Владыка глубин

      Декабрь выдался на редкость суровым, но сказочно красивым. К Рождеству Хогвартс окончательно превратился в ожившую иллюстрацию из старинной детской книжки. Огромные сугробы укрыли внутренние дворы, башни надели сверкающие ледяные короны, а Запретный лес застыл в серебристом, звенящем великолепии. Чёрное озеро сковало толстым панцирем льда, который по ночам трещал от мороза так громко, что эхо разносилось по всей долине.       В самом замке царили уют и праздничная суета. Большой зал украшали двенадцать исполинских елей, покрытых не тающим снегом и золотыми звездами. Из кухни постоянно доносились запахи жареной индейки, имбирного печенья и горячего пунша с корицей. Студенты разъезжались по домам, и коридоры постепенно пустели, наполняясь гулкой, умиротворяющей тишиной.       Гарри стоял во внутреннем дворе, кутаясь в тёплый гриффиндорский шарф, и махал рукой удаляющимся каретам, запряженным фестралами. Рон и Гермиона уехали в «Нору». Они долго уговаривали Гарри поехать с ними, а миссис Уизли даже прислала трогательное письмо с приглашением, но Гарри был непреклонен. Он сослался на то, что после травмы ему хочется тишины, покоя и возможности посидеть у камина без лишней суеты. Джеймс и Лили, хоть и расстроились, что сын не приедет в Годрикову Впадину, но поняли его желание отдохнуть после тяжелого семестра и прислали ему целую гору подарков совиной почтой. Но настоящая причина, по которой Гарри Поттер остался в пустом, заснеженном замке, сейчас находилась на дне замёрзшего озера, скрытая под метрами льда и тёмной воды.       Время до вечера тянулось мучительно долго. Гарри слонялся по пустой гостиной Гриффиндора, перебирал подарки, читал поздравительные открытки, но его мысли постоянно возвращались к предстоящей ночи. Сегодня был Сочельник. И у него был план.       Ещё несколько недель назад он написал Сириусу письмо с очень специфической просьбой, умоляя крестного сохранить всё в тайне от родителей. Сириус, обожавший тайны и авантюры, не подвёл. Вчера вечером неприметная серая сова доставила Гарри небольшую, плотно запечатанную коробочку, внутри которой лежало именно то, что нужно.       Когда замок окончательно погрузился в сон, а луна серебряным диском повисла над шпилями башен, Гарри начал собираться. Он надел свой самый тёплый свитер — разумеется, с буквой «Г» на груди, свежесвязанный миссис Уизли, — спрятал коробочку от Сириуса во внутренний карман, убедился, что Жемчужина и вулканический базальт на месте, и накинул мантию-невидимку.       Улица встретила его кусачим, обжигающим морозом. Снег скрипел под ногами, как битое стекло. Подойдя к Чёрному Озеру, Гарри остановился. Вся поверхность водоема представляла собой сплошной, идеально гладкий ледяной каток. Но там, у их привычного валуна, лёд был проплавлен. Небольшая полынья диаметром в несколько ярдов дымилась на морозе, вода в ней слабо бурлила, поддерживаемая древней магией.       Гарри подошёл к краю полыньи, скинул мантию и присел на корточки, вглядываясь в парящую темноту.       Ждать не пришлось. Вода мягко всколыхнулась, и на поверхность вынырнул Том. Зрелище было поистине завораживающим. В клубах пара, поднимающегося от согретой магии воды, русал казался ожившим божеством зимы. На его идеально гладкой коже не было ни кровинки, она светилась холодным, лунным фарфором. Влага на его плечах и ключицах мгновенно замерзала, превращаясь в крошечные, сверкающие кристаллики льда, но Тому, похоже, это не причиняло ни малейшего дискомфорта. Его красные глаза вспыхнули ярким, тёплым огнем, стоило им остановиться на Гарри.       — С Рождеством, Владыка Глубин, — широко, искренне улыбнулся Гарри, опускаясь на заснеженный камень. Его щёки уже раскраснелись от мороза.       Том изящно опёрся локтями о кромку льда, чуть склонив голову набок. Его змеиные ноздри дрогнули.       — Ваши человеческие праздники… бесконечная череда бессмысленных ритуалов, поедания сахара и вырубки деревьев, — шелестящим, ворчливым тоном произнёс он. Но уголки его тонких губ дрожали в предательской улыбке. — Однако, полагаю, я должен поздравить тебя в ответ, ловец. С Рождеством.       Гарри тихо рассмеялся, подаваясь вперёд и целуя ледяные губы русала. Том ответил мгновенно, жадно прижимаясь к нему и зарываясь мокрыми, когтистыми пальцами в чёрные вихры гриффиндорца. Контраст обжигающего мороза воздуха и ледяной кожи Тома заставлял кровь бежать по венам вдвое быстрее.       — Ты говорил, что Эликсир Водной Крови готов, — с замиранием сердца напомнил Гарри, когда они отстранились.       Том серьёзно кивнул. В его глазах не было ни капли сомнения. Он опустил руку под воду и достал тот самый хрустальный флакон. Теперь бирюзовая жидкость внутри была абсолютно прозрачной, а золотые искры двигались плавно, образуя идеальные спирали. Зелье напиталось силой полной луны и стабилизировалось.       — Он совершенен, — негромко произнес Том, протягивая флакон Гарри. — Он не причинит тебе боли. Ты сможешь дышать, говорить и чувствовать себя под водой так же свободно, как и я. Время действия — ровно двадцать четыре часа. Ты готов?       Гарри не раздумывал ни секунды. Он взял флакон, вытащил пробку и, глядя прямо в рубиновые глаза Тома, выпил содержимое одним глотком.       Вкус был восхитительным — прохладный, свежий, напоминающий талую воду с примесью мяты и чего-то неуловимо сладкого. В этот раз не было ни жжения, ни агонии. Только мягкая, обволакивающая волна тепла, которая прокатилась от желудка к кончикам пальцев. Кожа Гарри на мгновение вспыхнула перламутровым светом, между пальцами вновь появились тончайшие полупрозрачные перепонки. Он почувствовал, как его лёгкие делают глубокий вдох, но им больше не нужен был морозный воздух поверхности, его тело требовало воды. Гарри поднялся, скинул с себя тёплый свитер и ботинки, оставшись в лёгкой рубашке и брюках. Мороз перестал кусать кожу. Он шагнул к краю полыньи.       — Идём, Гарри, — Том протянул ему руку. — Добро пожаловать в мой мир.       Гарри взял холодную ладонь русала и прыгнул в чёрную воду.       Они скользнули под лёд. Гарри инстинктивно зажмурился, ожидая удара холода, но его не последовало. Озеро приняло его мягко, как тёплые объятия. Он открыл глаза. Вода не щипала зрачки, всё вокруг было кристально чётким. Ледяной панцирь над их головами выглядел как огромное, неровное окно, сквозь которое пробивался тусклый лунный свет. Но самым удивительным было то, что Гарри мог дышать. Он сделал осторожный вдох, и вода плавно заполнила лёгкие, насыщая тело чистой энергией и кислородом. Это было чудо.       Том крепко держал его за руку. Русал плавно взмахнул мощным чёрным хвостом, увлекая Гарри за собой на глубину. Они плыли быстро, рассекая тёмные течения. Гарри не уставал поражаться грации Тома: в своей стихии бывший Реддл был само совершенство, повелитель, которому подчинялась сама природа.       Вскоре впереди забрезжило знакомое сапфировое сияние. Руины древнего святилища сирен приближались.       Когда они вплыли в главный куполообразный грот, Гарри потрясенно замер, перестав перебирать ногами и повиснув в толще воды.       Грот изменился.       Мягкий ковёр из серебристых водорослей был тщательно расчесан. Светящийся планктон и глубинные споры больше не висели хаотично. Том, этот гордый, высокомерный ненавистник человеческих традиций, каким-то образом перестроил колонии люминесцентных растений так, что они обвивали древние каменные колонны наподобие рождественских гирлянд. Более того, в центре зала, возвышаясь над алтарем, висела гигантская, идеально правильная звезда, сотканная из тысяч крошечных золотистых водорослей, сияющих теплым, почти солнечным светом.       А на самом алтаре были аккуратно разложены поднятые со дна сокровища: старинные кубки, инкрустированные драгоценными камнями, перламутровые раковины невероятных размеров и гладкие жемчужины, отражающие свет.       Том остановился рядом с Гарри. Русал чуть отвёл взгляд, его бледные щёки едва заметно порозовели от смущения.       — Я… изучил вопрос, — хрипловато произнес Том. Под водой его голос звучал бархатно и объёмно. — Наземники любят блестящие предметы и обилие света в эту ночь. Я не мог притащить сюда дерево, это было бы абсурдно, поэтому… импровизировал с тем, что есть.       Гарри чувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Не от воды, а от разрывающей грудь нежности. Том Реддл, который презирал Рождество всю свою жизнь в приюте, который ненавидел праздники, устроил для него настоящее рождественское чудо на самом дне Чёрного Озера.       Гарри подплыл к Тому и крепко обнял его, утыкаясь носом в гладкую, прохладную шею.       — Это самое красивое Рождество в моей жизни, Том. Ни один Большой зал не сравнится с этим. Спасибо тебе.       — Твоя радость… — Том судорожно выдохнул, обнимая Гарри в ответ своими сильными руками. — Она заразительна, ловец. Иди сюда. У меня есть кое-что ещё.       Он подвел Гарри к алтарю. Там, на подушечке из мягкого фиолетового мха, лежало нечто совершенно удивительное. Это был браслет, сплетённый из тончайших, прочных, как сталь, нитей глубоководного серебряника. В центре браслета был закреплен камень — абсолютно чёрный, но матовый, словно поглощающий свет, а внутри него медленно клубилась крошечная галактика синего света.       Том осторожно взял браслет. Его когтистые пальцы чуть дрожали. Он посмотрел в глаза Гарри с такой пугающей, обнаженной откровенностью, что у гриффиндорца перехватило дыхание.       — Эликсир Водной Крови действует сутки, — медленно начал Том. — Но я не хочу, чтобы твое присутствие в моём мире было ограничено часами. Я не хочу больше провожать тебя на берег и бояться, что однажды ты не вернёшься.       Он взял правую руку Гарри и аккуратно застегнул браслет на его запястье. Металл словно сросся, образуя неразрывное кольцо. Камень мгновенно вспыхнул, и запульсировал в такт биения сердца Гарри.       — Это Камень Бездны. Я зачаровал его своей собственной магией и кровью, — голос Тома дрогнул, но он упрямо продолжил: — Пока ты носишь его, озеро будет узнавать тебя. Ты сможешь дышать под водой в любое время, без зелий. Ты сможешь выдерживать холод и давление. Этот браслет — ключ от моего царства. И… это моё обещание, Гарри. Я твой. А это место — твой дом, так же как и мой. Всегда.       Гарри смотрел на браслет, чувствуя, как древняя, мощная магия озера струится по его венам, принимая его как своего. Это было больше, чем подарок. Это было признание в вечной любви от существа, которое было бессмертным. Том отдавал ему свое сердце, свою стихию, своё убежище.       Слезы всё-таки прорвались, скатываясь по щекам и мгновенно растворяясь в воде озера. Гарри всхлипнул и прижался губами к губам Тома, вкладывая в этот поцелуй всю свою душу, всю свою благодарность и преданность.       — Я никогда его не сниму, — прошептал Гарри, оторвавшись от русала. — Клянусь тебе.       Том провел большим пальцем по щеке Гарри, стирая слёзы. В его алых глазах светилось абсолютное умиротворение. Тьма, которая жила в нем десятилетиями, окончательно отступила, выжженная дотла светом этого невозможного гриффиндорца.       — Моя очередь, — Гарри лукаво улыбнулся, отстраняясь. Он потянулся к внутреннему карману своих брюк и достал запечатанную коробочку, которую прислал Сириус.       Он наложил на неё водоотталкивающие чары перед погружением, поэтому картон был сухим. Гарри открыл крышку. Внутри лежала сфера размером с крупное яблоко. Она была сделана из чистого стекла, но внутри неё не было пустоты. Там клубился настоящий, живой космос.       Гарри аккуратно вынул сферу. Как только она коснулась воды, она медленно поднялась вверх и зависла между ними.       — Ты говорил, что скучаешь по полётам. По небу, — тихо сказал Гарри. — Ты не можешь подняться к звездам, Том. Поэтому я принес звёзды к тебе.       Он коснулся сферы палочкой, которую достал из кармана, и прошептал: Ревелио.       Сфера вспыхнула ослепительным, чистым светом. Стекло исчезло, и крошечная галактика внутри вырвалась наружу. В одно мгновение куполообразный свод подводного грота исчез. Вместо темного камня над их головами раскинулось бесконечное, поразительно реалистичное ночное небо. Звёзды мерцали, складываясь в созвездия. Млечный Путь широкой серебряной лентой пересекал потолок. То тут, то там вспыхивали падающие кометы. Это был кусочек настоящего неба, заколдованный так, чтобы показывать точное отражение небосвода над Шотландией в реальном времени.       Том Реддл оцепенел. Он запрокинул голову, и его рубиновые глаза расширились от шока и благоговения. Когда-то он пожертвовал небом ради глубины, и теперь его мальчик, его невероятный, упрямый ловец, вернул ему небо.       Звёздный свет играл на бледном лице русала, отражался в его влажной чешуе, делая его похожим на древнего короля, взирающего на свои владения.       — Гарри… — голос Тома сорвался. Он протянул дрожащую руку к мерцающей проекции созвездия Ориона, словно пытаясь коснуться звезд. — Это… Это прекрасно.       — Это Артефакт Звездочёта. Мой крёстный, Сириус, достал его для меня в одном тайном магазине во Франции, — Гарри подплыл к Тому со спины и обнял его за талию, прижимаясь щекой к его широкой спине. — Он будет светить вечно. Теперь у тебя есть свой собственный космос.       Том медленно развернулся. На его лице было выражение такой глубокой, пронзительной любви, что Гарри почувствовал, как внизу живота стягивается тугой узел. Русал обхватил лицо Гарри обеими руками и прикоснулся своим лбом к его лбу.       — Что я такого сделал, чтобы заслужить тебя? — прошептал Том, и в его голосе звучала искренняя мольба к мирозданию. — Ты отдал мне своё сердце, ты спустился за мной в бездну. Ты принёс мне звёзды.       — Ты просто позволил мне остаться, — с улыбкой ответил Гарри, закрывая глаза и наслаждаясь близостью. — И я не собираюсь уходить.       — Никуда не денешься, наземник. У тебя теперь жабры в душе, — усмехнулся Том, в его голосе снова появились те самые, дразнящие нотки, которые Гарри так обожал.       Остаток рождественской ночи они провели в звёздном гроте. Гарри распаковал корзинку, которую заботливо приготовил Добби и на которую Гарри наложил стазис-чары. Там были пирожки, запеченная курица и, конечно же, огромный кусок пирога с патокой.       Том, смирившись со своей участью, даже съел пару кусочков пирога, картинно закатывая глаза, утверждая, что его чешуя скоро начнет выделять сахарный сироп. Гарри смеялся так, что распугал всех светящихся рыбок в округе.       Они лежали на мягком ковре из водорослей, глядя на мерцающее над ними небо. Гарри удобно устроился на груди Тома, слушая, как бьется ледяное сердце русала. Том лениво перебирал пряди волос гриффиндорца своими когтистыми пальцами.       — Я думал о будущем, — тихо нарушил тишину Гарри.       — И что же надумал наш отважный капитан? — Пальцы Тома на мгновение замерли, а затем продолжили свои движения.              — В следующем году я заканчиваю Хогвартс, — сказал Гарри, проводя пальцем по перламутровым чешуйкам на животе Тома. — Гермиона говорит, что мне прямая дорога в мракоборцы. Но я… я передумал.       — Мракоборцы? — Том приподнялся на локтях, внимательно глядя на Гарри. — Гоняться за жалкими тёмными магами, рискуя жизнью каждый день? Я бы лично затопил Министерство, если бы ты согласился на это. И что же ты выбрал?       — Я хочу изучать магозоологию, и магию древних водных экосистем, — Гарри поднял глаза, и в них светилась непоколебимая уверенность. — Хагрид сказал, что у меня талант к пониманию существ, и я хочу написать исследовательскую работу по Чёрному Озеру. Получить грант Министерства. Я смогу жить прямо здесь, на берегу, в Хогсмиде или даже построить хижину у воды. Никто не будет меня контролировать. Я смогу быть с тобой каждый день, а по ночам мы будем спускаться сюда.       Том слушал его, и его рубиновые глаза расширялись от изумления. Он привык, что наземники всегда смотрят в небо или ищут власти среди себе подобных. Но Гарри Поттер, мальчик, который мог стать кем угодно, выбрал его. Выбрал тёмную воду и вечного русала.       — Ты готов отказаться от славы, от карьеры в большом мире ради того, чтобы возиться в иле со мной и гигантским кальмаром? — голос Тома был тихим, почти неуверенным.       — Мой мир здесь, Реддл, — Гарри фыркнул и приподнялся, нависая над Томом. — Ты — моя карьера. К тому же, кто-то должен следить за тем, чтобы ты не скармливал студентов рыбам, когда у тебя плохое настроение.       Том издал глубокий, раскатистый смешок, который вибрацией прошел сквозь воду и отозвался в груди Гарри. Русал потянулся вверх, обхватил Гарри за шею и опрокинул на себя, переворачиваясь так, что теперь он нависал над гриффиндорцем. Его лицо было потрясающе красивым на фоне искусственных звёзд.       — Твой план идеален, Поттер, — прошептал Том, хищно, но нежно скользя взглядом по губам Гарри. — Ты будешь сидеть на берегу, делать свои глупые записи, а я буду утаскивать тебя на дно при любой возможности. Мы станем легендой. Ужасный монстр из озера и его сумасшедший ученый.       — Звучит как отличный сюжет для сказки, — лукаво ответил Гарри, обхватывая русала ногами и притягивая его к себе.       — Это не сказка, Гарри. Это наша жизнь, — ответил Том, прежде чем накрыть его губы своими. Их поцелуй был долгим, полным страсти, обещаний и той глубокой, нерушимой любви, которая способна исцелить даже самую сложную и сломанную душу.       Вода вокруг них мягко сияла светом звёздной проекции и люминесцентного планктона. Озеро, когда-то бывшее тюрьмой для Тома Реддла, местом его холодного одиночества, превратилось в самое тёплое и безопасное место на земле.       Гарри Поттер, ловец и капитан Гриффиндора, нашёл свой самый важный снитч не в небе, а на дне Чёрного Озера, и он знал, что, какие бы бури ни бушевали на поверхности, здесь, в объятиях Тома, под светом вечных звезд, он всегда будет дома.