух: глубокое понимание, разделенная боль и молчаливое обещание всегда быть рядом. Карлос лишь сильнее сжал штурвал так, что побелели костяшки, скрывая за этим скупым движением бурю эмоций внутри.
Джилл перехватила этот взгляд. Приятный осадок разлился в душе, и на ее измученном лице появилась слабая, но такая искренняя улыбка. Спустя столько дней адского пути она стала олицетворением зарождающегося тепла.
— Спасибо тебе.
В этих двух простых словах Джилл передала свое доверие. Она так ничтожно мало благодарила его за все те разы, когда он вытаскивал ее из неминуемой агонии.
Примечания:
Хотелось бы обратной отдачи, которая давала б мне понять - продолжать ли писать по данному пейрингу работы. Приятного прочтения.(●’◡’●)ﾉ
