Немного черной магии

Если бы нужно было озаглавить текущий год одним словом, Шейн бы использовал слово «чудненько». Выйти из шкафа перед командой: сделано. Последствия: будто бы не особо были, он и так тусоваться с парнями ходил редко, только чтобы совсем белой вороной и отшельником не прослыть. В раздевалке ему никто ничего не говорил, даже те, кто частенько обзывал других игроков «пидорасами». Джей-Джей так вообще подкидывать номера своих знакомых начал, и вот без этого Шейн бы с радостью обошелся, если честно. Заманить Илью в Оттаву: сделано. Скандал разразился знатный, потому что если тебя на драфте выбрали первым номером, от тебя ожидалось, что ты будешь в этой команде до пенсии играть. Это игроков средней руки обменивали как нефиг делать, но Илья Розанов был суперзвездой, такие играли в родных клубах лет по двадцать, если не больше. Илья шутил, что ему теперь по Бостону надо ходить с охраной: местные фанаты очень хотели его сжечь. Хотя, может, он и не шутил. В Монреале его джерси в свое время тоже жгли — только потому, что он был главным бомбардиром основного соперника Бродяг в плей-офф. Они играли с Медведями на своем стадионе впервые в этом сезоне. Впервые у Медведей не было Розанова. Атмосфера в раздевалке стояла цветущая. Парни перешучивались, Шейн сидел на нижней полке своего шкафчика и переписывался с Ильей. Жизнь была прекрасна. — Кто бы ни уговорил Розанова перейти к оттавским неудачникам, — громко проговорил Сан-Пьер, новичок этого года, — должен быть увековечен в бронзе в центре города! Спасибо! Спасибо! — Не за что, — на автомате ответил Шейн, и только когда разговоры резко стихли, он понял, что именно он ляпнул, и оторвался от телефона. Команда вытаращилась на него как на привидение. Хейден стоял от него по правую руку, закрыв лицо ладонью. — Капитан. — Джей-Джей откашлялся. — Ты сейчас сказал. Что это ты. Уговорил Розанова. На карьерное самоубийство? — Э… — Шейн нервно сглотнул и положил телефон. — Ну как бы… Джей-Джей скосил взгляд и добавил: — И, судя по лицу Хейда, это не шутка. Какую черную магию ты, блядь, использовал?! — Ну вообще Розанов в каком-то интервью ляпнул, что переезжает ради любви, — неуверенно протянул Тейлор, защитник с третьей линии. — Сейчас найду ссылку. Парни снова загалдели, и Шейн спрятал лицо в ладонях. Твою ж мать. — Стоп-стоп-стоп, — поднял руку Джей-Джей. — Это что получается? Ты типа его соблазнил, вскружил голову, предложил переехать к тебе поближе и трахал, пока он не сказал «да»? Что-то слабо верится. — Да не, примерно так все и было, — задумчиво сказал Хейден. — Мне не нравится эта формулировка! — проворчал Шейн, наконец отнимая руки от лица. А особенно Шейну не нравилось то, что это не было совсем уж неправдой. — Это ж как ебаться надо, — вставил Тейлор, глядя в телефон, где он, видимо, нашел или злополучное интервью, или его синопсис. — Розанову Медведи предлагали контракт на сто пятьдесят миллионов долларов, чтобы он остался. — Ага, — нервно хихикнул Джей-Джей. — А сколько у него сейчас? — Девяносто пять, — подсказал Шейн — опять же, на автомате. — Мужик, — подрагивающим голосом сказал Драпо. — Ты реально пугаешь. — Да не, просто Розанов — каблук! — припечатал Комо. И Шейн, конечно же, разозлился. — Так, — раздраженно сказал он, поднимаясь на ноги и расправляя плечи. — Посплетничали и хватит. Чтобы я больше не слышал, как полощут имя моего парня. Ясно? — И потом, тут кто-то что-то говорил про статую в бронзе в центре города? — ухмыльнулся Хейден. — Я еще думал, — говорил сам с собой Драпо, — заднеприводной капитан, что за позорище. А он в это время сосал нам на следующий кубок Стэнли. Шейн поднял с пола конек, будто собирался им кого-нибудь зарезать, и мрачно поинтересовался: — Патрис, тебе, блядь, жить надоело? — Не-не, — поднял руки Драпо. — Типа. Респект, кэп. Раскатаем Медведей и скинемся тебе на цветы. — То-то же. Зашнуровались и на лед! Парни нацепляли коньки и постепенно покидали раздевалку с комментариями типа «Елена, мать ее, Прекрасная, я в шоке», пока Шейн сидел в одном коньке, смотрел на заблокированный экран телефона и думал, как он, блядь, будет это все Илье объяснять. С другой стороны, Илья же отбитый, может, он еще и посмеется. — Ну, все прошло лучше, чем я думал! — весело сказал Хейден и, потрепав Шейна по голове, вышел из раздевалки. Последним выходил Джей-Джей, и он затормозил у дверей. — Чел. — Ну что? — жалко сказал Шейн, убирая телефон на полку, от греха подальше. — Пятьдесят пять лямов и сраная Оттава, — сказал Джей-Джей, качая головой. — Не думал я, что это скажу. Но тебе бы хоть замуж его позвать, что ли. А то как-то некрасиво получается. Шейн зажмурился, согласно закивал и выдохнул: — На хуй иди. И только когда за Джей-Джеем закрылась дверь, спрятал голову между колен, пытаясь заново научиться дышать.