kiss.

Зука даже не помнил, как именно они познакомились. Лишь размытый образ: кабинет, бумаги, сухие формальности и объявление о том, что отныне они напарники, обязанные сражаться бок о бок. Но больше всего он припоминал другое: как, выйдя из офиса, почувствовал за спиной чужое присутствие. Шумное, назойливое, даже в какой-то степени раздражающее. Даркхеарт увязался за ним, словно тень, от которой никак нельзя избавиться. Темное сердце нельзя было описать одним словом — в нём было всего и сразу, он был... Чрезмерно хаотичным, почти невыносимым. Б. Зука искренне не понимал, как такой, как он, смог стать генералом-полковником. Для него это казалось чем-то за гранью реального. Прошло всего несколько месяцев и они сблизились. Слишком сильно. Порой Зуке казалось, что он забывает, как без него дышать. Это ужасно пугало. Он помнил: Темное сердце смертен. Рано или поздно он погибнет, оставив после себя пустоту в сердце, которую ничто уже не заполнит. Даркхеарт научил его ценить мгновения, но не научил, как жить, когда этих мгновений с ним не станет. --- Руки Зуки были в чужой крови; снаряжение уже убрано, будто ничего и не было. Позади стоял Даркхеарт: близко, даже слишком близко и, положив руку ему на плечо, тихо, ехидно смеялся. — Бум, ещё одно задание за нами, Зука! — его улыбка была слишком искренней для человека, только что лишившего кого-то жизни. — Может, отметим у меня? Я, правда, живу не один… но тебя ведь это не смутит? Дальше Зука не слушал. Он никогда не задумывался, где именно живёт Даркхеарт. Воображение рисовало что-то вычурное: дворец, нет, особняк, где всё перевёрнутое вверх дном. Его дом должен был быть хаотичным, как и сам его хозяин. Увидеть его дом значило понять его чуть глубже — эта возможность привлекла Бога. — Я согласен. У меня нет дел на сегодня. --- Дом оказался… обычным. Это удивило. Ни вычурных цветов, которые бросаются в глаза, ни странной мебели... Ничего необычного. Хотя, что можно было ожидать от обычной небольшой квартиры на окраине Блекрока? В Блекроке всё, как правило, было серое и мрачное. Длинный коридор был увешан картинами и часами самых разных форм, будто время здесь текло сразу во всех направлениях. Среди одежды Зука заметил сиреневое пальто, явно не принадлежавшее Даркхеарту. Жена? Девушка? Лёгкое, неприятное чувство кольнуло изнутри. Не ревность, совсем нет. Просто странная досада: почему он ничего не знал о личной жизни Тёмного Сердца? Впрочем, Даркхеарт вообще почти ничего о себе не рассказывал. Зуке бы хватило пальцев двух своих рук, чтобы сосчитать всё то, что он знает о своем напарнике. Тёмное сердце был загадкой, которую было приятно разгадавывать, растягивая это удовольствие. Мысли оборвались, когда чужая ладонь сжала его руку и потянула вперёд. Мельком Зука заметил в одной из комнат сиреневую фигуру и рядом маленькую синюю. Не только партнёр… но и полноценная семья? Это не укладывалось в образ, придуманный в голове Зуки. Даркхеарт никак не был похож на человека, который был хоть каплю заинтересован в семейной жизни. Даркхеарт усадил его за стол и вытащил деревянный ящик с алкоголем. Зука не понимал почему инферналов тянет к спиртовым напиткам, он всегда находил их вкус пустым, даже кислым. И всё же… возможно, дело было не во вкусе. Возможно, он просто никогда не пытался распробовать его по-настоящему. Возможно, просто не понравилось. Чёрт его знает. Даркхеарт налил Зуке рюмку, сам же, не утруждая себя формальностями, приложил рот прямо к горлу бутылки. Стекло тихо звякнуло о зубы, когда он сделал жадный глоток. Его это совершенно не смущало, напротив, в этом была какая-то нарочитая привлекательность. Зука лишь молча наблюдал, отмечая про себя, что, по крайней мере, его собственная устойчивость к алкоголю остаётся при нём. Это было… очень кстати. Время потекло незаметно. Одна бутылка сменялась другой, разговоры расплывались, теряя форму. После второй бутылки Даркхеарт уже не сидел прямо: он уронил голову на сложенные руки, что-то бормоча себе под нос. Слова путались, ломались и исчезали на полпути. Зука смотрел на него чуть дольше, чем следовало. Он никогда не видел его таким. Не шумным, не язвительным, не раздражающим, а … Слабым? Уязвимым? Настоящим? В этом было что-то почти запретно-интимное, будто он случайно стал свидетелем того, что обычно прячут даже от самых близких. — Зука-а-а… — протянул Даркхеарт, лениво растягивая гласные. Он знал, как это раздражает, и, конечно же, не упускал случая побесить божество. — Что? — сухо отозвался Зука. — Пошли со мной… я устал сидеть тут. Зука коротко кивнул. Даркхеарт поднялся, пошатнувшись, и на ватных ногах повёл его по коридору. В ту комнату, где до этого перед глазами Зуки мелькнула сиреневая фигура. — Иллюмина! Я так скучал по тебе! Девушка даже не обернулась. Зука остановился у порога, невольно задержав взгляд. Со спины её было трудно разглядеть, но белые волосы, подстриженные под каре, сразу бросались в глаза. И рог — один, такой же, как у Даркхеарта, но белого цвета. Зука не раз задавался вопросом, почему у Тёмного сердца всего один рог вместо двух, как у обычных инферналов, но никогда не спрашивал. Теперь же вопрос снова всплыл у него в голове. Она выглядела так, словно сошла с выцветшей фрески. Длинный хитон мягко ложился по фигуре, а кожа с лёгким лиловым оттенком придавала ей тихое, почти божественное сияние. В контрасте с Даркхеартом она казалась его полной противоположностью: спокойствие против хаоса, тишина против шума, в конце концов инь и янь. — Тебе что-то нужно, Даркхеарт? Или ты снова пришёл побесить меня? — не оборачиваясь, произнесла она, продолжая наносить мазки на холст. Голос её был ровным, почти безжизненным. Чуть поодаль Зука заметил ребёнка — маленького мальчика, сосредоточенно водящего карандашом по бумаге. Его рога напоминали ему свои, даже цвет был такой же синий, но были мягче, с едва заметными выступами. — Брось, Илли, мы просто хотим поболтать. А, кстати, — он лениво махнул рукой, — это мой хороший приятель — Зука-а-а! Только теперь Иллюмина обернулась. Она спокойно отложила палитру и внимательно осмотрела Зуку с головы до ног. Зука ответил тем же. — Здравствуйте, Зука. Я — Иллюмина. Приятно с вами познакомиться. — слова прозвучали вежливо, но пусто, будто за ними ничего не стояло. — Взаимно, — коротко ответил он. Повисла пауза. Её заполняли лишь тихие шорохи карандаша по бумаге. — Вы… жена Даркхеарта? Тишина треснула. Сначала на него уставились сразу две пары глаз, он даже заметил, как Иллюмина слегка смутилась, а затем Даркхеарт вдруг расхохотался, сгибаясь пополам и хватаясь за живот. Смех был громкий, искренний, почти до слёз. Иллюмина, смотря не брата, лишь устало покрутила пальцем у виска. — Нет. Мы брат и сестра. — А это?.. — Мой сын. Рокет. — она слегка кивнула в сторону мальчика. — Почему вас это интересует? — Я… подумал, что вы его жена, а это ваш ребёнок. Простите, вышло крайне неловко. Даркхеарт всё ещё посмеивался, вытирая выступившие слёзы. — Можно задать вопрос? — после короткой паузы добавил Зука. — Конечно. — Что у вас с рогами? Снова тишина. Уже другая: давящая. Мальчик поднялся и подошёл к матери, обняв её и сонно уткнувшись в нее. Она мягко подхватила его на руки. — Мы двойняшки, — ответила она ровным голосом. — У двойняшек часто одна пара рогов на двоих. Это генетический дефект. — ни какого-либо выражения эмоций. Ни объяснений сверх этого не последовало. Иллюмина была больше похожа на робота, чем на инфернала. Её эмоции были слишком ограничены по сравнению с её братом. — А теперь, простите, Зука, мне нужно уложить сына спать. Надеюсь, вы хорошо проведёте время. — Даркхеарт, — её голос стал чуть жёстче, — только попробуй разнести мою мастерскую. Она бросила на брата короткий, тяжёлый взгляд и вышла. И только сейчас до Зуки дошло: Запах красок, холсты, разбросанные кисти. Они всё это время стояли в её мастерской. Вот чёрт. Ситуация казалась Зуке до болезненного неловкой. Он почти не сомневался в том, что на сестру Тёмного сердца он произвёл худшее из возможных впечатлений. Мысль об этом неприятно царапала изнутри. Даркхеарт вёл себя так, словно ничего не произошло, снова схватил его за руку и потянул к небольшому дивану у мольберта. Тот оказался слишком тесным для двоих, когда Зука сел, он почти сразу почувствовал рядом чужое тепло. Близость была навязчивой, лишённой привычной дистанции, и оттого смущающей. Даркхеарт уронил голову ему на плечо и продолжил что-то бессвязно бормотать, слова растворялись в пьяной неразборчивости. Затем он лениво щёлкнул пальцами прямо перед его лицом. — Эй, Зука-а-а, ты вообще меня слушаешь? Зука кивнул. Автоматически. На деле он совсем не слушал. Все его мысли всё ещё возвращались к этой неловкой сцене, к сиреневому пальто, к взгляду Иллюмины. Это было… провально. — Зука, — вдруг произнёс Даркхеарт тише. Он поднял руки и обхватил лицо Зуки, заставляя его повернуться к себе. Пальцы были тёплыми, чуть шершавыми, и держали неожиданно уверенно. — Ты же Бог, верно? Ты когда-нибудь целовался с кем-то? Вопрос выбил почву из-под ног. Зука застыл. Если быть честным — нет. Его никогда не интересовала романтика. И дело было не только в том, что он один из мечей. Просто как-то не срослось. — Нет, — коротко ответил он. — Хочешь попробовать? Щёки Зуки мгновенно вспыхнули. Это было абсурдно. Нелепо. Совершенно в духе Даркхеарта. И всё же— — …давай. Он ожидал чего-то неловкого, резкого и даже неприятного. Даже зажмурился на мгновение, готовясь скорее вытерпеть, чем прочувствовать. Но вместо этого почувствовал несвойственную мягкость. Поцелуй оказался осторожным. Лёгкое прикосновение губ, неуверенное, как у того, кто действует наугад. В нём не было давления, лишь почти детская попытка понять, как это вообще делается. Зука медленно открыл глаза. Даркхеарт был слишком близко. Настолько, что можно было рассмотреть каждую мелочь: тень ресниц, неровное дыхание, странную сосредоточенность, которой обычно в нём не было. Поцелуй повторился. Раз. Другой. На этот раз чуть дольше и смелее. И ещё. Постепенно в нём появилась настойчивость. Порывистая, как и сам Даркхеарт. Он будто учился на ходу, улавливая чужую реакцию, подстраиваясь, пробуя снова. Зука поймал себя на том, что больше не пытается отстраниться. Было стыдно признаваться в том, что ему это даже нравится. — У тебя хорошо получается, Зука, — тихо усмехнулся Даркхеарт, отстранившись на мгновение, — ну, знаешь, для того, кто ни разу не целовался. И это было… неожиданно приятно. От него редко можно было услышать что-то, кроме насмешек. Сколько это длилось? Зука не знал, не мог понять. Мгновения растянулись, потеряв границы. Пока— — Какого чёрта?... Голос ударил резко, возвращая всё на место. В дверном проёме стояла Иллюмина. Та самая сиреневая фигура, теперь уже совсем не спокойная. Она прижала ладонь ко лбу, явно сдерживая раздражение. — Я оставила вас на пятнадцать минут… — медленно произнесла она, — а вы уже целуетесь? Ответа не последовало, а спустя несколько секунд их просто выставили за дверь, показушно захлопнув ее. Больше они об этом не говорили. Никогда. Зуке казалось, что Даркхеарт, будучи пьяным, не запомнил произошедшего вовсе. И, возможно… это было к лучшему.